Кэти Свит – Ребенок из прошлого. Шанс на семью (страница 37)

Близость сводит с ума, нам так хорошо. Я даже думать не мог, что бывает такое.

Сама того не подозревая, Марина затрагивает в моей душе такие чувства, о существовании которых я даже не знал до сих пор. Они отвечают на ее зов, и это прекрасно.

Близость переходит на новый уровень, теперь не только тела, но и души слились в единое целое.

– Спасибо, – благодарю Марину после того, как немного пришли в себя.

Хмельницкая смущенно прячет лицо у меня на плече и не спешит с ответом.

– Марин, – зову любимую. – Все в порядке?

Для меня очень важно узнать ее отношение к нашей близости. Потому что в порыве чувств она могла поддаться, а сейчас – лежать и жалеть.

Женская голова настолько загадочна, что мне ее не разгадать. А надеяться, не уточнив, глупо.

– Все хорошо, – признается в итоге.

Расслабляюсь.

– Выпить хочешь? – вдруг спрашиваю у нее. Все-таки для Марины сегодняшняя ночь была крайне важной.

Для меня тоже, но сейчас не обо мне речь. Я хочу сделать для нее что–то приятное.

– Можно воды? – просит, смущаясь.

– Конечно, можно, – улыбаясь, приподнимаюсь на локте и смотрю ей в глаза. Больше скрывать свои чувства нет смысла. – Спасибо тебе, – говорю искренне.

– За что? – удивляется.

– Что ты – моя, – констатирую факт. И теперь от него никто не отвертится.

– Тогда, получается… Ты – мой? – спрашивает с робкой улыбкой.

– Целиком и полностью твой, – подтверждаю ее слова. – Безвозвратно.

Эмоции, что загораются в глазах Марины, не передать. У меня от них сердце выпрыгивает из груди, и я чувствую себя моложе лет на двадцать.

– Люблю тебя, – твердо произношу. Пусть даже не сомневается в моих чувствах! Больше скрывать их не собираюсь. – Как приедем к твоему отцу, буду просить твоей руки. Надеюсь, ты не откажешь?

– Кир, – выдыхает. Задерживает дыхание и сглатывает с трудом.

– Ш-ш-ш, – прижимаю ее к своей груди. – Я рядом. Я с тобой, – успокаиваю ее. – Больше тебя никто никогда не обидит!

– Спасибо, – шепчет чуть позже. – За все.

Крепче прижимается ко мне, а я крепко держу в своих объятиях самую желанную девушку на свете и не могу поверить своему счастью.

Нашу идиллию портит лежащий на тумбочке телефон. Он крайне не вовремя оживает.

Первой мыслью мелькает проигнорировать вызов и не брать трубку, ведь сейчас глубокая ночь, и я вполне себе могу не услышать звонка.

Портить наш с Мариной момент не собираюсь. Сейчас для меня нет ничего важнее ее, все остальное подождет. Оно вторично.

– Кирюш, может возьмешь? – спрашивает любимая, заглядывая мне в глаза. От понимания в её взгляде в очередной раз перехватывает дыхание.

Блин, вот как можно быть такой идеальной? Ну как?

Я даже мечтать не мог о том, что нечто подобное бывает.

– Прости, – нехотя отрываюсь от любимой.

Беру в руки вибрирующий предмет, смотрю на экран и хмурюсь. Звонят из реанимации.

– Игнатов, – представляюсь. – Слушаю внимательно.

– Кирюх, ЧП, – в динамике раздается голос Санька.

– С Евой? – спрашиваю первое, что приходит на ум.

– Нет, – отрезает. – В жилом доме на окраине города произошел взрыв. Раненых везут к нам на вертолете.

Твою ж мать! Вот вам и спокойная ночь…

– Понял тебя, – кидаю короткое. – Обзвони моих, – прошу. – Выезжаю.

Глава 37. Кирилл

– Это последний? – уточняю у медсестры, накладывая швы.

– Да, – отвечает, облокачиваясь на стену.

Ей уже можно, она выходила из операционной и бегала на пост. Затем в ординаторскую, дозванивалась до приемного и только после этого марш–броска вернулась к нам.

Мне нужно знать наверняка, будет ли кто еще из пациентов, ведь свои силы нужно рассчитывать. Никто из нас не железный, времени и так слишком много.

Утро уже.

Хоть каждый из присутствующих в операционной – профессионал своего дела, но даже сильные люди мира сего могут допустить ошибку из-за перенапряжения.

Увы.

– На данный момент пациентов, которым требуется экстренная операция, нет, – говорит, едва ворочая языком. Дико устала.

– Это радует, – все, что могу сказать. – Спасибо за новости. Отдыхай.

Но вместо того, чтобы уйти, она просто облокачивается на стену, закрывает глаза и стоит не шевелясь.

У меня от перенапряжения уже сводит ноги, глаза тупо слипаются, мозг вот-вот выйдет в астрал. Понятия не имею, как до сих пор держусь. Не ночь, а ад какой-то.

Столько детей… Кошмар!

– Парни, давайте сделаем это, – прошу друзей. Нам осталось уже совсем немного, и мы будем свободны.

Можно будет поспать в ординаторской на диване, я смогу завалиться в своем кабинете на час-другой, а кому-то обязательно повезет, и он поедет домой. Отсыпаться.

– Осталось наложить швы, и мы свободны, – слова Майорова звучат крайне обнадеживающе.

– О, да! – вторю ему.

Удивительным образом чувствую прилив сил, у меня даже второе дыхание открывается.

– Ты, я? – спрашиваю у Миши. Мы оба устали.

– Давай я, – соглашается. – Ты и так провел очень сложную операцию, – добавляет.

Он прав. Я безумно устал.

Да и глаза уже толком ничего не видят. Картинка расплывается.

– Отдыхай. Я наложу швы, – говорит Миша. Он словно чувствует мое паршивейшее состояние.

– Спасибо, – благодарю от души.

Возвращаю медсестре использованные приборы, но от стола далеко не отхожу. Мало ли.

Интуицию надо слушать.

– Неужели это закончилось, – устало выдыхает Санек.