Кэтрин Бейквелл – Цветочное сердце (страница 53)
Папа поцеловал меня в лоб.
– Я всегда верил в то, что это случится.
Слезы в отцовских глазах, его бодрость, здоровая, уверенная улыбка… Даже отметина, которую оставила у него на щеке моя магия, начала бледнеть. И сердце восстановилось. Всё моими стараниями. Возможно, я и впрямь заслужила титул, который вот-вот получу.
Но на папу я глянула сердито.
– Раз ты ждешь сегодняшнюю церемонию так же, как я, то почему до сих пор не переоделся?
– Ну… я очень хотел бы пойти… но, думаю, в качестве гостя тебе лучше взять с собой молодого мистера Морвина.
Картинка получалась приятная – высокий красавец Ксавье в своем лучшем костюме сопровождает меня, – только неправильная.
– Все эти годы рядом со мной был ты. После каждого экзамена, после каждого снадобья, после каждого удачного деяния я представляла
– Ночь и впрямь получится чудесной. Но один милый юноша приготовил тебе сюрприз. Может, ты захочешь танцевать с ним, а не со мной, когда увидишь, в чем дело.
– Когда увижу что?
Проказливо улыбаясь, папа показал на парадную дверь. Я закатила глаза, аккуратно подняла подол длинных юбок и вышла на свежий вечерний воздух.
К стене нашего маленького дома приставили стремянку. Рядом на траве стоял открытый ящик с инструментами. Нахмурившись, я прошла на лужайку.
Взобравшись на верхнюю перекладину лестницы, Ксавье прилаживал над дверью что-то металлическое. Он был без пиджака, в простой светлой рубашке с закатанными рукавами, а волосы собрал в короткий хвост. Я удивленно на него уставилась:
– Ксавье Морвин, это ты?
Всполошившись, он что-то уронил на траву – отвертку.
– Ой, проклятие! Клара, я тебя не заметил! Это должен был быть сюрприз, но погоди секунду… секунду… – Ксавье взял что-то с крыши и опустил на металлический шест, который прикреплял. Это оказалась деревянная табличка с аккуратной надписью: «Магические товары и услуги мадам Лукас». – Я подумал, что вывеска пригодится, коль завтра мы начнем работать. – Ксавье спустился, встал рядом со мной и осмотрел свою работу. – Кажется, повесил кривовато, но однажды я научусь мастерить.
Я смотрела на табличку, объявляющую меня ведьмой.
Моя мечта.
– Я подумал, что раз мне нельзя установить эту вывеску на свой дом, на твой я могу. Ну вот. – Ксавье поскреб затылок. – Тебе нравится?
Я кивнула, по щекам покатились слезы. Я громко шмыгнула носом. «Ты его любишь», – сказала мне магия.
Ксавье вытащил из нагрудного кармана носовой платок и протянул мне. Я с благодарностью прижала его к глазам.
– Прости, я не хотел доводить тебя до слез…
– Вывеска прекрасна. – Я прильнула к Ксавье, щекой к его сердцу. – Прошло столько времени, я уже начала сомневаться, что буду работать в лавке, а
Ксавье аккуратно поправил рыжую прядь, выбившуюся из моей затейливой прически.
– Я всегда верил, что ты станешь ведьмой, с тех самых пор, когда мы были маленькими.
Я еще плотнее прижалась к нему, особо не боясь испортить себе прическу.
– Но ведь это несправедливо, – шепнула я. – Как… как ты себя чувствуешь? Когда магия покинула меня, я ощущала себя совершенно неправильно, абсолютно опустошенной.
Ксавье коснулся губами моей макушки.
– Придется привыкать. Только… в перспективе потерять магическую силу меня больше всего беспокоила невозможность помогать людям. Сегодня, когда мы работали вместе с тобой и дали то снадобье мисс Кинли, я чувствовал такую же гордость и благодарность, как когда имел силу.
Продолжая обнимать Ксавье, я подалась назад и ласково ему улыбнулась.
– Тогда, думаю, на вывеску нужно добавить твое имя. Мы будем «Морвин и Лукас», как всегда говорили.
Ксавье улыбнулся, прижал подбородок к моей макушке и осмотрел табличку.
– Наверное, мое имя придется написать очень-очень маленькими буквами.
– Главное – чтобы там были оба.
Я встала на носочки вечерних туфель, чтобы поцеловать Ксавье, но тут… тут раздалось громкое «бам!», словно где-то на соседних холмах захлопнулась дверь.
Слева от нас, в двух шагах от гравийной дороги, четыре фигуры стояли у одинокой изумрудного цвета створки. Секунду спустя дверь рассыпалась в зеленую пыль. Она исчезла, и в лучах заходящего солнца к нам побежали четыре женщины. Ксавье охнул. Его мать. Его сестры.
– Ксавье! – крикнула Инес, обняв брата. Леонор и Далия тотчас последовали ее примеру. Они даже меня обняли, без умолку болтая о том, что Ксавье давным-давно нужно постричься и что с его стороны было очень смело дать отпор отцу.
Их отцу, который не пришел.
– Мама, я… – тихо начал Ксавье, – я думал, что вы с отцом захотели предоставить меня самому себе.
Красивая темноволосая женщина подошла ближе, прижимая к груди сверток черно-белой ткани.
– Витусу нужно разобраться с собственными проблемами. Мы слишком долго были в разлуке с тобой. Глупо с его стороны быть таким холодным. – Мадам Морвин потянулась к сыну и убрала ему за ухо черную прядь. – Независимость тебе к лицу. – Она прижала ладонь к его щеке. – А вот одиночество не шло.
– Да уж, – подтвердила Далия, беря меня за руки. – Поэтому мы решили постоянно тебя навещать.
– Да! – эхом отозвалась Инес.
Леонор сжала брату ладони:
– Можно я тоже буду помогать в лавке? Пожалуйста?
Ксавье рассмеялся и показал на меня.
– Наверное, об этом нужно спросить хозяйку.
Я улыбнулась такому титулу:
– Лавка открывается завтра утром, так что, думаю, нам пригодится любая помощь!
– Чудесно! Тогда получается, первым заданием, которое я выполнила в качестве твоей второй помощницы, стал мой, точнее, наш приход сюда, чтобы доставить нечто особенное! – Леонор подошла к матери и взяла у нее сверток. – Сегодня Инес заглянула в волшебный буфет и обнаружила
– И мы поняли, что оно не для кого-то из нас, – добавила Инес.
Далия тяжело вздохнула:
– Для меня это платье слишком велико.
Я нахмурила лоб:
– Платье?
– Вот, смотри, – проговорила Леонор. В свертке, который она держала в руках, оказалось несколько аккуратно свернутых вещей. Первая была сияющей, как лунный свет, – Леонор протянула ее мне. Я осторожно подняла странную ткань – та неожиданно расправилась в великолепное, чисто-белое платье, украшенное хрустальными бусинками и вышивкой в виде белых цветов и вьющихся стеблей. Я в жизни не видела наряда красивее. Для церемонии допуска он подходил идеально.
– Оно… оно не может быть моим, – шепнула я.
– Думаю, платье предназначено для тебя, Клара, – негромко смеясь, возразила мадам Морвин. – Буфет всегда знает, что именно и когда именно нам нужно. Он и для Ксавье кое-что подобрал.
Словно слаженный механизм, девушки развернули черную ткань, надели на Ксавье пиджак и повязали ему на шею галстук-бабочку. Он покраснел и, запинаясь, сказал:
– Спасибо, девочки, но мисс Лукас собирается идти на бал со своим отцом…
– А я собираюсь идти с вами, молодой человек, – перебила его мать. Она разгладила ему воротник и убрала с глаз волосы. – Ты тоже заслуживаешь хорошей ночи после всех бед, что мы вынесли.
Передняя дверь открылась, папа выглянул на улицу.
– Ой, я услышал голоса, – проговорил он, вышел на лужайку и поклонился Морвинам. – Добрый вечер, дамы!
– Здравствуйте, мистер Лукас! – тепло поприветствовала его мадам Морвин. – Простите, что мы вас побеспокоили.