Кэтрин Дойл – Две короны (страница 24)

– А пока я могу еще раз поговорить с Эллиотом, – сказал Кэм. – Давай посмотрим, какой экзотический напиток он сможет выменять у пиратов в заливе Брэддак.

Селеста просияла:

– Есть ли что-нибудь, что твой хитрый муж не может прибрать к рукам?

– Зависит о того, что ты ищешь, – произнес Кэм, заговорщицки подмигнув.

– Ох, я не знаю, – вздохнула она. – Может быть, чего-то волнующего?

Повар от души рассмеялся. Рен почувствовала тепло его смеха кончиками пальцев.

– Селеста Пегаси, что может быть более волнующим, чем гевранский принц, живущий под этой самой крышей? Прошло много лет с тех пор, как у нас была свадьба в Анадоне.

Она закатила глаза:

– Я имела в виду волнующего для меня.

– Почему бы тебе не попытать удачу с гевранскими лодками, когда они прибудут сюда? – Кэм пошевелил бровями. – Посмотрим, что они принесут в Анадон.

Рен старалась не представлять себе Аларика Фелсинга, скользящего по Серебряному Языку. Она не могла придумать ничего хуже, чем преподнести ему ведьм на блюдечке, приковав себя к его незадачливому младшему брату на всю оставшуюся жизнь. Она молилась, чтобы ей никогда не пришлось увидеть этот день. Она схватила сливы из вазы с фруктами и подбрасывала их, пока бродила по кухне.

– А что насчет Арчера Морвелла? Он недостаточно волнующий для тебя?

– Арчер – вчерашняя новость, – пренебрежительно ответила Селеста. – Ты знаешь, какой игривой я становлюсь.

Рен фыркнула:

– Что ж, я уверена, что здесь, в Эшлинне, есть много других прекрасных пар плеч.

– Тогда зачем ты проделала весь этот путь до Гевры ради своего претендента?

«Действительно, зачем».

Селеста отвернулась от аппетитного торта.

– С другой стороны, если все гевранцы сложены как стражник принца Анселя, я думаю, мне повезет. Честно говоря, быть таким красивым должно быть преступлением. Ты знаешь, как его зовут… – Она ахнула: – Роза! С каких это пор ты умеешь жонглировать?

Рен позволила фруктам упасть с тремя отчетливыми звуками удара.

– Ни с каких.

Кэм усмехнулся:

– И это та же девушка, которой приходится держать кубок с вином двумя руками.

Рен подобрала фрукты и поспешно положила их в миску.

– Его зовут Тор Иверсен, – беззаботно сказала она. – Это то, о чем ты только что спрашивала, не так ли?

– Тор? – Кэм протянул звук «р». – Мне нравится.

Селеста все еще смотрела на помятые фрукты.

Рен прокляла собственную глупость. Пытаясь успокоить нервы, она взяла пирожное с ближайшего подноса и сунула его в рот. Оно растаяло у нее на языке, масло и сахар создавали симфонию вкусового восторга.

– Мм, как вкусно.

– Принцесса, нет! – воскликнул Кэм. – Это с корицей!

Рен перестала жевать.

Повар метался по кухне, как обезумевшая птица.

Селеста снова уставилась на нее.

– Ты ненавидишь корицу.

«О, гниющий карп».

Последовала неловкая пауза. Рен выплюнула пирожное в руки.

– О нет! Фу! Фу! Уберите это от меня! – Она завернула наполовину съеденное пирожное в салфетку и швырнула его через всю кухню, оно стукнулось о стену.

Кэм вздохнул и покачал головой:

– Хм, так делать было необязательно.

Рен на мгновение подумала, что стоит залезть в духовку и вспыхнуть пламенем, пока от ее сожаления не останется только пепел. Сначала ошибка с жонглированием, а теперь это проклятое пирожное – она была обучена лучше. Она должна быть умной, осторожной.

Она пригладила пряди вокруг лица.

– Прости, Кэм. Должно быть, оно подкралось ко мне незаметно. Коварная корица. – Она выдавила застенчивую улыбку. – Так на чем мы остановились? Ах да! Красивые гевранцы.

Кэм широко развел руками:

– Я как раз собирался официально объявить, что эта кухня всегда открыта для крепких гевранских солдат.

Селеста повернулась к Кэму, ее подозрение смягчилось, сменившись насмешкой.

– И что скажет Эллиот на такое щедрое приглашение?

– Селеста, дорогая, Эллиот ценит все лучшее в жизни. Вот почему он в первую очередь стал торговцем.

– Говоря о лучших вещах, – произнесла Селеста, проведя пальцем по глазури и облизав его. – Я слышала, что принцесса Аника красивая. Говорят, она свирепа, как снежный тигр. А вы знаете, как я люблю таких людей.

– О, ты испорченная. – Кэм разразился громким смехом. Рен присоединилась к нему, изображая головокружительное волнение по поводу ее предстоящей свадьбы, и наконец после того, что казалось вечностью, Селеста снова расслабилась рядом с ней, делясь лакомыми кусочками дворцовых сплетен и наслаждаясь тем, как Рен воссоздает ее катастрофическое свидание с принцем Анселем.

– Ладно, – сказал Кэм, потирая руки. – Мне лучше приступить к этому особому меню для ужина. Три дня – это совсем немного, но, к счастью для тебя, я мастер своего дела. – Он взглянул на Рен и нахмурил лоб, пока изучал ее. – И это даст мне возможность накормить и тебя тоже. Клянусь, ты чахнешь у нас на глазах, Роза.

Селеста подняла голову:

– Я думала, мне показалось.

Рен обняла себя руками, пытаясь скрыть мускулистые руки, которые ей дали скалы Орты.

– Это просто нервы. Из-за приближающейся свадьбы и всего такого.

– Что ж, у меня есть идеальное лекарство от этого. – Кэм достал из духовки противень с печеньем. – Миндаль и ириски. Все еще теплые. И клянусь честью, нет и намека на корицу.

– Что ж, слава Великому Защитнику за это. – Рен ухмыльнулась, отправляя печенье в рот. Кэм завернул еще одно в платок и сунул его в карман Рен. Почему-то оно было даже лучше, чем пирожное. Еще в Орте, когда ночи были холодными, а морской ветер завывал сквозь щели в скрипучей хижине Банбы, она часто задавалась вопросом, что она упустила, живя не в Анадоне.

На девятый день рождения Рен Тея не спала всю ночь, чтобы приготовить ей торт, и Банба встала до рассвета, чтобы принести мед прямо из ульев и полить его. Втроем они спустились к берегу, Банба приглушила ветер, чтобы все чайки могли услышать, как она поет песню «С днем рождения» своей внучке. Рен прижала скудный пирог к груди, как заклинание, которое могло бы поднять их и перенести в лучшие времена. К лучшему торту.

«Я отдала бы тебе все роскошные вещи в мире, если бы могла, маленькая птичка. – Банба отрезала кусочек торта и держала его в своих испачканных песком пальцах. Там, в Орте, во всем был песок, даже на зубах. – Но сейчас пусть этот торт будет обещанием.

Впереди лучшие времена, Рен.

Для тебя, для всех нас».

И теперь Рен была здесь, в пределах досягаемости короны. Она уже смогла прочувствовать эти лучшие времена: аромат разогретого в духовке лакомства, тающего у нее на языке, и прикосновение шелковой ночной рубашки к ее коже. Тепло камина в ее покоях, бурлящая ласка утренней ванны. И такие друзья, как эти, которые с удовольствием проведут вечерние часы в теплых недрах пропитанной запахами кухни.

В конце концов, жизнь Розы была не такой уж и плохой.

И когда Рен уберет из нее Виллема Ратборна, она станет еще лучше.

Пожелав Селесте спокойной ночи, Рен заглушила свои шаги заклинанием и прокралась по дворцу, чтобы проверить, посещал ли снова Дыхание короля западную башню. Когда она заметила его стражников, стоявших по обе стороны двери, она отступила в тень. «Любопытно». Ратборн просидел весь день в покоях, но строго придерживался своего распорядка ночью. Что бы ни находилось в этой башне, это было важно для него. Рен запомнила данное открытие на случай, если оно ей понадобится, когда придет время убить его. Если ее праздничный ужин провалится, она сможет встретиться с ним в его драгоценной башне с хитрой улыбкой и верным кинжалом. Не совсем чистое убийство, но она все равно насладится.

Она убежала до того, как ее заметил один из стражников Ратборна. Портреты, написанные маслом, превратились в серебряные доспехи, когда она, шаркая, шла по залам Анадона. Она так сильно задумалась о том, что Ратборн делал в западной башне, что вздрогнула от внезапного грохота шагов впереди.