Кэти Свит – Папочка, спаси нашу маму (страница 6)

Офигенно!

Когда в десять вечера раздается звонок и Слава уходит разговаривать со своей женой на балкон, я уже мою посуду.

Мои сладкие булочки спят, шок от встречи с призраком из прошлого прошел, Слава не понял про нашу связь с Никитой.

Все нормально.

— Я спать, — предупреждает брат, возвращаясь назад.

— Давай, — без лишних слов отпускаю его. Им завтра предстоит проведение сложной операции, а у меня завтра сделка.

Выспаться нужно обоим.

Поскольку мама не сможет приехать, то пришлось обращаться за помощью к Злате. У нее до семи вечера есть время побыть с девочками, и она согласилась помочь, а когда мама приедет, то я начну перевозить вещи.

Хозяйка квартиры, которую я снимаю, оказалась не в восторге от того, что мы будем съезжать, и отказалась продлевать аренду на новый месяц. Она дала лишь неделю на сборы.

Это, конечно, печально. Но не критично.

Справлюсь! Все будет хорошо!

В конце концов, я и не такое выдерживала.

Проснувшись утром, отправляю брата в больницу, завтракаю и привожу квартиру в порядок.

От волнения время идет слишком медленно, каждая минута превращается в час. Скоротать его, как ни пытаюсь, увы, не выходит.

— Ты готова? — в квартиру заходит Злата.

— Да! — воодушевленно говорю ей. — Сегодня подписание! — от переизбытка эмоций прыгаю и хлопаю в ладоши.

Златка смеется.

— Вечером отмечаем! Я накрываю на стол! — торжественно говорю. — Будем пить шампанское и кушать роллы!

Меня переполняет радость.

Рассказываю своей помощнице в подробностях все, что нужно сделать за время моего отсутствия. Как минимум один раз надо накормить девочек, дальше я по идее должна буду приехать.

Одеваюсь, обуваюсь, хватаю сумочку и открываю дверь.

— Ты деньги-то взяла? — Златка кидает вдогонку.

— Естественно! — фыркаю. — Все хорошо! Не переживай! — кричу ей с лестничной клетки.

Выскакиваю во двор, окрыленная счастьем, иду в банк, но когда добираюсь до парка, нехорошее предчувствие меня гонит другим путем. Сворачиваю от центрального входа, иду в обходную.

Резкий рывок, и какой-то гад вырывает сумочку из моих рук. Продетый под курткой ремешок натягивается, причиняя сильнейшую боль, но поскольку сумку я ни за что не отдам, терплю. Начинается борьба, а когда в незнакомце я узнаю Андрея, то и вовсе лишаюсь дара речи.

Секундного промедления с моей стороны достаточно, чтобы он мог меня оттолкнуть. Теряя равновесие, лечу на проезжую часть.

Удар. Боль. Рывок.

Я теряю сознание.

Глава 7. Никита

День снова обещает быть дерьмовым и головная боль тому подтверждение. Вроде вчера не так много выпил, но пульсирующая боль в висках едва позволяет дышать.

Кое-как добравшись до кухни, выпиваю лекарство от похмелья, шлифую его чаем и ставлю вариться бульон.

Нужно забирать машину со штрафстоянки.

Бросив взгляд на часы, понимаю, что уже ни разу не утро, операцию я пропустил.

Похрен.

После вчерашнего происшествия Девяткина все равно меня не пустит в операционную до тех пор, пока мы с ней все не обсудим. По лежащим в отделении моим пациентам без изменений, так что можно сегодняшний день прогулять.

В конце концов, когда мне еще отгул дадут среди недели.

— Гош, как там мои? — уточняю у Донского. Он, в отличие от нас с Тихим, на работу сегодня не забил.

Звучит жестоко, но Дон адаптирован к смерти пациентов. Он черствее и жестче каждого из нас.

— Под контролем, — говорит, как всегда, спокойным и уверенным тоном.

Даже вчера, когда у пациента остановилось сердце, и мы стояли в ожидании чуда, он так же спокойно и уверенно пытался вернуть в тело жизнь. Пытался долго.

Жизнь вернуть не удалось.

— Ухудшения нет, показатели стабильны. В норме, — отвечает на неозвученный вопрос.

— Завтра можно будет переводить, — озвучиваю свои мысли.

— Давай дождемся утра, — как всегда не торопится он.

Прощаюсь с Доном и набираю Тихому. Узнаю, как у Дани дела.

Мой напарник по горю едва ворочает языком и тоже мается о головной боли. Отсмеявшись, приглашаю его к себе на суп.

— Скворцов, все-то ты можешь, — подмечает Тихий. — И швец, и жнец, и на дуде игрец, — заявляет, пробуя угощение. — Вполне сносно, я боялся, что будет вообще несъедобно, — признается в итоге.

Мне вновь становится смешно.

— Как если бы ты его сварил? — хохмлю.

У меня был опыт отведать собственноручно приготовленного Тихим угощения. Больше ни-ни.

Друг одаривает меня весьма красноречивым взглядом и засовывает новую порцию в рот. Жует.

— Не думал, что ты готовить умеешь, — признается, опустошив две трети тарелки. Стреляет взглядом в сторону кастрюли, и я понимаю его без лишних слов.

Поднимаюсь из-за стола, беру тарелку друга и наливаю в нее еще два половника супа. Вареное яйцо кончилось, но не критично. И так поедим.

— Жизнь и не такому научит, — хмыкаю, ставя перед другом новую порцию, а сам с тихой печалью вдруг вспоминаю причину, по которой мне пришлось самостоятельно заниматься готовкой и научиться кухонным делам.

Распад брака родителей, отсутствие веры в человечность, смерть отца, гибель матери, потеря и поиск себя… Многое пришлось пережить, многое пройти.

Но путь на то и дан, чтобы его преодолеть. Дорогу осилит идущий, так сказать.

Присаживаюсь рядом с другом и принимаюсь поглощать куриный суп.

Кухню накрывает тишиной. Каждый из нас делает вид, будто сосредоточен на еде, а по факту мы погружены в собственные мысли.

— Ну что? Погнали вызволять твое авто? — опустошив вторую тарелку, интересуется друг.

— Погнали, — соглашаюсь без промедления.

Голову отпустило, симптоматика похмелья пошла, а с учетом количества употребленного вчера и прошедшего времени у нас в крови ноль-ноль промилле. Ни один гаишник не сможет докопаться.

До штрафстоянки добираемся без каких-либо проблем, оплачиваю штраф, забираю машину. Уехавший раньше Тихомиров успевает проскочить “злачные места”, а я попадаю в пробку.

Стою на трассе, ругаюсь.

В очередной раз решив проехаться через тот самый парк, сворачиваю с дороги и продолжаю движение.

Шансов встретить Юлю практически нет, ведь в это время детки обычно спят, я достаточно поработал в детском отделении, чтобы ориентироваться в этом. Но я упрямо продолжаю ехать по тому самому маршруту, где ее видел.