Кэтрин Дойл – Две короны (страница 34)

– Мне кажется, у Виллема появилась новая одержимость птицами, – сказала Селеста, которая так же пристально наблюдала за ними. – Теперь он позволяет старкрестам летать почти каждую ночь.

Рен нахмурилась. Это было то, чем Ратборн занимался в западной башне? Конечно, он не был настолько высокомерен, чтобы думать, что действительно сможет научиться читать их пророческие узоры. Или же паранойя по поводу ведьм заставила его собрать так много старкрестов в замке?

– Как странно, – пробормотала она.

– Готова поспорить, что он собирается показать какое-нибудь шоу с птицами, когда король Аларик приедет сюда, – размышляла Селеста. – Стая старкрестов может быть совершенно завораживающей, а король Гевры действительно питает слабость к животным.

– Ты имела в виду хищных зверей, – исправила ее Рен, – и я не могу представить, что человек, который скармливает людей своим тиграм, оценит стаю сверкающих птиц.

– Аларик может удивить тебя, – сказала Селеста между глотками. – Вдруг он больше похож на Анселя, чем ты думаешь? Уверена, у него есть и мягкая сторона.

Рен фыркнула. У Аларика Фелсинга могла быть мягкая сторона, как у снежного кролика, окутанного облаком, но пока он намеревался убить всех до последней ведьмы в Эане, она не хотела иметь с ним ничего общего.

Девушка вернулась к скамейке и взяла у Селесты бутылку с вином. Она уже почти опустела. Рен запрокинула голову, чтобы проглотить остатки, и мельком увидела лицо в окне западной башни. Она моргнула, и оно исчезло. Рен опустила бутылку, в животе у нее шевельнулось беспокойство.

Стоял ли там Ратборн прямо сейчас и наблюдал за ними?

– Пойдем, – произнесла она, – я хочу размять ноги.

Она убрала бутылку под скамейку и потащила Селесту по розарию, мимо отвратительной статуи Защитника, пока они не ушли достаточно далеко, чтобы их не было видно с западной башни.

Пока они шли, Селеста не сводила глаз с птиц.

– Моя мама однажды рассказала мне, что, когда Эана была молодой страной, ведьмы, чтобы иметь возможность читать небеса и видеть будущее, призвали звезды и превратили их в старкрестов. – Она прочистила горло. – Чепуха, конечно, но она любила эти глупые сказки.

Рен скрыла свое удивление. Легенда о старкрестах была живой сказкой среди ведьм, историей на ночь, которую родители рассказывали своим детям перед сном, но она не была широко известна в Эшлинне – месте, где поклонялись исключительно Защитнику.

– Думаю, немного глупости время от времени не помешает, – мягко сказала она.

– Я не вспоминала эту историю с тех пор, как умерла мама, – пробормотала Селеста. – Это, должно быть, из-за вина.

– И птиц, – ласково добавила Рен. Она чувствовала, что Селеста смущена тем, что раскрыла интерес своей матери к ведьмам. Вино вскрыло ее воспоминания и развязало язык, но, по правде говоря, это только заставило Рен полюбить ее еще больше. Не говоря уже о том, что она задумалась о матери Селесты.

– Иногда они вселяют в меня беспокойство, – призналась Селеста. – Все дело в их серебряных грудках. Они становятся слишком яркими, и, когда они собираются вместе, у меня болят глаза.

Рен уголком глаза наблюдала за Селестой, пока они шли по саду. Сначала она упомянула о своем сне об Орте, а теперь эта странная реакция на старкрестов… Даже намек на возможность того, что она была провидицей, обрек бы Селесту на смерть, поэтому Рен оставила свою теорию при себе, поклявшись пристальнее следить за лучшей подругой Розы.

– Я не беспокоилась бы об этом так сильно, – сухо сказала она. – Я уверена, Виллему скоро надоест это. – «Или он умрет». – И тогда они все улетят.

Они побродили еще немного, обе погрузившись в раздумья, наблюдая, как птицы возвращаются в свою башню. Старкресты один за другим уселись на подоконник и с чириканьем исчезли внутри.

Окно башни захлопнулось с громким стуком, и как раз в тот момент, когда она собиралась отвернуться, Рен могла поклясться, что снова мельком увидела лицо Ратборна. Потом чья-то рука прижалась к стеклу, а затем исчезла.

Рен проделала длинный путь в восточную башню, ноги привели ее в коридор третьего этажа, прежде чем она смогла решить, хорошая это идея или нет. Глупо отправляться на поиски Тора, особенно после того, как прошлой ночью он так сильно приблизился к тому, чтобы узнать о корне дьявола. Но ее сон из библиотеки был свеж в ее памяти, а вино только усугубило ситуацию.

Она едва успела подняться по лестнице, когда заметила его у окна. Он стоял в луче лунного света, засунув руки в карманы, как будто кого-то ждал. Она ненавидела свое сердце за то, что оно подпрыгнуло, за надежду, что он был здесь из-за нее.

– Подкрадываться к гевранцу не самая лучшая идея, Ваше Высочество, – произнес он, не отрывая взгляда от ночного неба.

Рен ухмыльнулась:

– Я прервала романтичное созерцание луны?

Тор обратил на нее взгляд:

– Кажется, валериана не помогла вам. Не можете уснуть, Ваше Высочество?

– Возможно, я в настроении для еще одного допроса, – ответила Рен, ее щеки горели под его пристальным взглядом.

Улыбка смягчила его острую челюсть.

– Как насчет прогулки вместо этого?

Рен сделала вид, что обдумывает его предложение.

– Ладно, – вздохнула она, – но только потому, что я великодушна.

От смешка Тора по ее спине пробежала приятная волна тепла. Они шли нога в ногу, серебристая луна освещала их путь, пока они блуждали по пустынным коридорам дворца Анадон, притворяясь, что не искали друг друга.

Роза

Глава 20

Пробираясь сквозь толпу ведьм, Роза высоко держала голову. Шепот не смолкал, множество глаз неотрывно следили за ней. Кучка подростков зашипела на нее, когда она прошла мимо. Старуха обнажила пожелтевшие зубы, от чего по позвоночнику девушки пробежали мурашки. Тем не менее она выдержала каждый пристальный взгляд, который был обращен на нее. Ее никто не запугает: ни ведьма, ни обычный человек.

«Я – это Эана, Эана – я».

Ей хотелось, чтобы на ней была не ночная рубашка. Чтобы ее лицо было чистым, а волосы уложены. Она мечтала о своем лучшем платье цвета медового золота и своих прекрасных украшениях, чтобы она могла называть себя принцессой Эаны, истинной правительницей этого дикого места. Принцессой Розой Валхарт, красивой и любимой.

Но все, что у нее сейчас было, это ее гордость, и этого должно было быть достаточно.

Банбу оттащил от толпы старый ведьмак с длинной седой бородой, в то время как Тильда щебетала, как дружелюбная птичка.

– Я живу вон в той хижине, а большая справа от нее – хижина Теи и Банбы. В дождливые дни Тея лечит там. Знаю это, потому что когда я сломала руку после падения со скалы, именно туда и отправилась.

Роза повернулся к Тее:

– Ты целительница.

Тея улыбнулась:

– Шен рассказал мне, что и ты тоже.

– Я не знаю, почему Шен считает, что имеет право что-либо говорить обо мне, – быстро произнесла Роза. Мысль об этом коварном бандите вызвала в ней новый приступ гнева. – Но я точно знаю, что он лжец.

Тея приподняла бровь, но не стала расспрашивать.

– Шену пришлось использовать свою силу в вашем путешествии? – взволнованно спросила Тильда. – Я никогда не видела, чтобы он всерьез дрался. Только тренировки. Иногда он тренирует меня. На самом деле я еще не очень хороший воин, но Шен говорит, что если я буду тренироваться каждый день и есть свои хлебные корочки, то однажды смогу победить его, – захихикала она. – Он тренировал и Рен. Поначалу ей было сложно, потому что ее сила не в этом. Она не может прыгать очень высоко или хорошо лазить по скалам, и однажды она запуталась в морских водорослях, и нам пришлось разрезать их рыбацким ножом. – Тильда остановилась, чтобы перевести дыхание, так быстро она говорила. – Когда Шен лезет по скалам, кажется, что он летит!

Роза вспомнила, как быстро двигался Шен, когда набросился на жука-кровососа, чтобы спасти ей жизнь. Она должна была сразу понять, что его мастерство не было естественным, что он был воином-ведьмаком.

– С кем бы он стал драться?

– С дворцовыми стражниками, конечно же. – Тильда понизила голос, как будто рассказывала Розе секрет. – Ты знала, что Шен может драться с десятью людьми одновременно? Возможно, больше. Но я видела только десять, и это была всего лишь тренировка, так что я даже не думаю, что он старался изо всех сил!

– Боюсь, тебе придется спросить его самой, – жестко произнесла она. – Я спала, когда он похитил меня.

Лицо Тильды вытянулось.

– Ох, точно…

Тея прочистила горло:

– Тильда, почему бы не позволить Розе поесть и дать немного времени успокоиться, прежде чем мы будем надоедать ей. Я уверена, что принцесса проделала трудный путь, добираясь сюда.

– Можно и так сказать, – язвительно произнесла Роза.

Она заломила руки, выискивая лицо Шена в толпе. Наглого, подлого, лживого Шена. Она предположила, что сейчас вокруг костра собралось около двухсот человек. Они были одеты в грубые туники и темные брюки, похожие на те, что носили Банба и Тея, их волосы были распущены и спутаны от морского ветра. Было странно находиться среди людей, которых она так долго боялась. Роза напомнила себе, что то, что ведьмы не выглядели угрожающими, не означало, что они не были опасны. Она не должна терять бдительность.

– Вот, дорогая, – Тея подвела ее к плетеному коврику на песке, – сядь и приведи в порядок свои нервы. Ровена принесет тебе что-нибудь поесть. – Она помахала рукой высокой девушке с длинными золотистыми кудрями и лицом, усыпанным веснушками. Она выглядела примерно ровесницей Розы, хотя из-за хмурого взгляда казалась моложе. – Я скоро вернусь. Тильда, пойдем, поможешь принести мне вино.