Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 93)
В Венгрии интересы Кремля представляла быстро развивающаяся ультраправая партия «Йоббик». С 2005 года она влачила жалкое существование, однако в какой-то момент все изменилось. Как следует из взломанной электронной переписки, политический посредник Малофеева также сотрудничал с партией «Йоббик». Однако катализатором, превратившим ее в самую мощную оппозиционную партию Венгрии, стало появление вынырнувшего из ниоткуда венгерского бизнесмена Белы Ковача. Много лет он работал в России, а теперь примкнул к «Йоббику» и спас его от банкротства. Ковач утверждал, что финансировал партию из личных средств. В 2014 году венгерская прокуратура предприняла попытку выяснить, не является ли он агентом Кремля, и начала расследование. В итоге Европарламент получил достаточно убедительные доказательства связи Ковача с российскими спецслужбами и лишил его депутатской неприкосновенности. Но расследование ни к чему не привело: президент Венгрии Виктор Орбан также стал союзником Москвы.
Поддерживая ультралевые и ультраправые группировки, Кремль стремился поднять волну недовольства в Восточной Европе. Страны советского блока уже десять лет являлись членами Евросоюза, и манящий блеск западного либерализма начинал тускнеть. Голод по потребительским товарам, возникший после дефицита плановой экономики, был давно утолен: в Восточной Европе выросли огромные торговые центры и продавались последние модели айфонов. Но необходимость следовать либеральным порядкам ЕС оставляла горькое послевкусие, а призраки советского прошлого — агентурные сети КГБ — не желали уходить.
В 2015 году Россия, вдохновившись успешной операцией по расколу Украины, вторглась на Ближний Восток и начала бомбить Сирию. Это объяснялось стремлением защитить режим давнего кремлевского союзника Башара Асада. В результате проблемы Европы только усугубились. Из-за бомбежек увеличился и без того стабильный поток беженцев — в поисках спасения сотни тысяч людей ринулись на Запад. В 2015 году в Европу прибыло более полумиллиона сирийцев. Все это давало Путину отличную возможность посеять волнения, ненависть и пробудить сопротивление либеральному порядку. Особенно хорошо тактика Кремля работала в Восточной Европе: в бывшем советском блоке экономические блага распределялись неравномерно, а консервативные воззвания Русской православной церкви и критика либеральных свобод нашли благодарную аудиторию.
В Женеве близкий к Тимченко швейцарский банкир Жан Гучков открыто призывал к созданию Славянской Европы, которая объединила бы Польшу, Чехию, Болгарию, Россию и Украину, протянулась до Венгрии и отделилась от Евросоюза, в котором доминируют Франция и Германия. В мае 2014 года, на пике украинского кризиса, Гучков заявил, что Евросоюз проклят, а лидеры Германии и Франции хотят создать новую Европу без проблемных новых членов с востока. Это положило начало процессу, который, как надеялись люди Путина, в конце концов расколет Евросоюз.
Применяя уже обкатанные на востоке тактики, Кремль начал накачивать ресурсами Запад. Женевские финансисты уже давно общались с французскими элитами. Когда Геннадий Тимченко решил наладить деловые отношения с энергетическим гигантом Франции фирмой Total, то фактически распахнул двери перед российскими агентами влияния в верхи французского общества. В 2009 году женевский адвокат Ален Бионда, сотрудничавший с Гучковым и Тимченко, обхаживал двух топ-менеджеров из Total, а Тимченко в это время занимался приобретением второго по величине газового гиганта России «Новатек». В начале 2013 года Гучков встретился в Москве за завтраком с Франсуа Олландом — это был его первый визит в должности президента Франции.
При содействии женевских партнеров Тимченко успешно налаживал связи с французами — за 4 миллиарда долларов он продал фирме Total 12 % акций «Новатека» и 20 % акций в проекте по производству сжиженного природного газа, а двумя годами позже получил высшую французскую награду — орден Почетного легиона. Его избрали также председателем экономического совета Франко-российской торговопромышленной палаты, в которую вскоре вошли и ведущие промышленники Франции, и путинские капиталисты высшего звена. Среди них были связанный с КГБ глава Газпромбанка Андрей Акимов и коллега Путина по дрезденским временам генеральный директор «Ростеха» Сергей Чемезов. В санкционный список Евросоюза, введенный после аннексии Крыма, Тимченко и Акимова не внесли, хотя под санкции США они попали. А Чемезов, несмотря на санкции ЕС, даже умудрился остаться в экономическом совете. В Total призвали к полному снятию санкций.
Россия стремилась не только укреплять деловые связи и влиять на ЕС в вопросе санкций. Государственные образования типа «Россотрудничества» и «Русского мира» пустили корни в Париже. В 2008 году на тихой улочке в седьмом округе Парижа открыл представительство российский Институт демократии и сотрудничества, созданный в противовес американскому Фонду Карнеги за международный мир и призванный развенчивать негативные представления западного мира о России, а также бороться с явлениями, которые основатель фонда назвал «западной монополией» на права человека в России. Все это делалось в рамках агрессивной кампании правительства одновременно с запуском глобальной телесети Russia Today с вещанием на английском. По замыслу, Russia Today должна была пошатнуть гегемонию западных телеканалов CNN и ВВС и др. Однако на величественном особняке института не было никаких опознавательных знаков. Главой этой организации стала тайная агентесса русской разведки, в прошлом высокопоставленный дипломат в ООН Наталия Нарочницкая. По словам бывшего офицера российской разведки, она работала на КГБ со времен СССР. Изящная миниатюрная брюнетка была протеже разведчика Евгения Примакова — в годы перестроечных реформ она училась в московском Институте мировой экономики. Институт в Париже занимался продвижением повестки путинских силовиков, поиском и вербовкой будущих агентов влияния, а финансировали его мутные источники — как сказал основатель института послу США в Москве, учредителями являются «десять бизнесменов».
Нарочницкая имела тесные отношения с Владимиром Якуниным. Через благотворительный православный Фонд апостола Андрея Первозванного и исследовательский институт «Диалог цивилизаций» он завязывал тесные связи с европейскими политическими кругами, в том числе с руководством Республиканской партии Франции. С партией также был связан Серж де Пален. В мае 2014 года мне удалось пообщаться с де Паленом в его женевском офисе. На столе лежало несколько книг, отпечатанных в его издательстве (за которым стоял загадочный инвестиционный фонд). Де Пален тогда заявил, что дни гегемонии США сочтены.
— Мягкая сила США на исходе, — сказал он, нависая над столом великаном. — У них больше нет сил. Дни их доминирования в ЕС подошли к концу. Теперь Россия стала такой же огромной, как и Китай. США больше не заслуживают доверия. То, что они натворили в Ливии, сейчас они повторяют в Украине. Возможно, Америка не понимает, что ее власть кончается. — Я спросила, пытался ли он восстановить советские агентурные сети влияния в Европе, он посмотрел на меня с недоверием и рассмеялся: — Если вас интересует лоббирование, то да. Этим занимаются все.
Во времена холодной войны через сеть «дружественных фирм» СССР финансировал политических союзников и партии Европы, стремясь подорвать целостность Запада. Теперь, используя те же методы, Москва развивала новую сеть с подставными людьми и посредниками для финансирования ультраправых и ультралевых сил по всему Западу. В строю оставались элементы старых агентурных сетей и некоторые финансисты, включая Гучкова и де Палена. Теперь к ним потекли новые потоки наличности. В случае с Францией Москву больше интересовали правые партии. И хотя среди ультралевых ей удалось найти одного идейного сторонника — Жан-Люка Меланшона (к тому моменту он уже открыто выступал против США и НАТО, не получая поддержки от Москвы), финансирование получили лидер Национального фронта Жан-Мари Ле Пен и его дочь Марин. Оно снова шло через посредников, поэтому Кремль мог убедительно отрицать свою причастность. Впрочем, некоторые источники отслеживались довольно легко. Например, в ноябре 2014 года стало известно, что в связанном с Геннадием Тимченко чешском банке Национальный фронт взял кредит на 9,4 миллиона евро. (Адвокаты Тимченко заявили, что он не мог влиять на решение банка, никогда не занимался управлением и не был бенефициаром.) Константин Малофеев в это время помогал оформить заем на 2 миллиона евро для Жан-Мари Ле Пена. Французскому документалисту удалось заснять, как Ле Пен входит в московский офис Малофеева Marshall Capital, а затем выходит с алюминиевым ящиком в руках. Предполагали, что ящик был забит наличностью, однако это отрицал и Ле Пен, и Малофеев.
Затем были предприняты активные шаги. До этого Москва долго нарабатывала связи в Европе. В Германии у Путина был верный союзник — бывший канцлер Герхард Шрёдер. За выступления в оправдание действий России в Украине и Сирии, а также за борьбу с демократией он получил щедрое вознаграждение: вместе с Маттиасом Варнигом Шрёдер заседал в совете директоров газопроводного консорциума «Северный поток». Этот российский проект стоимостью 14,8 миллиарда евро предназначался для поставок газа по дну Балтийского моря из России в ЕС, минуя Украину.