Кэтрин Блэр – Манящая тень (страница 72)

Но отец также ошибался. Силу можно использовать и во благо. С ее помощью я поняла, что семья по-прежнему меня любит. Спасла Сэма. Олдрика. И за последние несколько недель научилась ее контролировать. От нее может быть польза. Дункан был прав: страх – это отражение любви. И если эта сила и должна кому-то принадлежать, то лишь тому, кто это понимает.

Я больше не боюсь.

Этой мысли достаточно, чтобы собрать силы для последнего рывка.

Иван по-прежнему держит меня за волосы, когда я отстраняюсь. Он теряет равновесие, и я переворачиваюсь на бок, зажимая его руку между ног, с одной голенью под его подбородком и другой на его груди.

Идеальный «рычаг локтя».

Я поднимаю бедра выше и тяну его руку на себя.

Иван испускает свирепый вопль – мне удалось его отвлечь.

У меня всего пара секунд времени.

На этот раз я не даю своей силе проскользнуть. Перетечь.

Я бью ею в грудь Ивана, словно это кулак, наплевав на то, какой урон она может принести. И нахожу его глубочайший страх.

Обхватываю его своей магией и тащу изо всех сил. Затем чувствую, как он оживает в воздухе.

Иван обмякает подо мной, и я скатываюсь с него.

Его глаза открыты, но в них нет огня. Когда он смотрит на меня, под его ресницами четко видны синяки.

Он выглядит как бессильный человек. Это его глубочайший страх. Бессилие.

Покуда я смогу держаться, у Ивана нет магии.

И он это знает.

Он улыбается, на его лице ясно читается презрение.

– Это не продлится вечно.

Я качаю головой и протягиваю руку к зрителям, ища подходящий страх, и тогда в моей ладони появляется нож.

Я склоняюсь над Иваном.

– В этом нет необходимости. Этого времени хватит, чтобы убить тебя, – говорю я, прижимая лезвие к его горлу.

– Так чего же ты ждешь? – сипит он.

Я чувствую, как пульсируют два страха в моей груди, но впервые не боюсь, что они вырвутся из-под контроля. Я вообще не боюсь.

– Сдавайся, – тихо говорю я.

Его лицо вытягивается от недоумения, а затем он смеется.

– Ты так близка к победе, но не можешь завершить начатое?

– Мне не нужно убивать, чтобы уничтожить тебя, – шепчу я.

Он поднимает голову, и по его шее стекает капелька крови.

– Нужно, Веспер. Поверь, нужно. Это и есть сила. Тот, кто боится меньше, побеждает. Но сейчас ты боишься сделать необходимое.

– А ты не боишься? – Я сильнее прижимаю нож к его коже, и в его взгляд проникает неуверенность. Он молчит с мгновение, а затем ложится на землю.

– Я сдаюсь.

По арене проносится ветер, поднимая пыль. Финальный бой окончен.

Я не двигаюсь с секунду, по-прежнему нависая над Иваном.

– Все кончено, – говорю я притихшей толпе. – Уходите.

Они продолжают сидеть, и вдруг в Колизее раздается скрип двери. На арену выходят Мэвис, Сэм, Олдрик и Сапфира. Сэм подбегает и хватает меня за талию, кружа в крепких объятиях.

– У тебя получилось, – шепчет он.

Мэвис поднимает взгляд на зрителей и снимает перчатку зубами.

– Вы слышали ее. Уходите! – говорит она, показывая на землю. Мысль о том, как демо разрушит весь стадион, заставляет людей шевелиться.

Иван продолжает беспомощно лежать на земле, пока все не уходят. Сэм становится рядом со мной.

– Что теперь?

Глубоко в земле, прямо под нашими ногами, начинается какой-то грохот.

Я поворачиваюсь к Мэвис, но она поднимает руки.

– Это… не я.

Сэм берет меня за предплечье.

– Э-э… нужно уходить.

– Что это?

– Моя реверсия. И нам пора. – Он тянет меня за собой, а грохот увеличивается.

Иван не двигается. Просто лежит, глядя на небо.

– Мы не можем его оставить! – кричу я Сэму.

– Если не уйдем сейчас, то умрем! – бросает он через плечо. Я знаю, что это правда.

Сэм берет мою ладонь, и мы бежим через арену, раскалывающуюся пополам.

Я останавливаюсь на полсекунды, оборачиваясь на трибуны.

Там никого нет. Все ушли.

Сэм дергает меня за руку, и я бегу за ним. Остальные следуют за нами. За ворота, через коридор. Земля идет трещинами, в полу образуются зияющие раны, металлические двери камер выгибаются и ломаются.

– Сэм, что ты натворил? – кричит Мэвис.

Мы пролетаем мимо двери в главный холл. Сэм хватает меня за талию, чтобы помочь притормозить.

Затем перепрыгиваем через турникеты на парковку. Мои легкие вот-вот взорвутся, но я продолжаю бежать, пока все здание ломается пополам и обрушивается с громоподобным визгом. Земля бугрится и сотрясается. Мы с Сэмом падаем на краю парковки и перекатываемся на траву между двумя рядами заброшенных машин. Асфальт стонет, сражаясь дольше, чем стадион, но в конце концов проваливается с финальным вздохом. Я наблюдаю, как маленькая трещинка, не больше линии карандаша, тянется все дальше и дальше, пока не терпит поражение у начала обочины.

Арены Королевы ядов больше нет.

Мэвис вытирает глаза, глядя на разрушения. Олдрик обнимает Сапфиру.

Нас накрывает облако пыли, и все принимаются кашлять. Колизей превратился в кучу обломков. Местами видны небольшие пожары, выплевывающие дым в небо. Вдалеке я замечаю бегущий силуэт.

Иван.

Я встаю, чтобы кинуться в погоню. Я готова повалить его на землю и бить по лицу до тех пор, пока с костяшек не сдерется кожа. Но Сэм тянет меня обратно.

Я поворачиваюсь к нему, и он читает немой вопрос в моих глазах.

– Я упомянул и Ивана в реверсии. Все контракты в его дурацком журнале аннулированы. Он бессилен – ему больше никто не принадлежит.

Глаза Сапфиры округляются, пока она переваривает слова Сэма. А затем кидается его обнимать. Сначала он вздрагивает, но потом обнимает ее в ответ. Олдрик подходит и заключает их двоих в свои медвежьи объятия.