Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 39)

— Он — простой парень, советский человек старой формации. Он хочет вернуться в Советский Союз, но только при капитализме. Капитализм для него — средство восстановления имперской мощи России, — сказал близкий к Патрушеву человек.

Близкий соратник Путина с этим согласился:

— У него всегда были очень независимые и смелые суждения.

Иными словами, Патрушев всегда был провидцем и идеологом возрождения Российской империи.

— Он — очень сильная личность. Один из тех, кто действительно верит в возрождение империи, и он заразил этими идеями Владимира Владимировича, — заявил один из приближенных.

Патрушев складно сочинял программные тексты, расписывая геополитические амбиции России, однако цели у него оправдывали любые средства. Он не умел разговаривать без мата, а если вы не матерились в ответ, он просто переставал вас уважать.

— По-другому он не понимал, — сказал его приближенный. — Он не мог говорить или вести себя иначе. Он приходил на собрания и произносил: «Ну что, хуесосы, опять все проебали?»

Другой соратник Путина утверждал, что Патрушев всегда был жестким, тогда как сам Путин поначалу исповедовал либерализм. Один из приближенных говорил, что Патрушев всегда считал себя умнее и сообразительнее Путина:

— Он никогда не считал Путина своим начальником.

В свое время Патрушев объявил вендетту повстанцам из мятежной Чеченской республики — он яростно ненавидел и «чеченов», и всех, кто с ними работал.

Среди неприметных силовиков, аплодировавших Путину в Андреевском зале, присутствовал и Сергей Иванов — старший офицер внешней разведки КГБ. За изящными манерами и свободным английским он искусно скрывал жесткий нрав и острый язык. Он тоже работал с Путиным в Ленинградском КГБ, оба они — выходцы из Большого дома КГБ на Литейном, два года делили там один обшарпанный кабинет. Задолго до того, как Путин поступил в Институт имени Андропова, Иванов ушел на повышение — уехал в Финляндию, а потом — предположительно в Великобританию. Затем некий шпион перебежал на сторону Британии, чем разрушил легенду, и Иванова назначили главой представительства в Кении.

В девяностые годы он был первым заместителем директора Европейского департамента СВР под непосредственным руководством Примакова и стал самым молодым генералом со времен развала СССР. Заняв пост директора ФСБ, Путин назначил Иванова и Патрушева своими заместителями, а став премьер-министром, сделал Иванова секретарем Совета безопасности, то есть назначил его на второй по значимости пост в Кремле. По мере укрепления режима Путина росло и влияние Иванова.

Присутствовал на церемонии и усатый офицер КГБ старой школы Виктор Иванов — он воспринимал происходящее только сквозь призму холодной войны. На два года старше Путина, он был партийным функционером, затем работал на Ленинградский КГБ. Он начал службу вскоре после Путина и почти двадцать лет строил карьеру — от начальника отдела кадров до начальника отдела Петербургского ФСБ по борьбе с контрабандой. Пост достался ему по наследству от Патрушева — это случилось в тот момент, когда молодчики Ильи Трабера захватывали морской порт. По словам бывшего коллеги из отдела по борьбе с контрабандой, Иванов прославился тем, что и пальцем не пошевелил, чтобы чему-то воспрепятствовать:

— Его любимыми словами были «потом» и «не сейчас».

В докладе старшего офицера КГБ из внешней разведки было выдвинуто предположение о причинах такой пассивности Иванова: он помогал Тамбовской группировке (к которой причисляли и Трабера) с захватом морского порта, а порт, в свою очередь, использовался для контрабанды наркотиков из Колумбии в Западную Европу. В докладе, который позднее был зачитал в лондонском суде, также утверждалось, что Путин обеспечил Иванова защитой на весь период его работы в Петербурге, но сам Иванов этот факт яростно отрицал.

Став президентом, Путин назначил Иванова заместителем главы своей администрации. Его работа заключалась в том, чтобы внимательно следить за каждым. Как утверждал один из его приближенных, у Иванова была «феноменальная память», и он помнил персональные особенности всех и каждого. Юрий Швец, впрочем, отзывался о нем не так снисходительно. Задача кадровика, сказал он, заключалась в сборе компрометирующей информации на коллег, что потом использовалось для воспрепятствования карьере:

— Где бы ни работал Иванов, он целенаправленно настраивал людей друг против друга, создавал напряженную обстановку, а затем брал ситуацию в свои руки и разрешал конфликты. Он прекрасно понимал расстановку сил вокруг себя.

Но, вероятно, ближайшим другом нового президента был Игорь Сечин. Младше Путина на восемь лет, он тенью следовал за ним повсюду с самого назначения того на должность вицемэра: в должности секретаря он, как караульный, нес вахту в приемной перед кабинетом Путина в Смольном, исполняя роль сурового привратника. Он контролировал доступ к Путину и проверял все документы, которые передавались боссу. Любой, кому нужна была подпись Путина для открытия бизнеса, сначала должен был потолковать с Сечиным. Когда один петербургский бизнесмен запросил разрешение на открытие совместного российско-голландского предприятия по торговле углем и нефтью, друзья организовали ему встречу с Путиным. После обсуждения последний отправил бизнесмена к секретарю Игорю Сечину со словами: «Он скажет, какие принести документы, а я подпишу».

— Я вышел из кабинета и пошел к Сечину, не задумываясь о том, кто он вообще такой, — вспоминал бизнесмен Андрей Корчагин. — Только удивился, что это парень, а не девушка, ведь секретари обычно девушки. В те дни мы обращались с чиновниками довольно вальяжно. Мы начали обсуждать, какие надо принести документы, и тут Сечин вдруг что-то написал на бумаге. Он сказал: «И принесите…» и показал листок, на нем было написано «10 тысяч долларов». Я был вне себя. Я сказал: «Вы что? Совсем с глузду съехали?» А он ответил: «Так у нас делается бизнес». Я послал его к чертям, и в итоге мы ничего не зарегистрировали. Но то были абсолютно другие времена. Я понятия не имел, кто такой Сечин. Они тогда промышляли мелким взяточничеством.

По свидетельству бывшего соратника Путина, Сечин всегда выступал барьером, прикрывал босса и организовывал встречи с людьми, желающими его видеть. Даже если встреча уже была внесена в календарь, Сечин говорил, что организовывать надо все только через него:

— Связи у нас устанавливаются именно так. А если человек не слушал Сечина, он становился врагом и списывался со счетов.

По словам двух приближенных, Сечин долгое время служил именно в КГБ, а не в военной разведке, как часто предполагали. Его завербовали в конце семидесятых годов, когда он учился на филологическом факультете ЛГУ. Как сказал один близкий к нему человек, его обязали писать доносы на однокурсников. Родители Сечина развелись, когда он был маленьким, и он усердно учился, стремясь преуспеть в жизни и вылезти из нищеты — детство он провел в мрачном спальном районе Ленинграда.

— Он всегда вел себя агрессивно. У него был комплекс неполноценности, — сказал бывший кремлевский чиновник, хорошо знакомый с Сечиным. — Его детство прошло в беднейшем районе Ленинграда, но потом он поступил в университет, на филологию, а там учились сплошь дети дипломатов.

Сечин всю жизнь работал под прикрытием на КГБ, но в его официальной биографии об этом никогда не упоминалось. Вместо этого говорилось о том, что он работал переводчиком в Мозамбике, где пригодилось его знание португальского — шла гражданская война, и советские военные готовили и оснащали национальную армию. Затем официально в роли переводчика его отправили в Анголу, где Советская армия, снова разыгрывая партию в холодной войне в Африке, оснащала и готовила повстанцев для другой гражданской войны. По возвращении Сечин получил должность в ЛГУ — там он и познакомился с Путиным. Они долгое время работали вместе: сначала занимались внешними связями института, затем сотрудничали с городами-побратимами в горсовете, но при этом Сечин оставался агентом КГБ под прикрытием. С тех пор он всегда держался рядом с Путиным, вел себя, как верный слуга, в поездках носил за Путиным чемоданы и везде следовал по пятам. Сечин был заместителем Путина в Кремле, где занимался иностранным имуществом, сидел в том же маленьком кабинете, в бывшей штаб-квартире ЦК КПСС, затем, по мере карьерного продвижения Путина, получал новые назначения в администрации. Когда Путин стал президентом, он сделал Сечина заместителем главы администрации. Но за сечинской раболепной манерой крылось отчаянное желание контролировать всех и вся и невероятное умение строить заговоры. И, как сказали два его приближенных, он ненавидел своего шефа.

Пока Сечин исподтишка подкидывал Путину разные идеи, сам Путин смотрел на него, как на тень, как на серого слугу режима.

— Он относился к Сечину, как к парню, что таскает за ним чемоданы, — сказал приближенный к ним бывший кремлевский чиновник.

Путин всегда был дотошен в вопросах рангов и субординации. В начале работы в Кремле, в середине девяностых годов, управделами президента Павел Бородин обеспечил Путина и Сечина квартирами в центре Москвы. Проблемы возникли тогда, когда Путин узнал, что квартира Сечина оказалась больше. Вскоре после переезда Сечин пригласил Путина в новую квартиру и показал, какие из нее открываются виды. Путин спросил о площади квартиры, а Сечин, посмотрев в документы, ответил: 317 квадратных метров. Путин тут же сказал: «А у меня всего 286». Он сухо поздравил Сечина и тут же ушел, словно Сечин ограбил его или цинично предал.