Кэтрин Гилдинер – Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом? (страница 54)
– Какое хорошее прикрытие.
– Да, и это случилось тридцать лет назад. Никто ни разу ничего не сказал про ее изобретательность.
– Как она решила возникшую проблему?
– Тут же выгнала любовника, назвала меня «грязной ищейкой» и сказала, что… – Мэделин опустила глаза в пол, ей было тяжело продолжать, глаза наполнились слезами.
– Что она могла сказать, чтобы причинить вам столько боли?
– Это ужасно. Она сказала, что расскажет отцу, будто я сняла трусы и начала заигрывать с Паскалем, нашим садовником. Затем вышла в сад и тут же на месте уволила его, выписав чек на приличную сумму.
Мэделин очень нравился Паскаль.
– Иногда он играл со мной в прятки или прятал у меня в карманах конфетки. С того момента я начала думать, что мы занимались с ним чем-то грязным и отвратительным.
Когда Мэделин, испугавшись, запротестовала, мать ответила:
– Хорошая работа, маленький монстр. Из-за тебя мне пришлось уволить Паскаля.
У Паскаля была собака, у которой родились щенки. Он принес одного показать Мэделин. Отец разрешил его оставить. С искренней и широкой улыбкой, которую я раньше не видела на лице пациентки, она сказала, что это был самый счастливый день в ее жизни. Щенка назвали Фред.
Наполненная энтузиазмом, Мэделин продолжила:
– Я была так рада, что кто-то любит меня. Фред радовался, когда я возвращалась после школы, он даже спал со мной в одной кровати. Однажды мать собиралась ударить меня, что делала при каждом удобном случае, и только подняла руку, как Фред зарычал на нее.
Мэделин разрыдалась и опустила голову.
– Почему вам так больно от этого?
– Он был единственным, кто защищал меня.
– А что насчет отца?
– Иногда он вставал на мою сторону, но, когда мать свирепствовала, ничего не говорил. Однажды мать ушла на посиделки с друзьями, я спустилась в подвал и села там под лестницей, чтобы съесть конфету, которую принесла из школы. Там же сидел и отец, он ел спагетти. Я села рядом с ним, и мы просто в тишине ели.
– Почему отец так боялся ее? – спросила я, до сих пор не понимая такого поведения. – Его родители были слишком строгими?
– Нет, совсем нет. Они были очень правильными, много работали и при этом добрыми, любящими, уделяли мне много времени. Бабушка, например, часами обучала меня лепке и скульптуре с малого возраста. Она возила меня по всему миру, мы здорово проводили время. Уже в тринадцать лет я могла определить подлинность китайской вазы, и я не преувеличиваю.
На следующий сеанс Мэделин принесла огромный рождественский подарок, завернутый в невероятно красивую оберточную бумагу. Я объяснила, что, будучи профессиональным психологом, не могу принимать подарки от клиентов. Она не стала протестовать. Думаю, тот гигантский подарок был проверкой, и она почувствовала облегчение, когда я не приняла его. В своей голове я поставила галочку, чтобы позже обсудить с ней понятие «доверие».
Я спросила ее про планы на Рождество. Она сказала, что будет праздновать одна дома. Представив Мэделин одну в огромной квартире, я подумала, что для нее, должно быть, сложно смириться с тем фактом, что даже на Рождество ее не пускают в дом, где она выросла.
Мэделин сказала, что мать была тем еще подарочком, и она очень удивилась, когда отец сошелся с Карен.
– Такая же сумасшедшая, как и моя мать, но уже не молодая и не красивая. Плюс у нее нет ничего, что бы она могла оставить в наследство после смерти.
Когда Карен начала ломать антиквариат, дворецкий, который много лет работал на их семью, позвонил Мэделин, а она вызвала полицию и прилетела в Торонто. К тому времени, как Мэделин прибыла домой, полиция ждала ее в гостиной, дворецкий сделал всем кофе. Карен увидела Мэделин и назвала ее Шарлоттой – она была пьяна. Дворецкий рассказал, как Карен измывается над Дунканом, иногда ему приходится закрываться в ванной, когда Карен вооружается кухонной утварью и кидается ей. Затем показал полиции следы на двери в ванной. Никто не мог найти Дункана, но Мэделин знала, где искать.
– Он сидел под лестницей в подвале и ел спагетти.
Отец сообщил, что Карен успокоится и все будет в порядке.
– Длинная история закончилась. Полиция уехала. Отец встал на сторону Карен, а меня больше не пускают в родной дом.
Мы продолжили обсуждать поведение Дункана. Мэделин сказала, что отец будто заключил негласный пакт с партнершей.
– Он сказал, что Карен нестабильна, а он – сильный, чтобы быть вместе, им придется идти на определенные жертвы. Эта была та же высокопарная речь, которую он повторял, как мантру, когда Шарлотта слетала с катушек. Но ведь на самом деле все совершенно не так. Он принимал тот факт, что мать была опасна, могла навредить и мне, и ему, и окружающим.
Более того, говорил, что лишь он сам и Мэделин являются истинными представителями семьи Арлингтонов, Шарлотта лишь глупый непрошеный гость.
– Это правда, она не блистала умом, зато была хитрой, безжалостной и оставляла отца в дураках всю его жизнь.
За все время терапии я так и не выяснила, почему Дункан был столь успешен в бизнесе и одновременно эмоционально немощным сначала с Шарлоттой, потом с Карен. Он провел жизнь в тисках двух нелюбящих его женщин. Ему не нравилось, что его дочери запрещено пересекать порог родного дома, и все равно встал на сторону той, кто не давала ничего взамен. Мэделин сказала, что родители Дункана, хоть и эмоционально сдержанные, но не строгие. Единственное, что приходило мне в голову – бабушка и дедушка были добры к Мэделин, однако, будучи моложе, вели себя иначе. В старости люди часто становятся мягче и добрее.
Казалось, у Дункана нездоровая зависимость от денег: сначала он нашел способ заработать их, а потом использовать как инструмент власти.
Единственная, кого он по-настоящему любил, была дочь, но, раз он не способен защитить даже себя, не смог бы защитить и ее.
Первый год терапии подошел к концу. Так много, учитывая то, что я соглашалась на шесть сеансов! Люди, которые перенесли столько травм, сколько Мэделин, не пойдут на поправку, пока не выпустят боль наружу. Я исполняла роль наблюдателя, убеждая ее в том, что утреннее приветствие «Доброе утро, монстр» было жестоким, но никак не связано с ней самой. Я была там, чтобы помочь справиться с последствиями такого болезненного детства.
3
Страх полетов
МНЕ ХОТЕЛОСЬ РАЗГАДАТЬ ЗАГАДКУ страха Мэделин летать на самолетах. Раньше этой фобии не было, и наша работа заключалась в том, чтобы выяснить первопричину появления и избавиться от нее.
Оказалось, мои мысли и мысли ассистентки Мэделин, Виенны, были на одной волне. Как-то раз она отвела меня в сторону поговорить, так как компания еле держалась на плаву: начальница не разрешала никому летать на самолете, даже несмотря на то что у них были срочные заказы – один из самых крупных поставщиков не мог осуществить доставку самостоятельно. Виенна подвела итог, сказав:
– Извините, что я вмешиваюсь, но это не может продолжаться, мы растеряем всех клиентов. Это очень влиятельные жены и богатейшие коллекционеры, которые хотят получать заказы точно в срок, думаю, вы понимаете, что я имею в виду.
Потом в офис вошла Мэделин и закричала:
– Виенна, что
Виенна невозмутимо откинула дреды, улыбнулась и попрощалась.
Мэделин спросила, что мне сказала Виенна.
– Она беспокоится о вас и компании, – начала я. – Беспокоится, что навязчивый страх авиакатастроф оказывает плохое влияние на бизнес. Вы рассказывали про это доктору Голдблатту (специалист по ОКР)?
Она рассказала и даже начала заполнять специальную рабочую тетрадь, описывая страхи.
– Я не могу понять, страх того, что самолет разобьется, – это обсессия или невротический страх, – призналась она. – Понимаете, доктор Гилдинер, когда все идет хорошо, я боюсь, что судьба или кто-то еще узнает, что я на самом деле являюсь…
Она засомневалась.
– Какое слово приходит на ум? – спросила я.
Мэделин выглядела удивленной. Она откинулась в кресле и чуть ли не шепотом сказала:
– Являюсь монстром.
– Слово, которое использовала ваша мать.
Они кивнула.
– Получается, вы чувствуете, что не заслуживаете, чтобы все шло хорошо. Где-то глубоко внутри ощущаете себя монстром, словно вы заслужили, чтобы самолет с лучшими работниками и дорогим антиквариатом разбился.
– Да. Весь этот бизнес построен монстром-обманщиком.
Мэделин молча сидела, впитывая то, что решило показать ее подсознание.
– Знаете, когда я была лучшей ученицей в классе и в школе, все думали, что у меня идеальная мама, – поделились она. – Другие говорили: «О Шарлотта, Мэделин такая серьезная и умная девочка. Как тебе удалось воспитать такое золото?» Мать просто улыбалась и говорила: «Ой, да что вы, мне просто повезло».
– У вашей матери была какая-нибудь одержимость?
– О да, и всем приходилось смиряться с этим, – ответила она многозначительно, описывая то, как Шарлотта выщипывала себе брови. – Сначала все волоски, а если была в бешенстве, пыталась выдернуть волоски с корнем и расковыривала кожу щипчиками до крови.
Шарлотта носила солнечные очки неделями, чтобы скрыть болячки.
– Когда отец просил прекратить ее делать так, она говорила, что это я, маленький монстр, заставляю ее, и папины скучные дружки-скупердяи, и вся семья. Она начинала кричать: «Слышал когда-нибудь фразу “