Кэтрин Дойл – Две короны (страница 29)

Рен убрала корень дьявола в карман своего плаща:

– Я изучила этот вопрос.

Свободной рукой она достала пригоршню лепестков роз из мешочка на поясе.

Женщина улыбнулась, обнажив два ряда желтых зубов.

– Будь осторожна, принцесса. Яд может быть неощутим, но рука, что подсыпает его, должна быть незаметной.

– Так и будет! – Рен выбросила свободную руку и схватила женщину за горло. – От земли до праха, я выбираю за тебя, и ты не видела, не слышала меня.

Лепестки исчезли, когда она осыпала ими Альвину, оставив после себя слабое мерцание.

Женщина моргнула, сделав шаг назад.

– Мы закрыты, – неуверенно произнесла она, – приходите завтра.

Рен отступила в тень и в следующее мгновение исчезла. Усмешка, спрятанная под капюшоном, играла на ее губах. Порыв прохладного воздуха коснулся ее щек, когда она возвращалась по мощеным улицам Эшлинна.

Она подумала о своей бабушке, ухмыляющейся за полмира отсюда. Два лета назад, когда дни были длинными и светлыми, а вода в море потеплела, Банба сидела с Рен на скалистых утесах и играла с ней с ядами. Их голые ноги болтались рядом, она дала Рен три флакона: один был наполнен ярко-красной жидкостью, другой – прозрачной, а последний – темно-фиолетовой.

– Выбери, какой мне нужно выпить. И хорошо подумай, маленькая птичка. Мне уготовано еще много лет и столько же дел.

Рен сидела под палящим солнцем, ее щеки сильно загорели, пока она выбирала флакон. Сначала она отложила в сторону красный, уверенная, что это яд.

– Хорошая девочка, – сказала Банба, опрокидывая его в бурлящее море. – Это кишки рифовой бородавчатки. Из-за них я бы слегла на три дня и три ночи.

Рен долго выбирала из двух оставшихся флаконов, она нюхала и взбалтывала содержимое, наконец швырнула фиолетовый флакон со скалы и услышала, как он разбился о камни. С непоколебимой уверенностью она протянула прозрачную жидкость Банбе, которая быстро выпила ее. Только когда бабушку начало тошнить, Рен поняла, что ошиблась. Банба вложила пустой флакон ей в руку.

– Это была белладонна, – простонала она. – Достаточно сильная, чтобы причинить вред, но не убить. Теперь ты будешь заботиться обо мне, пока я не поправлюсь.

Рен неуклюже поднялась на ноги, взвалив на плечи бабушку. Пока они спускались с утесов, она извинялась так сильно, что у нее перехватило дыхание.

– Зачем ты выпила ее, Банба? Ты не обязана была делать это.

Банба обняла Рен, морщась от дискомфорта.

– Я выпила ее, чтобы преподать тебе урок, – увидев встревоженный взгляд Рен, она выдавила из себя подобие улыбки. – Если ты захочешь поиграть с ядами, изучи их сначала. И в следующий раз, когда соберешься выбросить в море мое вино, сначала спроси меня.

Затем ее вырвало на песок, Рен отвела глаза, проклиная свою ошибку.

И тогда она пообещала самой себе, что, пока жива, она больше никогда не подведет свою бабушку.

Надежно спрятав пузырек с ядом за корсет, Рен проскочила через город Эшлинн. Зачем так быстро заканчивать такой успешный вечер? Она вырвалась из драгоценного расписания Чапмана и бдительных глаз дворца на ночь по собственному выбору и намеревалась извлечь из этого максимальную пользу. Свет свечей мерцал в окнах «Воющего волка», маня ее зайти. Она оглядела помещение. Гуляки с затуманенными глазами держали кружки с элем. В углу стройный мужчина, прищурившись, приглашающе облизнул губы.

Рен показала ему средний палец, прежде чем устроиться за стойкой бара. Она бросила на прилавок золотую монету.

– Что-нибудь с пузырьками, пожалуйста. Сдачу можешь оставить себе.

Девушка за стойкой схватила монету:

– У меня есть немного гевранской ледяной шипучки, но честно предупреждаю, дорогая, она не для слабаков.

Рен растянула губы:

– Что ж, мне подходит.

Рен не пила спиртного с тех пор, как три луны назад произошел инцидент с Шеном. Торговое судно торговца выбросило на риф близ Орты, подарив двенадцать бочек пряного рома неспокойным морям. Волны – и немного магии бури ее подруги Ровены – подкатили бочки прямо к ним, и они провели вечер, поглощая их у костра, распевая старые матросские песни, пока их голоса не охрипли и Банба не вышла, чтобы свернуть им шеи.

На следующий день у Рен так сильно болела голова, что она не осмеливалась выйти на улицу до наступления заката. И все же вечером ее вырвало в море, Ровена и Шен стояли на коленях на пути к пляжу, делая то же самое.

«Ах, эта дружба».

Рен мысленно произнесла тост за них, сделав первый глоток ледяной шипучки.

Она была похожа на укус льда, пробежавший по ее крови. Она опрокинула напиток, улыбаясь успеху вылазки. Теперь ей нужно подсыпать яд в обед Виллема Ратборна послезавтра. Со смертью Дыхания короля и погружением дворца в траур планы на свадьбу Розы быстро рухнут, как и надвигающийся союз с Геврой. Рен будет коронована, и ведьмы Эаны попадут под ее королевскую защиту.

Она заказала еще один напиток, улыбаясь гениальности своего плана. Таверна постепенно пустела, свечи догорали. Рен осушила третий стакан, затем отодвинулась от стойки. У нее кружилась голова, но она радовалась этой затуманенности. Она заставляла ее чувствовать себя так, словно она находилась в восхитительном сне наяву. Девушка выплыла из таверны, напевая себе под нос старую морскую песню.

На улице никого не было, последние гуляки Эшлинна вернулись домой, в свои постели, и чувство направления у Рен было нечетким. Она свернула в переулок, где стены были темными и узкими, а в воздухе витал тяжелый запах несвежего алкоголя. Позади нее послышались быстрые шаги. Рен осторожно оглянулась и увидела, что жуткий мужчина из таверны следует за ней.

– Притормози, девочка!

Рен обернулась, слегка пошатываясь:

– Иди домой, пьяница!

Мужчина выскочил из тени, схватив ее за горло.

– Отдай мне монеты, и я оставлю тебя в живых.

– Отпусти меня! – закричала Рен, пытаясь вырваться из его хватки.

– Давай сюда. – Он пошарил под ее плащом. Его глаза загорелись, когда он нащупал мешочек на шнурке. – Ах.

– Нет. Только не это. – Рен попыталась вырвать его обратно.

Он вырвал его, отпуская ее руку. Она взмахнула запястьем, ее кинжал скользнул в руку. Используя маневр, которому научил ее Шен, Рен ударила нападавшего по ноге, затем дернула его за воротник и поднесла колено к его носу. Он сломался с тошнотворным хрустом. Мужчина со стоном согнулся пополам, выронив мешочек. Рен подхватила его, когда он упал, взмахнув другой рукой по дуге. Мужчина вскрикнул, когда она вонзила кинжал ему в бедро.

Она выдернула лезвие и с силой пнула его в плечо. Он рухнул на землю с жалобным всхлипом.

– Вор, – выплюнула она, вытирая кинжал о край своего плаща, – в следующий раз он окажется в твоем сердце.

С колотящимся в груди сердцем она поспешно затянула мешочек и поспешила обратно на главную улицу. В темноте опять послышались шаги, и перед ней появился мужчина. Рен даже не колебалась – она выскочила из тени и ударила локтем в живот. Мужчина отшатнулся, и она воспользовалась своим шансом, прижав его к стене и приставив кинжал к его горлу.

– Не двигайся, – прошипела она.

Он вздернул подбородок:

– А то что?

– Я выпотрошу тебя! – Рен пришлось подняться на цыпочки, чтобы прижать кинжал к его горлу. У нее все еще кружилась голова. Ледяная шипучка повлияла на ее походку, и она споткнулась. Мужчина двигался быстро, как молния, он развернул Рен, затем взмахнул кинжалом, прижимая девушку спиной к стене и стиснув ее руку своей.

Острие лезвия оказалось у ее подбородка, мужчина сдернул капюшон с ее лица.

– Добрый вечер, Ваше Высочество!

Рен моргнула, встретившись со знакомым штормом во взгляде.

– Это мой нож.

Тор поднял кинжал над головой:

– Тогда я заберу его.

Рен посмотрела на него снизу вверх. Солдат был слишком высоким, а она не собиралась унижаться, прыгая за ним.

– Ты думаешь, это смешно?

Его смешок согрел воздух между ними.

Рен резко подняла колено, попав ему между ног. Тор застонал, рухнув на землю, и Рен выдернула кинжал из его ослабевшей руки. Она развернулась на каблуках и бросила испепеляющий взгляд на солдата, когда выходила из переулка.

– Потому что я думаю, что нет.

Шум Серебряного Языка заглушил звук решительных шагов Тора, но Рен знала, что он следует за ней.

– Если ты попытаешься что-нибудь сделать, я действительно ударю.