Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 38)
— В связи с уходом Ельцина и приходом Путина велись переговоры об имуществе, — сказал Андрей Вавилов, на тот момент первый замминистра финансов. — Предметом переговоров стало имущество, а не структура общества. Все всё забыли. Все думали, что демократия так и останется. Все заботились лишь о своих личных интересах.
Сделка гарантировала Семье неприкосновенность от уголовных преследований и сохранение бизнеса приближенных — в частности, владельца многочисленных компаний и ближайшего партнера Березовского Романа Абрамовича. Журналисты еще долго относили его к близкому кругу Семьи. Бизнес Абрамовича включал «Сибнефть» и алюминиевый концерт «Русал», учрежденный незадолго до 2000 года и контролирующий более 6о% алюминиевого производства в России — внушительный символ неограниченной власти Семьи. Как заявил соратник Путина, сделка также подразумевала, что в течение первого президентского срока ставленники Ельцина получат право продолжать свою экономическую деятельность.
Однако Юмашев отрицал сам факт существования таких сделок. Он сказал, что подписанный Путиным указ гарантировал неприкосновенность Ельцина, однако в нем не было упоминания о Семье, а у Семьи не было бизнеса, который следовало бы сохранять. Относительно состава правительства он заявил, что «в выборе Путин был совершенно независим и мог уволить кого угодно». Как сказал Юмашев, Ельцин верил в приверженность Путина идеалам демократии, и это было единственной причиной, по которой Путин пришел к власти.
Пугачев также упомянул об одном интересном моменте. Он утверждал, что они с Юмашевым и Татьяной пришли к решению покинуть страну и позволить Путину править так, как ему заблагорассудится. Единственное, что им, по его мнению, было нужно, так это гарантии неприкосновенности. Но Путин передумал в последнюю минуту — во время их встречи у него на даче вскоре после выборов, где они собирались отметить передачу власти, он настоял на том, чтобы Семья и ее люди остались в правительстве. Пугачев сказал:
— Я этого не понимал. Он все время говорил о том, что ему нужно чистое государство. А потом заявил им: «Мы сделаем это вместе. Мы — одна команда».
Несмотря на очевидный отскок, Пугачев, тем не менее, понимал, что режим изменится в любом случае. К власти пришли люди Путина, люди из КГБ, а он всеми силами стремился с ними консолидироваться.
— Было понятно, что к власти пришли люди из силовых структур — безопасники и шпионы, то есть силовики, — сказал Пугачев.
После всего, что случилось, сама идея подобных пактов между Семьей и Путиным до сих пор многих приводит в замешательство. В частности, партнера Ходорковского Леонида Невзлина.
— Если у них был доступ ко всем источникам информации, как они позволили привести его в Кремль? Он же был мафиози из Петербурга. Как они могли сделать его преемником?
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 6
«Его создало ближайшее окружение»
Вышагивая под сводчатыми потолками залов Большого Кремлевского дворца, Путин, казалось, все еще не верил в то, что именно в его честь устроена эта пышная инаугурация. С торжественным видом, с легкой улыбкой, опустив глаза и слегка покачиваясь из стороны в сторону, он шел, одетый в темный костюм, и мало чем отличался от обычного офисного работника. Он умел становиться непримечательным и знал, как слиться с любой средой. Но в этот день его приветствовали наряженные в бело-золотую имперскую форму трубачи, а госчиновники, заполнившие роскошные залы дворца, аплодировали ему, наблюдая за каждым его шагом. Он шел по красной ковровой дорожке прямо в Андреевский зал.
7 мая 2000 года
Никогда еще инаугурация в Кремле не была такой пышной. Государственное торжество в отремонтированных палатах дворца проводилось впервые. И еще ни разу в истории страны не случалось такой мирной передачи власти от одного правителя другому. Должно быть, Ельцину было горько смотреть на это золото и роскошь — ведь именно они его и уничтожили. Но он тоже стоял в зале, гордый, смелый, с прямой спиной, и когда он заговорил о том, с каким трудом стране досталась свобода, то едва сдерживал эмоции.
— Сегодня впервые за столетие приходит законная передача полномочий от одного главы государства другому. Конечно, это непросто, и мы должны гордиться, что это происходит без переворотов, без путчей, без революций — происходит мирно, уважительно, достойно, — сказал он. — Такое возможно только в свободной стране, в стране, которая перестала бояться не только других, но и самой себя, собственной власти, освободившей граждан и давшей им свободы. Это, конечно, возможно только в новой России, которая научила людей свободно мыслить и жить. Да, мы писали историю новой России с чистого листа, что называется, методом проб и ошибок, было много нелегких испытаний, много трудностей, но сейчас всем нам есть чем гордиться — Россия изменилась. Изменилась потому, что мы берегли ее как зеницу ока и твердо защищали главное наше завоевание — свободу. Мы сохранили достойное место России в мировом сообществе, не дали стране скатиться к диктатуре, не допустили смуту, открыли путь к нормальному жизнеобеспечению людей, а успехи на этом пути — дело времени и напряженной работы.
Прощальные слова Ельцина прозвучали предостережением. Но человек, который в тот день вступал в должность президента, был решителен и сосредоточен, а когда взял слово, то заговорил о возрождении российского государства, о том, как важно знать историю, включая самые тяжелые моменты, и как важно относиться к истории с уважением. И хотя он вскользь упомянул о том, что нужно почтительно относиться и к демократическим достижениям, его основной посыл разительно отличался от речи Ельцина.
— Ради сегодняшнего торжественного события мы собрались сегодня здесь, в Кремле, в святом для нашего народа месте. Здесь, в Кремле, — средоточие нашей национальной памяти, здесь, в стенах Кремля, веками вершилась история нашей страны, и у нас нет права быть Иванами, не помнящими родства. Мы не должны забывать ничего, мы должны знать свою историю, знать ее такой, какая она есть, извлекать из нее уроки, всегда помнить о тех, кто создал Российское государство, отстаивал его достоинство, делал его великим, мощным, могучим государством. Мы сохраним эту память, и мы сохраним эту связь времен, и все лучшее из нашей истории мы передадим потомкам. Мы верим в свои силы, в то, что мы можем по-настоящему преобразовать и преобразить страну. […] Могу заверить вас, что в своих действиях буду руководствоваться исключительно государственными интересами. Считаю своей святой обязанностью сплотить народ России, собрать граждан вокруг ясных целей и задач и каждый день и каждую минуту помнить, что у нас одна Родина, один народ, у нас с вами одно общее будущее.
Среди тех, кто аплодировал ему из первых рядов, была и Семья — те самые официальные лица, которые помогли Путину прийти к власти. Там находился и Александр Волошин, в прошлом — талантливый экономист, а теперь — руководитель администрации президента. Рядом с ним сидел плотный хриплоголосый Михаил Касьянов. Этот чиновник из команды Ельцина на пике своей карьеры возглавлял министерство финансов и распоряжался выплатами внешних стратегических долгов России, а когда в канун Нового года Ельцин передал правление Путину, последний, во исполнение пакта о преемственности между ним и Семьей, сделал Касьянова премьер-министром, а позже, в мае, утвердил Волошина главой администрации.
Никем не замеченные, затерявшиеся в толпе официальных лиц были здесь и люди Путина из КГБ, которых он привез из Петербурга. В те дни о них почти никто ничего не слышал. Это и были те самые
Среди связанных с КГБ бизнесменов присутствовал и Юрий Ковальчук — физик, владелец контрольного пакета акций петербургского банка «Россия», учрежденного коммунистами на закате СССР. Был в зале и Геннадий Тимченко — предположительно бывший агент КГБ, который тесно сотрудничал с Путиным в северной столице, занимался экспортом нефти. Закаленные в жестоких битвах за наличность в Санкт-Петербурге, теперь они готовились удовлетворить свои аппетиты и в Москве. В безликой толпе затерялись и никому не известные коллеги, с которым Путин начинал службу в Ленинградском КГБ и которых он назначал своими заместителями, став директором ФСБ в 1998 году. На них тогда мало кто обратил внимание.
Среди этих соратников был и кряжистый Николай Патрушев — опытный шпион, который, по словам бывшего кремлевского чиновника, попался с поличным на организации взрывов жилых домов в Рязани. Патрушев сменил Путина на посту директора ФСБ, когда тот стал премьер-министром, и оставался в этой должности до конца его второго президентского срока. С 1994 года, задолго до карьерного взлета Путина, он занимал высшие должности в ФСБ в Москве. Патрушев был старше Путина всего на год, в конце семидесятых годов они вместе работали в контрразведке КГБ. Когда Путин стал вице-мэром Петербурга, Патрушев в новоиспеченном петербургском ФСБ возглавил отдел борьбы с контрабандой, а группа бывших кагэбэшников из числа людей Путина приступила к захвату главного канала контрабанды в городе — Балтийского морского пароходства и стратегического морского порта. Вскоре Патрушева перевели в Москву, где он быстро вырос до главы ФСБ. Изрядно пьющий, он изящно сочетал этику безжалостного капитализма и страсть к накоплению богатств с амбициозными планами по возрождению Российской империи.