Кэтрин Гилдинер – Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом? (страница 50)

– Оно того стоило, – иронично отметила она.

Как Алане удалось сохранить здравый рассудок? Она нашла смысл в жизни. Ей пришлось воспитывать Гретхен, она говорила себе об этом каждый день. У мучений был смысл. Она жила ради сестры и гнала прочь все мысли о суициде ради нее. Неважно, как сильно Алана уставала, она никогда не опускала меч.

Вскоре после звонка Арту она сказала:

– Знаете что, Гилд? Думаю, пришло время расставаться. Я сделала здесь все, что могла. Раньше я заставляла себя приходить сюда, но сейчас – это просто дружеская встреча.

Я согласилась. Я была очень рада, что Алана многого достигла, но мне было немного тоскливо. Мне нравилась Алана, я буду скучать по ее честности и остроумию. Но больше всего по ее храбрости. Мне так хотелось, чтобы она использовала свои умственные способности и стала математиком или юристом, но для нее это слишком – стресс, стресс и еще раз стресс. Однако это была моя мечта, а не ее. К тому же время летит молниеносно. Скоро ей будет сорок лет. Она осталась на прежней работе и каждый год получала большие премии. По словам Аланы, Хлоя больше не выходила наружу, а «кассеты» стали намного тише. Она больше не пользовалась программами Хлои и Роджера:

– Они мне не нужны.

Хотя призналась, что Амос до сих пор с ней. Она рассмеялась и сказала:

– Мне просто очень нравится этот парень.

Спустя годы, когда я начала писать эту книгу, я нашла Алану на Facebook и написала сообщение. У нее все хорошо, но она отказалась встретиться лично, так как у нее началась «зимняя спячка». Мы до сих пор переписываемся, ей больше нравится такой способ коммуникации. В одном из сообщений она написала кое-что интересное. Алана годами играла в видеоигры с миллионами людей со всего мира. Каждый из игроков имеет псевдоним, поэтому настоящее имя оппонента никто не знает. В играх есть своя статистика и иерархия. Алана была практически в самой верхушке рейтинга. Но в топе был один человек, который обыгрывал ее. Вот что написала Алана:

Он был хитрым, быстрым, умным и, казалось, всегда знает мой следующий ход. Примерно три года назад он перестал играть, и я стала лучшим игроком. Я узнала, что им был Арт. В игре мы боролись друг с другом, прямо как в реальной жизни. Причина, по которой он перестал играть, – смерть. Его нашли мертвым в нашем старом доме.

Алана продолжала работать в юридической фирме, ни с кем не встречалась и жила одна с котом Фонтом Вторым. К моему удивлению, она поселилась в одном доме с матерью и Пегги и часто с ними виделась. До сих пор хорошо общалась с Гретхен и племянниками, которые уже поступили в университет. К сожалению, Гретхен, с которой все было в порядке, сейчас страдает от ПТСР – воспоминания, связанные с Артом, дали о себе знать. Это очень расстроило Алану, она надеялась, у нее получится защитить сестру.

Она проводит свободное время, занимаясь двумя хобби: кикбоксинг и физика. Женщина стала экспертом в теории струн и теории поля; участвовала в онлайн-чатах научных сообществ в Сети. Они с Джейн остались близкими друзьями даже после того, как умер их кот Фонт Первый.

Когда я спросила про ментальное здоровье, Алана сообщила, что четко следует моим указаниям по установлению личных границ. Как-то один из профессоров онлайн-курса, в котором она участвовала, попросил ее оставить свой комментарий в общем доступе для всех участников научного онлайн-сообщества. Она отказалась, сказав, что ей больше нравится быть на периферии. Алана поведала, что научилась устанавливать собственные лимиты. Неважно, как тесен наш мир, она не обязана «разбираться со всем дерьмом» – ей больше не нужны альтернативные личности, чтобы делать это.

Она слышит «кассеты» Арта, только когда сильно устает или сталкивается с большим стрессом.

– Но я включаю «кассеты» от Гилд, – сообщила она.

Я попросила написать более подробно о новом виде «кассет».

«Кассеты» от Гилд – это собрание всего, что вы мне говорили. Одна из «кассет», которую я использую чаще всего: когда вы говорили, что я настоящий герой. Я представляю себя Тесеем из мифов, который покоряет огромного Арта-Минотавра. Когда Арт кричит на меня, я говорю, что все остальные, по сравнению со мной, просто ничто, я сильнее остальных и больше не верю в то, что два плюс два равно пять. Арту повезло, что я не убила его. Помните, как вы сказали это? Я слышу ваш голос, слышу, как вы называете его самовлюбленным придурком. Часто в разборки подключается Амос, поэтому я с легкостью затыкаю Арта.

И подвела итог:

– Я защищаю границы, подобно сторожевому псу, и чем дольше стою на защите своей собственности, тем счастливее становлюсь.

Я спросила, дала ли Алане что-то наша терапия, значила ли она что-то для нее.

Я бы сказала, что терапия изменила мою жизнь в лучшую сторону во всех смыслах. Первое и самое важное, у меня больше не случается странных «припадков». И это действительно МНОГО значит для меня, благодаря вам, вашей тщательной работе над моими «триггерами» (слишком часто использующееся слово в наше время, каждый раз закатываю глаза, когда приходится употреблять его в речи) и объяснениям процессов, которые происходили с психикой, я осознанно подошла к процессу. Удивительно, но как только я поняла, что происходит у меня в голове и каким образом, я смогла взять все под контроль.

Так что – хотя я и ненавидела каждую секунду, проведенную у вас в офисе, и покрывалась сыпью после каждого сеанса – это лучшее, что я сделала для самой себя.

Наконец, я спросила, изменила бы она что-то в своей жизни, если бы могла повернуть время вспять.

Я бы убила Арта.

Мэделин

«Зеркало, зеркало на стене, кто всех прекраснее в этой стране?»

1

Отец

МОЕ ПОСЛЕДНЕЕ ДЕЛО в качестве практикующего психолога заслуженно может считаться самым удивительным – и, безусловно, самым нестандартным. (Невероятно, как часто в жизни я сталкивалась с одновременно удивительными и нестандартными вещами.) Мэделин Арлингтон было тридцать шесть лет, она торговала антиквариатом в Манхэттене, но выросла в Торонто под влиянием психически неуравновешенной матери Шарлотты и психически неустойчивого отца Дункана. Именно он позвонил и попросил, чтобы я занялась лечением Мэделин, – звонок поступил через шесть месяцев после того, как Дункан сам прошел кратковременный курс терапии у меня. Оборачиваясь назад, смотря на все ошибки, которые я совершила во время терапии с отцом и которые перешли в терапию с самой Мэделин, я нахожу единственную причину – я подверглась трансферу.

Трансфер включает в себя сразу несколько значений. В первом он определяет близость отношений между врачом и пациентом. Или же, по предположению Фрейда, это нечто более сложное – перенос своих чувств, которые неосознанно сохранились из детства. Пациент может перенести свои чувства, связанные с родителями или другими людьми, на психолога. Например, когда я назвала Дэнни «симпатичным», он перенес чувство гнева, связанное со священником из школы-интерната, на меня. И Дэнни, и я должны были разобраться в этом трансфере – в процессе, который помог нам раскопать его скрытую боль и достичь ключевой точки в терапии.

Существует и контртрансфер (контрперенос), когда у врача появляются определенные чувства к пациенту. Это чаще всего происходит неосознанно – подобные мотивы могут стать мощной движущей силой нашего поведения. Но проблема заключается не только в исходном контртрансфере, но и в том, что пациент реагирует на происходящее и учится манипулировать врачом. Именно это и случилось, когда я непреднамеренно перенесла чувства, связанные с собственным отцом, на отца Мэделин, который был старше меня на целых двадцать пять лет. Хотя терапия Дункана длилась недолго, этот опыт значительно повлиял на терапию с его дочерью. Именно поэтому я начну историю Мэделин с небольшого рассказала про короткую, но интенсивную терапию ее отца.

В 1998 году Дункан Арлингтон, которому в тот момент было семьдесят лет, позвонил, желая проконсультироваться по вопросу брака и семьи. Дункан являлся частью привилегированного класса из древнейшего и богатейшего рода, его имя часто встречалось на страницах газет в разделе про бизнес и общественную деятельность. Когда я сказала, что не провожу консультации по вопросам брака и семьи, он заявил:

– Это хорошо, потому что я не женат. Живу кое-с кем и люблю ее, но она чокнутая.

Слово «чокнутая» поразило меня: неожиданно услышать его от семидесятилетнего человека.

Мы договорились о встрече, он должен был прийти один, чтобы мы смогли обсудить его отношения. Однако на сеанс он пришел с женщиной Карен – и настоял, чтобы провести совместную встречу. Я поняла, почему он стал таким успешным бизнесменом: в нем была выигрышная комбинация воздействия без излишней напыщенности. Потом я пригласила их в офис, Дункан широко улыбнулся и назвал меня «Кэти» вместо доктор Гилдинер. Он напомнил моего отца американского происхождения, который был таким же коммуникабельным, уверенным в себе и дружелюбным бизнесменом – и тоже называл меня Кэти. Даже одет был, как мой отец: твидовый пиджак и накрахмаленная рубашка.

Касаемо внешности Карен: у нее были темные волосы, собранные сзади в конский хвост. В свои семьдесят один Карен, на удивление, не выглядела, как трофей для богатого бизнесмена. На ней была голубая блузка и брюки для верховой езды со множеством карманов – эта пожилая женщина выбрала необычный и странный наряд для первой встречи с психологом.