Кэти Такер – Судьба гнева и пламени (страница 27)

– Он не тот монстр, за которого вы его принимаете.

Говорит женщина, которая не находится у него в плену.

– Он казнит людей. Сжигает их.

Судя по предыдущему опыту, они все – монстры.

– А вы бы не стали?

– Нет. Я не моя… – Я обрываю себя. Моя мать. Вот только мы говорим не о Ромерии из Нью-Йорка.

– Его Высочество сделал то, что любой король или королева в сложившейся ситуации. Ваши родители казнили предателей за гораздо меньшие прегрешения. – Вэнделин изгибает брови в дерзком жесте, будто говоря, что так и есть. – Как королева, вы бы тоже поступили подобным образом.

Ее слова напоминают мне о том, что Анника сказала в святилище. На данный момент я выяснила, что брак принцессы Ромерии с Зандером был организован ее отцом, королем Ибариса, под видом стремления к миру между двумя королевствами, хотя на самом деле она была в сговоре с илорианцем по имени лорд Мюрн, желая собрать повстанческую армию и занять трон. Кто-то еще – кто-то тесно связанный с королевской семьей – помог ей. И в день, когда ей следовало выйти замуж за Зандера, когда всеобщее внимание было сосредоточено на свадьбе, враги с легкостью проникли через ворота, и план Ромерии раскрылся. Но, очевидно, все пошло не так, как планировалось.

Чего я до сих пор не понимаю, так это почему принцесса Ромерия решила, что ей нужно их убить.

Я тщательно подбираю слова.

– Зачем мне делать те ужасные вещи, в которых меня обвиняют?

– Зачем еще одному царству пасть, коли не поднимется другое?

– Я замышляла уничтожить короля и всю его семью, чтобы получить трон Илора?

Для которого принцесса Ромерия уже была предназначена, если бы стала королевой Зандера. Может, она не хотела делиться? Но если Зандер прав, и она обещала выйти замуж за этого лорда Мюрна, то ей все равно пришлось бы делиться. Что-то тут не складывается.

Снова поставив мазь на стол, Вэнделин возвращается ко мне.

– Вас с юных лет учили, что илорианцы – ваши враги. Я знаю, каково это – воспитываться с ненавистью к чему-то, чего ты не понимаешь, потому что меня учили тому же в Мордейне. Возможно, трудно признать, что вы все это время ошибались насчет целого народа. Но илорианцы ничем не отличаются от нас с вами. Мы все хотим спокойно спать у себя в кроватях и защищать своих близких.

Ее пальцы неторопливо работают с завязками на моем платье.

– Признаюсь, я боялась покидать родной дом, чтобы приехать сюда. Но сейчас я обрела среди них жизнь. Ибарис же никогда не пытался понять их или принять за все столетия после Великого Разлома. Эти люди рождены от той же эльфийской крови, что течет в ваших венах, и тем не менее вы назвали их демонами и изгнали со своих земель.

Кожу покалывает. Я правильно поняла? Она сказала эльфийской?

То есть, по ее словам, меня окружают не люди, а эльфы?

Что принцесса Ромерия не человек?

Вэнделин, кажется, не замечает, как меня шокируют ее слова.

– Когда я увидела вас с королем, насколько вы были близки, я надеялась… – Вэнделин замолкает.

Она надеялась, что мы по-настоящему влюблены, что наш брак положит конец раздорам между двумя королевствами и народами, как надеялась и Анника.

Эльфы.

– Смертные жители Илора научились сосуществовать с Нетленными, и, хотя разлад существует и поныне, корона добилась многих успехов. – Вэнделин задумчиво прикусывает нижнюю губу. – Если бы вы открыли свои сердце и разум, то увидели бы, что они не те варвары, которыми нас учили их видеть. На самом деле, если постараться, вы можете обнаружить некое родство с ними.

Эльфы, черт подери.

Нетленные.

Я заставляю себя продолжить разговор, однако все мысли вертятся вокруг новых сведений.

– Искать родство из тюремной камеры, под постоянной угрозой смерти?

Заклинательница колеблется, затем, понизив голос, говорит:

– Каким-то образом вы убили дэйнара. На данный момент вы единственная во всем Илоре, кто способен это сделать.

«Люди, как правило, дольше сохраняют в живых тех, кто представляет для них ценность», – эхом отдаются в моей голове слова Софи.

– Живая я полезнее для короля, чем мертвая.

Вэнделин подтверждает это понимающим взглядом.

– Ищите в этом утешение.

Она снова собирает свои вещи.

– Спасибо. За все. Вы были добры ко мне.

Вэнделин поджимает губы.

– Я верю, что в скором времени вы обретете некоторую свободу, ведь вы уже почти исцелились. Но, когда это произойдет, не ожидайте, что найдете союзников в этих стенах.

– Верно. – Не очень тонкий намек никому не доверять. Возможно, даже ей.

– И, Ромерия? – Она останавливается на пороге будуара. Вэнделин впервые обращается ко мне по имени. – Имейте в виду, что король всегда на шаг впереди вас и внимательно слушает.

В последний раз бросив тяжелый взгляд, она уходит.

Этой ночью я ворочаюсь во сне. Зловоние мази Вэнделин наполняет ноздри, и ее жгучий запах проникает в раны, пока эльфы и демоны терзают мои сны.

Однако я чувствую, как высокая царственная фигура нависает надо мной и будит меня своим вздохом. Я обыскиваю темные углы покоев, но они пусты.

И все же еще долго после того, как мои глаза закрываются, я ощущаю рядом тень короля.

Я просыпаюсь от стука в дверь. Через секунду врывается Коррин.

– Вы заболели? – В ее тоне нет ни намека на беспокойство.

– Просто плохо спала, – хрипло говорю я.

Я смотрю, как Коррин ставит поднос с едой на стол в углу. Кто она? Думаю, что не заклинательница, как Вэнделин. Она кажется человеком, как и все остальные, с кем я сталкивалась, но теперь я знаю, что некоторые из них эльфы.

Варвары, что бы это ни значило. Характер у Коррин не слишком приятный, но я бы не назвала ее варваром.

Я прочитала бесчисленное количество историй и посмотрела множество фильмов о фантастических существах, достаточно, чтобы это слово породило множество идей, за обдумыванием которых можно было засидеться до поздней ночи. Размышляла обо всем: от острых физических черт и неестественно долгой жизни до высокомерия, злобных манипуляций, сверхъестественной скорости и силы взаимодействия с природой. Однако мне сложно адаптировать эти сказки в факты. Вэнделин называла их Нетленными, но они также считали принцессу Ромерию мертвой, так что бессмертие не означает неубиваемость. И пока я не заметила ни у кого из них каких-либо странных особенностей. Все кажутся обычными людьми.

Все, включая меня.

Разве я не должна быть эльфом?

Но нет, я – человек. Это тело, лицо, мои мысли… Они человеческие. И так было всегда. Так как же мне отличить всех остальных? И как Вэнделин до сих пор не узнала, кто я такая? Она исцеляла меня в течение нескольких недель. Ее магия определенно должна была заметить разницу между видами.

Если только…

Мимолетная мысль о том, что тело, в котором я нахожусь, не мое, а на самом деле принадлежит воскресшей принцессе Ромерии, снова проносится в моих мыслях. Это единственное правдоподобное объяснение.

– Король просил у вас аудиенции. – Коррин ставит кружку с питьевой водой мне на тумбочку и останавливается, чтобы понюхать воздух, после чего морщится. – Вы не принимали ванну прошлым вечером?

– Вэнделин велела не смывать мазь, – рассеянно объясняю я.

Зандер хочет аудиенции? Он был непреклонен, когда говорил, что больше никогда не хочет меня видеть. Почему сейчас?

– Пойдемте, нам нужно спешить. Вы не можете предстать перед королем в ночной сорочке, благоухая, словно тухлая рыба. – Служанка отдергивает длинные шторы, и я моргаю от ослепляющего солнечного света, проникающего внутрь. Это первый раз с момента моего заточения, когда я не просыпаюсь и не брожу туда-сюда по комнате вплоть до восхода солнца.

Одну за другой она открывает оконные ставни. До меня доносится некогда приглушенный, а сейчас громкий и заливистый смех. Рядом поют свои сладкие песни птицы. Поворот запястий – и вот, двери балкона также распахнуты.

Я на секунду умолкаю.

– Как ты это сделала?

– Я повернула ручку, Ваше Высочество.