Кэтрин Бейквелл – Цветочное сердце (страница 18)

Ксавье повернул голову в мою сторону, но глаз не поднимал – вышел эдакий полувзгляд.

– Даже в период ученичества вы наверняка бывали дома, навещали отца. На праздники и так далее. Вы… никогда к нам не заглядывали.

Голос Ксавье звучал чуть слышно. Стал глубже за годы, которые мы не общались, но следы былых интонаций сохранились. Ксавье всегда говорил мягко и вкрадчиво.

– Это вы перестали мне писать, – пробормотала я. – Я отправляла вам весточки, а вы ни разу не ответили. Я подумала, что вы меня ненавидите.

Ксавье передернуло, словно я его ударила.

Он что-то недоговаривал. Я шагнула к нему:

– Почему вы не писали мне?

Обтянутые черными перчатками руки Ксавье сжались в плотные кулаки.

– Мой отец беспокоился, что вы дурно на меня повлияете.

Я нахмурила лоб:

– Но в ту пору моя магия не была такой дикой…

– Дело в вашей матери, – перебил Ксавье и на этот раз осмелился заглянуть мне в глаза. Губы его были плотно сжаты.

В какой-то мере я никогда не исключала такую возможность и опасалась, что причина именно в этом.

– Она… – продолжал Ксавье, вертя в руках нож. – Она отравила сотню человек в нашей округе.

Я хорошо знала об этом инциденте. Мадам Олбрайт передавала мне сообщения о нем, особенно когда стало ясно, что они связаны с моей матерью.

– Я никогда в жизни с ней не разговаривала, – заявила я и сжала кулаки, чтобы перестали дрожать руки. – Почему из-за того инцидента вы перестали отвечать на мои письма?

– Потому что я Морвин! – выкрик Ксавье эхом разнесся по долине. Он поморщился, словно испугавшись собственного голоса. – Отец… отец запретил мне писать. Он сказал, что дружба с вами негативно отразится на репутации семьи.

Гнев горячим воском растекся по моей спине. Мастер Морвин, который принимал нас с папой как гостей и разрешал брать свои книги… Он оказался еще одним человеком, считавшим меня не лучше моей матери. Хотя я была ребенком. Хотя он знал, какая я. И мнение Ксавье обо мне Морвин-старший тоже испортил. Разбил отношения, которые у нас с его сыном когда-то были.

Магия стонала у меня в ребрах, словно старые, ржавые дверные петли. Мать не просто разрушила мою семью, она отравила старейшую, крепчайшую дружбу, которая была у меня в жизни. И даже не присутствовала при этом. Я прижала ладонь к бешено бьющемуся сердцу.

– Простите, мисс Лукас, я… С вами все в порядке?

Вопреки вкрадчивому тону, официальное обращение покоробило меня, потому что подчеркивало дистанцию между нами. Я поморщилась.

Ветер ревел в деревьях на горизонте, сгибая их ветви. Я чувствовала, как слабеет мой самоконтроль. В груди становилось жарко. В ушах шипел чей-то голос. Я снова получила доказательство того, что эмоции и магия у меня всегда будут сильнее воли, что мое единственное назначение – разрушать.

– Пожалуйста, верните меня домой, – попросила я дрожащим голосом.

Ксавье покачал головой. Во взгляде читалось нечто хуже злости – жалость.

– Нам нужно продолжить урок. – Он показал на деревья, качающиеся вокруг нас. – Мать так сильно вас расстраивает?

Какой дурак! Ксавье пытался свалить всю мою боль, весь мой гнев на нее, хотя причин имелось куда больше. Дело в нем, дело во всем. В моих неудачах, в годах, бесцельно потраченных на ожидание Ксавье. И все эти раны следовало вскрыть ради моего собственного образования?

Моя магическая сила дошла до кипения и повалила из меня хриплым отчаянным криком:

– Оставьте меня в покое!

На горизонте мелькнула белая молния. Гром загрохотал быстрой барабанной дробью, дождь полил как из ведра. Внезапно оказавшись под холодной водой, я охнула. Ксавье нагнулся, спешно роясь в корзине для пикника, а я тем временем прижала уже влажный рукав к глазам и затряслась от плача. Даже теплое солнце, источник покоя для всех магов, теперь скрывали темные тучи.

Я оказалась безнадежна. Моя магия не справилась с простым противорвотным снадобьем, а теперь упражнение, не подразумевавшее ничего, кроме крика и разбивания предметов, тоже привело к катастрофе.

– Я не могу это делать, – хныкала я, и мой голос тонул в реве дождя.

Ксавье вернулся с зонтом и – хлоп – раскрыл его над моей головой. Прячась от дождя, я инстинктивно приблизилась к другу, но потом подняла голову и поняла, что нас разделяет лишь дюйм. Мое дыхание ерошило его касавшиеся воротника волосы.

– Мисс Лукас, вы прекрасно справились, – сказал Ксавье. Он протянул руку под дождь так, что капли засияли у него на перчатке. – Только посмотрите, ваша безыскусная магия!

Во мне кипело возмущение. Мы стояли так близко, а сердце у меня стучало так быстро, что я не сомневалась: Ксавье слышит мой пульс сквозь барабанную дробь дождя.

– Хотите сказать, ваша магия? В этом состояла цель? Шанс увидеть, какие фокусы вы сможете проворачивать в один прекрасный день?

Гордая улыбка Ксавье сменилась хмурым взглядом.

– Нет, разумеется, нет. И вспомните, что сами предложили мне свою магическую силу…

– Я была в отчаянном положении! – вскричала я. Внутри у меня что-то сломалось, слезы потекли пуще прежнего. Гром сотрясал землю. Положение мое до сих пор оставалось отчаянным.

Я не сожалела о сделке, которую заключила с Ксавье, но все больше думала о том, что он за человек.

Стоя под дождем, который сама и вызвала, я еще больше уверилась, что не смогу наложить благословение на своего отца.

– Извините.

Я соизволила посмотреть на Ксавье в надежде, что он почувствует, сколько огня у меня в глазах.

Взгляд друга был мягким и печальным.

– Я очень хотел вам писать…

– Раз вы так пеклись о репутации своей семьи, то зачем сейчас взяли меня в ученицы? – осведомилась я. – Только ради моей магии?

Ксавье покачал головой, тряхнув мокрыми волосами.

– Нет-нет, я скучал по вам. Правда, скучал. Последние несколько лет прошли так тихо… – Ксавье осекся, запустив руку в карман. На его щеках появился румянец. – Боюсь, свой носовой платок я вам уже отдал.

Я засмеялась. Самой едва верилось, что во мне осталась хоть крупица веселья. Я прикрыла рот руками в садовых перчатках из растрескавшейся кожи и стала смотреть, как дождевые капли цепляются к травинкам.

– Жаль, что я не был смелее, – посетовал Ксавье. – Что не отвечал на ваши письма вопреки наказам отца.

Выпустив на волю эмоции и магическую силу, я чувствовала себя опустошенной.

– Вы были ребенком. Никаких претензий к вам нет.

– Нет. Абсурд, что он так о вас думал.

Насчет абсурдности я сомневалась. Возможно, поэтому моя магия была такой капризной и сумбурной.

Ксавье коснулся моей руки. По коже прошел мороз, пульс ускорился, я подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Я и забыла, как близко друг к другу мы стоим. Поднявшись на цыпочки, я задела бы щекой его щеку.

– В вас живет не ее магическая сила, а ваша собственная. И скоро вы исцелите своего отца, не сомневаюсь.

«Не ее магия». Я прижала ладонь к щеке. Сила частенько меня не слушается, но она моя. Мне ее бояться. Мне и контролировать.

– Я могла исцелить его, вызвав ливень? – спросила я. Мой голос звучал тихо и сдавленно, я пыталась и под зонтом уместиться, и к груди Ксавье не прижаться.

– Это начало, – ответил он. Друг больше не краснел: вероятно, наша близость не беспокоила его так сильно, как меня. А вот в глаза он мне по-прежнему не смотрел. – Велите своей магии сделать что-то еще – что угодно, по вашему желанию.

– Она не послушается.

– Стоит попробовать.

Возможно, Ксавье был прав. И если испытывать магию, то именно в таком месте, как здесь.

Я зажмурилась и сжала кулаки. Представила себе цепи холмов и голубые небеса. В груди что-то тянуло, словно конь, не слушающийся узды. Я подняла руку, попробовав стереть тучи, но моя ладонь словно уперлась в камень. Мышцы задрожали от напряжения.

– Ничего, если задание будет простым, – сказал Ксавье. – Нужно лишь, чтобы магия подчинилась вам.

– А если не подчинится? – шепотом спросила я.

– Тогда в другой день снова попробуем, – голос Ксавье звучал уверенно и умиротворяюще.