Кэтрин Гилдинер – Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом? (страница 55)
Я объяснила Мэделин, что у ее матери была трихотилломания, которая представляет собой навязчивое желание выдергивать (в некоторых случаях даже съедать) собственные волосы. Это ведет к заметной потере волос, стрессу, социальным или функциональным патологиям. Расстройство контроля импульсивного поведения часто является хроническим и практически неизлечимо.
Пока я рассказывала про это, я смотрела на ее брови, точнее на их отсутствие. В первую встречу я удивилась, что вместо бровей у Мэделин тонюсенькие полоски. Я подозревала, что она страдает от такого же расстройства. И ждала ответа.
Наконец, после долгой терапевтической тишины она заговорила:
– Что?
– Что насчет
– У меня нет такой проблемы. Я выщипываю свои, но они всегда были такими тонкими. Я не делаю, как мать. Мои брови – это часть моего образа.
Я ничего не ответила. Это первый раз, когда Мэделин отклонялась от правды и лукавила. Это странно: во время терапии она так и не признала, что страдает от трихотилломании. Я читала про Мэделин статью в одном из журналов, репортер написал, что у нее был «кукольный макияж», теперь я понимаю, что это означало.
По моим наблюдениям, во время терапии невозможно предсказать, почему люди с легкостью принимают и пытаются разобраться в каких-то антисоциальных и варварских вещах, однако отказываются воспринимать то, что совершают относительно привычные социальные проступки.
И это то, на что следовало обратить внимание. Я знала, Мэделин проверяла меня, когда пыталась подарить на Рождество огромный подарок, но я отказалась и заслужила определенную степень доверия. Мы обсуждали эту тему позднее. Оказалось, бывший психолог Дункана и Мэделин постоянно расспрашивал их про бизнес, салоны и магазины. Они были удивлены, что я никогда не задавала подобных вопросов. Довольно часто люди, которых «использовали» в детстве, подсознательно ожидают такого же отношения со стороны других.
Доверие не появляется из ниоткуда. Иными словами, нет смысла залазить в голову клиента. Он может признаться в наличии любого невроза, на котором я захочу заострить внимание, но тогда это будет победа, равнозначная поражению. Настоящие открытия происходят только тогда, когда психолог не мешается под ногами и дает возможность пациенту самому определить психологическую истину. Если Мэделин не хотелось признавать схожесть своих психологических проблем с проблемами матери, пусть будет так. Я решила оставить вопрос про брови в покое и надеялась вернуться к нему позже. В конце концов, я давно поняла: терапия не должна проходить по какой-то определенной инструкции. Все, что было нужно, – понимание Мэделин, что я на ее стороне, уважаю ее интересы и мне можно доверять. Только при этом условии удастся помочь разобраться со всеми демонами.
Казалось, каждый раз, появляясь в многолюдном офисе Манхэттена для проведения сеанса, я сталкиваюсь с новыми людьми. Однажды мужчина подошел ко мне, встал неприлично близко и с легким итальянским акцентом начал нашептывать:
– Она сумасшедшая, вне всяких сомнений. Она работает семь дней в неделю и остается на работе до полуночи. Она перегибает палку, столько работы на нас взваливает. Мы готовы сбежать.
– И почему же до сих пор не сбежали?
Не ожидая такого вопроса, он замолчал.
– Но еще больше она взваливает на себя. Тем более она платит вдвое больше, чем платили бы где-нибудь еще. Она превратила мою жизнь в ад, но я лояльно отношусь к ней. Надеюсь, вы в курсе, что она трудоголик.
И тут же исчез, как только услышал стук каблуков.
– Что вам там Золтан нашептывал? – спросила она. – Постоянно лезет не в свое дело.
– Тяжело управлять вашими работниками?
– Если честно, они подарили фразе «высокие запросы» новый смысл. Большинство наших клиентов – венгры. Они все очень нервные (это их национальная черта), но умные и помешаны на том, чтобы все было сделано идеально. Они могут изучать одну статую несколько дней с утра до ночи. Когда имеешь дело с такими клиентами, приходится нанимать таких же работников. Если хотя бы одна вещь окажется подделкой, репутация компании не подлежит восстановлению.
– Все сотрудники такие же, как Золтан?
– Хуже. Он, в конце концов, хотя бы усердно работает.
Мы обе рассмеялись. Казалось, все находились в какой-то истерии, даже уборщицы.
Мне приходилось работать в крупных компаниях, я заметила, что, если начальник или директор крайне требовательны, а их родители страдали нарциссизмом, они неосознанно нанимают работников со схожими личностными качествами. Они до изнурения будут заботиться о сотрудниках, даже несмотря на то что являются выше их по статусу. Компания для них – это своего рода семья, а корпоративная культура становится неким семейным отдыхом.
На одну из наших встреч Мэделин опоздала на полчаса. Зайдя в офис, она тут же спросила, читала ли я последние новости в газете.
– Мой бывший муж снова женился на этой неделе.
Это первый раз, когда она упомянула Джои. Мэделин рассказала, что была замужем за ним, за итальянцем, чьи родители иммигрировали в Америку и открыли пекарню. Она думала, что раз Джои так далек от привилегированного класса Торонто, с ним она почувствует себя «более настоящей».
Джои всегда был очень приветливым и интересовался миром бизнеса. Он был симпатичным, харизматичным, играл в футбол и, самое главное, не был невротиком. Дункан просто обожал его: обоим нравились самолеты, машины и рыбалка. Когда Мэделин начинала слишком нервничать, Джои говорил: «Не беспокойся, малышка. Все будет в порядке».
Мужчина следил за мировыми бизнес-трендами. Как только они с Мэделин поженились, он занял у Дункана денег, чтобы купить права на дистрибьютерскую канадскую компанию, чьи продукты прославились на весь мир, и сделал компанию одной из самых крупных на мировом рынке. Как сказала Мэделин, это было «невероятно
– Хитроумное – вы использовали это слово, когда описывали мать.
Мэделин казалась немного озадаченной от такого неожиданного сравнения.
– Я думала, что выхожу замуж за того, кто видит ее насквозь, – сказала она. – Если честно, его нелюбовь к моей матери была самой привлекательной его чертой. Джои реально ненавидел ее. К тому времени, как мы с ним познакомились, она жила на Палм-Бич и улетала оттуда только на какие-нибудь празднества или чтобы забрать деньги у отца.
– Никто, кроме него, не видел вашу мать насквозь?
Глаза Мэделин наполнились слезами. Хотя ей и приходилось рассказывать про ужасные вещи из детства, она редко плакала, поэтому я понимала: то, что она собирается рассказать, причиняет ей сильную боль. Она объяснила, что прежде хочет обсудить первого парня, Барри – они жили на одной улице и принадлежали к одному социальному классу, ходили в одну и ту же частную школу. Они встречались четыре года, с девятого класса, что было достаточно долгим периодом для подростков. Мэделин привязалась к большой и счастливой семье Барри, в которой воспитывалось пять сыновей. Их мама готовила и устраивала большие ужины, они часто организовывали семейные пикники. Мама Барри была добра к Мэделин, они вместе готовили пироги, торты, кексы и ее любимое шоколадное печенье. Она описала маму Барри, как добрую, теплую, приятную женщину, которая не особо заботилась о макияже.
– Братья Барри, бывало, подбегали к ней, прижимались, крепко обнимали и все вместе пытались поднять ее. Она постоянно говорила ласковым голосом: «Мальчики! Мальчики!» Для меня это казалось раем. Она никогда не флиртовала ни с кем, не носила вызывающую одежду и шпильки.
– Флиртовала? В каком смысле? – спросила я удивленно.
Барри считал маму Мэделин хорошенькой. Шарлотта ходила по дому в купальнике, на шпильках и курила сигареты.
– У нас с ним не было секса, – сказала Мэделин. – Я не хотела быть похожей на мать. Она любила говорить ему что-то типа: «Чем вы с Мисс Недотрогой собираетесь заняться сегодня вечером? Зачем делать домашнее задание? Почему бы не сходить куда-нибудь, не потанцевать?», а потом начинала танцевать танго перед ним.
Ее отец как-то раз увидел, как она флиртует с Барри, и велел заткнуться, сказал, что шестнадцатилетних школьников не интересуют сорокалетние тетки.
От ответа Шарлотты по коже Мэделин пробежали мурашки:
– Оу, да? Серьезно? Тогда ты будешь изрядно удивлен.
Однажды Барри устроил у себя дома вечеринку, все пили, но Мэделин не пила, так как не хотела быть похожей на мать. Парень обычно не пил, но в тот вечер напился – начал плакать и извиняться, говорил, что ни за что не хотел бы повторить случившееся. Мэделин поняла, про что говорит Барри: он извинялся за секс с ее матерью. Шарлотта соблазнила его и в течение месяца крутила с ним роман. Собственная мать предала дочь, украла первую любовь. Какое-то время Барри и Мэделин пытались все наладить, но предательство оказалось слишком тяжелым. Они расстались.
Сказка про Белоснежку описывает жестокое соперничество между матерью и дочерью, которое омрачило чувства матери, заприметившей красоту дочери, на чьей стороне была юность. (В оригинальной сказке козни для Белоснежки строила именно мать, а не мачеха.) Это произведение как нельзя лучше описывает ощущения юной девушки, находившейся рядом с самовлюбленной и властной матерью. Только в случае с Мэделин не было добрых гномов, которые бы помогли.