Кэтрин Бейквелл – Цветочное сердце (страница 28)

– Непреднамеренно.

Я горько рассмеялась, отступая от него и от засыпающего папы.

– Уверена, мои намерения тут особой роли не играют.

– Молодой человек! – Мадам Бен Аммар стояла у открытой входной двери, за которой лежала лавка Морвинов. – Думаю, сегодняшнее происшествие доказало, что ваши занятия с мисс Лукас – мартышкин труд.

Ведьма обращалась к Ксавье, но мне невольно стало стыдно. Я была проблемной ученицей. Я была неудачницей.

«Бестолочь! – зашипела моя магия. – Монстр! Убийца!»

Ксавье схватил свой саквояж для снадобий, но, вопреки моим ожиданиям, за дверь не рванул.

– Не согласен с вами, – заявил он.

Ладонь мадам Бен Аммар плотнее сжала дверную ручку.

– Что, простите?

Ксавье стоял рядом со мной, высоко подняв голову.

– Я верю в мисс Лукас. За очень короткое время она продемонстрировала большой прогресс: наложила портальное заклинание и вырастила целый луг цветов…

– Я не в мисс Лукас сомневаюсь, – прошипела ведьма, глянула на папу, засыпающего на диване, и шагнула к нам, сверля глазами Ксавье. – Если вы думаете, что я верю ерунде о дружеской клятве!..

У меня душа в пятки ушла.

– Уверяю вас, мадам…

– Мастер Морвин, объяснитесь сейчас же! – шепнула ведьма.

Ксавье заломил обтянутые перчатками руки:

– Я… я не могу.

– Не можете или не хотите? – ведьма изогнула черную бровь. – Мне написать вашему отцу?

В глазах у Ксавье мелькнула паника.

– Нет!

Я выступила вперед.

– Мастер Морвин говорит правду, мадам. Мы с ним несколько лет не виделись. Ученичество… предложила я.

Немигающим взглядом ведьма смотрела мимо меня на Ксавье.

– Спрошу еще раз: зачем вы взяли Клару в ученицы?

Когда темные глаза Ксавье заглянули в мои, у меня сердце замерло наполовину от страха, наполовину просто оттого, как он на меня смотрел.

– Мисс Лукас требовалась помощь, – ответил Ксавье тихим и слабым голосом. – Я не самый компетентный из магов и не самый опытный, но… мисс Лукас нуждалась во мне, и я ей не отказал.

Мадам Бен Аммар стиснула зубы и кивнула на дверь:

– Возвращайтесь домой.

Порывшись в кармане, Ксавье достал золотую карточку и протянул мне.

– До свидания, мисс Лукас! – сказал он, коротко поклонился и спешно удалился к себе в лавку.

Мадам Бен Аммар захлопнула за ним дверь и прижалась к ней. В ее карих глазах блестели слезы. Она разозлилась? Разочаровалась? Испугалась? Жутковато было увидеть ее страх.

– Знаю, ты солгала ради него, – проговорила ведьма. – Пожалуйста, Клара, скажи мне: тебя силой заставили?..

– Я согласилась дать клятву, – ответила я; каждое слово казалось горячим, сухим и жарким. – Идея исходила именно от меня. Я пошла на такое, чтобы исце… – Язык вдруг обожгло, словно в рот попал красный перец. Охнув, я зажала губы руками. – Извините.

– Значит, это клятва хранить тайну. – Мадам Бен Аммар задумчиво пожевала губу. – Скажи мне одно: мастер Морвин склоняет тебя к противозаконным поступкам?

– Нет, – ответила я.

– Тебе грозит опасность?

Этого я не знала. Мне так не казалось. Услуги наставника-учителя Ксавье согласился предоставить с опасным условием; думать о цене до сих пор было больно. Но ведь друг гарантировал, что он поможет мне исцелить папу. Возможно, при следующей попытке наложить благословение мне наконец хватит сил. Возможно, у меня наконец получится.

– Нет, – я покачала головой. – Мне ничто не грозит, даю слово.

Мадам Бен Аммар вздохнула. В ее блестящих глазах читалась грусть.

– Тогда что вы посеяли, мисс Лукас, то и пожнете. Я вашим урокам мешать не стану. По крайней мере, до тех пор пока не получу доказательства безответственности мастера Морвина. – Ведьма положила руку на мое плечо. – Я приведу сюда Робин и объясню ситуацию. Мы вдвоем продолжим уход за мистером Лукасом.

– А как насчет… следующего раза? – спросила я. – Что, если я принесу отцу еще больше вреда, когда снова попробую его благословить?

– Такое исключено, Клара. Твоя магия… необычна. Я не могу сказать, исцелишь ли ты отца или возможно ли его исцелить в принципе.

Глаза защипало от слез, когда я глянула на дрожащего, морщащегося, страдающего от боли папу.

Обтянутая перчаткой ладонь ведьмы неожиданно легла мне на щеку и заставила снова поднять голову.

– Проблему создала твоя странная, уникальная магия, поэтому исцелить отца под силу только тебе, – начала ведьма. – Но у тебя, маленькая вспышка, смелая и гордая душа. Я чувствую, как ты ежесекундно бьешься со своими чарами. Не сдавайся! Ни один учитель не сумеет создать ту силу, что я уже вижу в тебе.

Слезы застилали глаза, и мне казалось, что свет в гостиной пляшет.

– Когда произносила заклинание, я чувствовала магию в кончиках пальцев, будто действительно помогала папе.

– Наверное, ты впрямь помогала. Возможно, тебе просто нужно еще немного времени. – Мадам Бен Аммар повернулась к двери и обтянутой перчаткой ладонью взялась за ручку. – Я вернусь через минуту. – Через портал ведьма ушла в свой дом на окраине Куинсборо, а я села на пол рядом с папой и прислонила голову к подлокотнику дивана.

– В понедельник ты вернешься к Ксавье? – спросил отец заплетающимся от усталости голосом.

Подаренные другом пионы стояли в вазе у окна и сияли на солнце.

– Да, – ответила я. – Пап, когда я произносила благословение, ты… ты хоть какое-то улучшение почувствовал?

– Да… Я ощутил сильное тепло надежды, растекающейся у меня в груди. И воодушевление. Восхитительное чувство!

Я посмотрела на папу прищурившись, чтобы определить, не врет ли он мне во благо. Папа улыбался и держал руку на груди. Казалось, он испытывает… ностальгию и благодарность.

– Может, в следующий раз у меня получится.

– Да, наверняка.

Папа свесил руку с края дивана, и я крепко за нее схватилась.

– Что-то изменилось, – проговорил он голосом тихим, далеким, сонным. – В тебе появилось больше уверенности. И надежда, – папа слабо хохотнул. – Думаю, дело в твоем учителе.

Я аж похолодела. Страшно хотелось рассказать ему все, что узнала – и не узнала – о Ксавье. О тайном соглашении, которое мы заключили.

И о сомнении в том, не пожалею ли я о том, кому доверилась.

12

Вместе с Робин мы понемногу стабилизировали папино состояние. На тумбочке его уже не осталось места от пузырьков со снадобьями и чашек чая. Но воскресенье получилось слабым эхом того, чем были наши выходные раньше. От напряжения у папы кружилась голова, поэтому я читала ему вслух. Долго бодрствовать отцу не удавалось. Вечером мы не смогли вместе приготовить наши невероятные блюда. Папа не сумел спеть мне колыбельную, потому что начал кашлять цветами. Поэтому он отдыхал, а мы с Робин спорили о том, какой суп лучше ему сварить, чтобы отец хоть немного почувствовал вкус. Я не могла спать спокойно, потому что знала: это все из-за меня.

В понедельник мне не хотелось расставаться, но в то же время я беспокоилась, что чем дольше задерживаюсь, тем хуже будет чувствовать себя папа. Утром, когда я попрощалась с ним, он был слишком сонным, ему даже не хватило сил, чтобы поддразнить меня из-за Ксавье.

Я сожгла карточку друга и вошла в его лавку, оставив позади тревогу и чувство вины. Они мне теперь не помогали. Следовало полностью сосредоточиться на тренировке магической силы.

Ксавье стоял на кухне – даже в такой час он упорно работал над снадобьем.