Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 100)
В январе 1998 года ФБР обнаружило в Нью-Йорке многочисленные документы, проливающие свет на мошеннические схемы с акциями. Вскоре после этого Сатер связался с сотрудниками американской разведки в Москве и предложил поставлять информацию о деятельности Талибана и Северного альянса в Афганистане, где давно действовали российские спецслужбы и ОПГ. Для Сатера и российской разведки это стало началом прекрасной дружбы. Вначале он поставлял информацию о пропавших ракетах Stinger, которые давно разыскивало правительство США, и даже передал серийные номера и сведения о том, что ракеты находятся у Северного альянса и он планирует их продажу. Затем, передав информацию о местонахождении лагерей Аль-Каиды, а также, по его словам, номера пяти спутниковых телефонов Усамы бен Ладена, он вернулся в США и пошел сдаваться. Заключив сделку с ФБР, он избежал судебного преследования и в перспективе — двадцатилетнего тюремного срока за аферы с акциями. Наоборот, он заручился одобрением властей и в течение десяти лет плодотворно сотрудничал с ФРБ.
При этом Сатер оставался верен давней традиции: еще с советских времен подельники русской мафии с Брайтон-Бич соглашались работать информаторами ФБР в обмен на защиту от уголовного преследования. Однако связи Сатера с российскими разведчиками и ОПГ должны были, по идее, вызвать подозрения. Он даже содействовал ФБР в раскрытии мошеннической схемы с акциями: оставил кипу документов в депозитарной ячейке, которую не оплатил, а затем помог агентам с их расшифровкой. В мае 2018 года во время нашей встречи он рассказал мне, что его информаторы из российской разведки, включая ГРУ, в те времена были готовы поставлять ему информацию, так как отчаянно нуждались в наличности.
— На тот момент никого из ГРУ не смущал тот факт, что секретные сведения передаются Америке. Они не слишком хорошо разбирались в финансах, а я работал на Уолл-стрит, свободно говорил по-русски и по-английски и понимал в финансовых схемах. Я обсуждал с ними сделку, которая в перспективе должна была принести 100 миллионов.
Сделка так и не состоялась, и Сатер не уточнил, платил ли он информаторам, и, если да, то сколько.
По словам Юрия Швеца, Сатер поддерживал отношения с высокопоставленными чинами российской разведки, следуя старой советской традиции доставлять информацию через агента для повышения своего авторитета и влияния. Без активного сотрудничества и помощи высокопоставленных офицеров разведки и представителей ОПГ он не смог бы получить доступ к подобной информации. Швец сказал, что, по его мнению, своими связями Сатер был обязан Могилевичу и связанному с КГБ члену Солнцевской ОПГ Шабтаю Калмановичу, которого в 1980-х годах осудили в Израиле за шпионаж в пользу Советов:
— Калманович все решил за Сатера.
Могилевич и Калманович стояли в центре империи, занимавшейся контрабандой оружия, и торговали со всеми: как с Талибаном, так и с его противниками из Северного альянса, а заодно выполняли задания российской разведки. По словам сообщника Могилевича, Сатер никогда не бывал в Афганистане, так что информация о телефонных номерах бен Ладена и пропавших ракетах Stinger, «скорее всего, поступала от Севы».
С детства Сатер принадлежал жестокому миру, в котором двойная или тройная игра и смена масок в зависимости от обстоятельств была залогом выживания.
— Все они были многолики, очень сложно сказать, какая личина настоящая, а какая нет, — сказал бывший партнер Могилевича. — Чтобы выжить, нужно было быть такими.
Они с советских времен жили в мире подковерных сделок и теневой экономики, где из-за единственной ошибки можно было получить пожизненное тюремное заключение или, что более вероятно, пулю в голову.
Сатер утверждал, что никогда не общался с Могилевичем и тот никогда не передавал ему информацию о местонахождении оружия и лагерях Аль-Каиды для ФБР. Он отвергал любые предположения о возможных связях с Могилевичем.
— А я вам говорю, что это абсолютное и полное вранье. Полная, черт возьми, ложь. Если бы он вошел и сел рядом с нами, я бы его не узнал. Любое заявление о моих контактах с Могилевичем — это оскорбление. Я работаю на более высоком уровне.
Фактически Сатер сотрудничал с новым поколением бандитов — с теми, кто прибрал к рукам нелегальные схемы трансфера черного нала после того, как Могилевич засветился в скандале с Bank of New York. Другом детства Сатера был Евгений Двоскин — теневой банкир, работавший в тесной связке с высокопоставленным генералом ФСБ. Именно Двоскин придумал «молдавскую прачечную» и «зеркальные торги» в Deutsche Bank, через которые тайными трансферами десятки миллиардов долларов перекачивались на Запад. Они оба выросли на 12-й улице в Брайтон-Бич.
— Я очень хорошо его знаю, — сказал Сатер. — Я был знаком с его первой женой и знаю вторую. Мы выросли вместе. Он мой старый и очень дорогой друг.
Сатер гордился знакомством с Двоскиным. По его словам, «если бы Могилевич горел в огне, Двоскину было бы западло даже обоссать его». Сатер рассказывал, что Двоскин тесно сотрудничал с другим влиятельным бандитом — Дедом Хасаном, которого застрелили в московском ресторане. Когда я спросила, не беспокоило ли его то, что его близкий друг был в деловых отношениях с Дедом Хасаном, он презрительно фыркнул:
— Видите, что случилось с Дедом Хасаном? Беспокоиться надо тем, кто делает бизнес с Двоскиным.
К моменту знакомства с Трампом в 2001 году Сатер объединил усилия с Тевфиком Арифом, сделавшим состояние на торговле казахским хромом как агент корпорации TransWorld Group Михаила Черного. Затем наладил тесные партнерские отношения с группой казахстанских металлургических магнатов. Это «трио» возглавлял Александр Машеквич; он начинал бизнес с Борисом Бирштейном, предположительно партнером Солнцевской группировки. (На просьбу прокомментировать Машкевич не ответил.)
— Ариф вел бизнес с Машкевичем. Они знают друг друга двадцать или тридцать лет, — сказал Сатер. — Это все TransWorld Group и Михаил Черной. Вначале он работал с Черным.
Сатер заявил, что познакомился с Арифом за три месяца до того, как они открыли общий бизнес. Ариф оказался его соседом в Сандс-Пойнт — дорогом районе Лонг-Айленда. Они учредили строительную фирму Bayrock Group и переехали в офис этажом ниже главного офиса Trump Organization в Trump Tower на 5-й авеню, 725. В офисах Трампа работали привлекательные женщины из Восточной Европы. Один менеджер из Trump Organization частенько заглядывал к ним и вскоре представил Сатера Трампу. Сатер говорит, что встреча произошла спонтанно и по его инициативе:
— Я вошел к нему в кабинет и сказал: «Я стану самым крупным застройщиком в Нью-Йорк Сити». Он расхохотался. Думаю, ему понравился мой «трампистский» подход. И мы сразу начали работать вместе.
Сатер и Ариф предложили Трампу сделку, от которой тот не смог отказаться. Фирма Bayrock Group брала на себя финансирование и строительство серии элитной недвижимости, а Трамп получал лицензионное вознаграждение за использование бренда. В конце 2013 года должен был открыть свои двери роскошный курортный комплекс в Форт-Лодердейл во Флориде. Примерно в это же время компания Bayrock Group купила за 200 миллионов долларов комплекс Trump International Hotel & Residence в Фениксе, штат Аризона, а в 2005 году — участок на Манхэттене, на котором вырос небоскреб Trump SoHo — 46-этажная стеклянная башня стоимостью 450 миллионов долларов с роскошными апартаментами, гостиницей и мебелью Fendi. Не вложив ни цента, Трамп, получил 18 % акций и стабильный поток оплаты за управление. К 2004 году сеть казино и гостиниц империи Трампа подала, в соответствии с главой 11 Кодекса о банкротстве США, заявку о защите от банкротства и план по реструктуризации долга.
Это сотрудничество было выгодно и для компании Bayrock Group. Через строительство можно было обойти банковские законы США, которые после скандала с Bank of New York и терактов 11 сентября сильно ужесточились.
— Больше нельзя было просто ввозить деньги через подставные компании, — сказал специализирующийся на корпоративных финансовых преступлениях вашингтонский адвокат Джек Блум. — Теперь деньги потекли в недвижимость Майами, Нью-Йорка и Лондона. Недвижимость не подпадает под мониторинги подозрительной активности. Внезапно кругом выросли роскошные кондоминиумы. И никто не спрашивал, на какие деньги они построены. Если я жулик и ищу способы отмывания денег, то лучшей сделкой будет инвестирование в недвижимость. «Я займусь строительством, а ты обеспечишь покрытием и даже заработаешь на этом». Именно такую модель широко использовала Trump Organization.
Потребовалось почти два десятилетия, чтобы Казначейство США наконец выступило с предостережением: американская элитная недвижимость превратилась в механизм для отмывания грязных денег, которым воспользовались коррумпированные иностранные чиновники и международные преступники. В ходе расследования Казначейства в 2018 году обнаружилось, что подозрения вызывал каждый третий покупатель люксовой недвижимости за наличные, при этом чаще всего имущество продавалось на пике цены и через компании с неустановленным владением. Следователь заявил, что даже если стоящие за схемами люди продавали квартиры себе в убыток, они выигрывали за счет отмывания денег.