Кэтрин Дойл – Две короны (страница 53)

– Есть какая-то особенная… причина, по которой в этот раз ты остался на такое долгое время?

Он сверкнул зубами:

– Кто-то должен спасать тебя.

– Что ж, думаю, теперь я справлюсь сама. – Роза посмотрела себе под ноги, надеясь, что он не услышал вины в ее голосе.

– Не сомневаюсь в этом, принцесса, – сказал он и подошел так близко, что у нее перехватило дыхание. – Но я могу быть тебе хорошим другом в Орте.

Ох! Другом!

Роза убеждала себя, что не имело значения, что он о ней думал. Она уже все решила и сбежит сегодня вечером. Не говоря уже о том, что она была помолвлена! И все же… по какой-то причине слово «друг» задело. Чем бы это ни было для Шена, но происходящее не похоже на дружбу с ней. Это похоже на проблеск чего-то большего. То, что она никогда не представляла себе возможным.

– О чем ты думаешь? – спросил он. – У тебя очень странное выражение лица.

Дыхание со свистом вырвалось из ее рта.

– Я… просто подумала о твоей цепочке.

– Она указала на золото у него на шее.

– О! – Шен нахмурился, когда вытащил ее, показав кольцо, висящее посередине. Вблизи Роза увидела, что на нем была гравировка солнца с маленьким рубином, сияющим в центре.

– Ты… ты… – она пыталась подобрать слова, – ты обручен?

– Я? Нет. Это… – Шен улыбнулся. – Нет, я не обручен, принцесса.

Роза постаралась скрыть облегчение:

– Я просто подумала… это великолепное кольцо.

Шен покрутил кольцо в руке.

– Оно было на мне, когда Банба нашла меня. – Его голос затих, когда он убрал его обратно под рубашку. – Мне нравится представлять, что оно принадлежало моей матери.

Прежде чем Роза смогла осознать, что делает, она взяла Шена за руку и крепко сжала ее.

Он не отдернул руку.

Они отошли от деревни, подальше от сияния ее хижин, туда, где луна заливала скалы серебряным светом, а волны яростно разбивались о берег.

– Здесь, кажется, самое приятное место, чтобы выпить ром. – Роза неохотно отпустила руку Шена, прежде чем опуститься на песок. Она поднесла бутылку к губам и сделала небольшой глоток. Жидкость обожгла горло, а затем угасала, как тлеющий уголек, в глубине ее живота. – Мм…

– Эй, полегче, пират, – остановил ее Шен, садясь рядом с ней. – Ты же не хочешь, чтобы тебе стало плохо.

Роза передала ему бутылку:

– Тогда покажи мне, как это делается.

Он ухмыльнулся и сделал большой глоток.

Чувство вины скрутило желудок Розы, когда она смотрела, как он пьет. Она не велела ему притормозить.

– Знаешь, ты оказалась совсем не такой, как я ожидал, – произнес Шен, возвращая девушке бутылку. – Я думал, ты холодная.

– Ты, должно быть, перепутал меня с принцессой Гевры. – Как только Роза произнесла эти слова, она сразу же пожалела о них. Она не хотела думать о Гевре сегодня вечером. Она отпила совсем немного рома и передала бутылку Шену.

Она наблюдала, как дернулся его кадык, когда он сделал очередной глоток, отпив в этот раз еще больше.

– Мы много лет были друзьями с Рен. Я знаю тебя всего несколько недель, и все же… – Шен посмотрел на море, как будто искал подсказку в волнах. – И все же мне кажется, что я знаю тебя почти так же хорошо, как и ее. – Он повернулся к Розе, нахмурив брови. – Это странно?

– Может, потому, что ты так хорошо знаешь ее, тебе кажется, что ты знаешь и меня.

Смех вырвался из Шена.

– Поверь мне, вы очень разные. Но думаю, вы поладили бы. Точнее, вы поладите. Вы ведь когда-нибудь встретитесь, не так ли?

– Когда-нибудь, – повторила Роза и протянула ему ром. Затем подняла голову к небу. – В Анадоне я никогда не смотрела на звезды. Я не знала, что их так много.

– Ты скучаешь по дворцу?

– И да, и нет. – Роза удивилась собственной честности. Возможно, ром подействовал и на нее. Или близость побега сделала ее смелее. – Я скучаю по своей лучшей подруге Селесте. И по еде, конечно же! – Она тихо рассмеялась. – И ванне. Настоящей ванне. С горой пузырьков и ароматным мылом… – Она замолчала, а затем прикусила губу, встретившись взглядом с Шеном. Он закашлялся и попытался скрыть это щедрым глотком рома. – Но в некотором смысле я чувствую, что моя жизнь до всего этого была просто сном, – продолжила Роза. – А теперь я проснулась, вижу вещи яснее, чем когда-либо, включая себя. Словно все стало… более резким. Я никогда не смогу снова стать той, которой была. И думаю, это хорошо. – Она сделала еще один глоток, только чтобы обжечь губы. – Хотя, конечно, я предпочла бы, чтобы меня не похищали посреди ночи.

Шен вытер рот ладонью:

– Я хоть раз извинился за это должным образом?

– Кажется, ты постоянно извиняешься за прошлое и даешь обещание на будущее, – подразнила его Роза. – Теперь, когда я познакомилась с Банбой, я поняла, под каким ты находился давлением.

Шен мягко усмехнулся:

– Я мало чего боюсь. Но твоя бабушка определенно один из моих страхов.

– В этом мы похожи. – Роза заметила, что тоже смеется. Она поставила бутылку на песок. – Будет странно, если я скажу, что рада тому, как все обернулось? Что мне довелось увидеть чудеса пустыни. Что я смотрела на Дерево-Мать и узнала истории о ведьмах. Что ты привез меня сюда, в Орту. Что… – Шен наклонился к ней, прядь черных волос упала ему на глаз. Роза не могла сказать, было ли это из-за ее слов или из-за рома, но теперь они были так близко, что их носы почти соприкасались. От него пахло морским воздухом, чем-то свежим, диким и неукротимым. Она сглотнула. – Я рада, что сейчас я здесь, с тобой.

Шен наблюдал за ней из-под густых темных ресниц, и Роза была уверена, что он прислушивается к бешеному биению ее сердца.

– Я тоже этому рад, принцесса.

Ее щеки начало покалывать.

– Мне больше нравится, когда ты зовешь меня Розой.

– Роза… – Голос Шена был низким, девушка прочувствовала его всем своим нутром.

Его взгляд упал на ее губы.

– Роза, – вновь прошептал он.

Дыхание Розы участилось, когда он придвинулся ближе.

«Помни, что ты должна сделать.

Помни, что на кону».

Она схватила бутылку и подняла ее.

– Еще рома?

Шен моргнул. Его плечи поникли, когда он взял бутылку.

– Спасибо.

Роза выпрямилась:

– Ты знаешь, по чему я скучала, или, точнее, по кому я скучала больше, чем думала? – Она старалась говорить непринужденно. – По Шторм. Я думала, что чаще буду видеть ее в Орте.

– Не беспокойся о Шторм, она счастлива, насколько это возможно, она пасется на вершине скалы. Я хожу и навещаю ее по утрам.

– Я действительно думаю, что эта лошадь – твоя единственная настоящая любовь.

– Ганьев подарила ее мне, когда она была еще жеребенком. Однажды она выбралась из зыбучих песков, как тень, и поскакала прямо ко мне. Сначала я подумал, что это игра света, но Шторм была подарком пустыни. Я уверен в этом. – Шен улыбнулся при этом воспоминании. – С тех пор она моя верная подруга.

Роза тщательно подбирала следующие слова:

– Похоже, она действительно тебя обожает. Настолько, насколько лошадь может обожать человека. И ты, кажется, никогда не даешь ей особых указаний.

Шен откинулся на песок и приподнялся на локтях.