Кэти Свит – Папочка, спаси нашу маму (страница 5)

Порван на лоскуты.

— Молодой человек! — окликает меня какая-то старушка.

Одарив ее тусклым взглядом, продолжаю свой путь.

Совсем рядом раздается визг покрышек по асфальту, громкая ругань, лишь после понимаю, что это все было из-за меня. Оказывается, я пошел на красный сигнал светофора.

Я не в адеквате, хоть и не пьян.

Как добрался до парка — понятия не имею, ведь он находится в противоположной стороне от моего дома. Автобусная остановка тоже не по пути.

Настроение ноль. Оно в глубоком минусе, его тупо нет. Как и меня.

Сажусь на скамейку, откидываюсь на спинку и поднимаю вверх лицо. Из глаз тонкой струйкой течет влага.

Сердце болит.

Врач — лишь проводник, над смертью ни один из нас не властен, и никогда об этом нельзя забывать.

Но в моменты, когда видишь, как из лежащего на твоем столе пациента вытекает жизнь, чувствуешь полную обреченность. Ты ничего сделать не можешь.

Тупо стоять и смотреть, как из этого мира уходит душа.

Здесь не играет роли виноват ли врач в случившемся или нет, ведь далеко не всегда есть вина врача. К этому невозможно привыкнуть. К этому нельзя подготовиться.

Такова жизнь.

— Нет, ну что ты, — веселый смех Юли долетает до меня, словно из другого мира. — Девочки хорошо себя ведут. Кушают, как положено, по часам и без капризов. Представляешь, даже даются перед сном себя накупать!

Искренний восторг и нежность в ее голосе находят, куда я спрятал душу, вытаскивают ее, встряхивают, оживляют. Меня сносит адская боль.

— Никита, — настороженно говорит Юля, заметив меня. Бледность ее лица заставляет задуматься о возможной анемии и проблемах с сердцем, но я гоню эти мысли прочь. Иначе не вывезу.

— Здравствуй, — произношу, продолжая сидеть, как истукан. Пересекаемся взглядами с Ленским, и я крепко сжимаю челюсть. Разговаривать с ним не желаю.

— Слава говорит, что завтра будет интересная операция, — Юля продолжает тарахтеть. Слушаю ее мелодичный голосок, растворяюсь в нем и медленно возрождаюсь.

— Меня на ней не будет, — отвечаю сухо. На Юльку не смотрю, не могу.

Отворачиваюсь.

— Мы, наверное, пойдем, — Ленская неуверенно переступает с ноги на ногу. Ей явно неприятно оставаться рядом со мной.

Да и как тут останешься, ведь она родила от другого мужчины! Живет с ним, радуется жизни, и ей наплевать на мою боль. Она, как всегда, наслаждается жизнью.

— Идите. Не держу, — говорю все тем же ровным тоном.

Дожидаюсь, пока Ленские уйдут, встаю с лавки и решаю дойти до дома пешком. Раз не могу избавиться от своих мыслей, то хотя бы попробую разбавить их прокладкой маршрута.

К моменту, когда я дохожу до выхода из парка, от звонков у меня раскалывается телефон. Достаю смартфон и к своему удивлению вижу, что звонит Марк.

Обалдеваю.

— Ник, здоров! Ты где? Я знаю, что произошло, — с ходу говорит друг. Пусть он женат на моей бывшей девушке и воспитывает мою дочь, меньше друг для друга мы значить не стали.

— Тоже приехал уже? — хмыкаю.

— Да, — отвечает без промедления. — Куда подскочить? Я свободен.

Останавливаюсь. Окидываю взглядом улицу и принимаю не самое лучшее в этой жизни решение.

Называю Марку находящийся через дорогу от парка бар, прощаюсь с ним и направляюсь туда. Сажусь за столик.

Я не планировал надираться, но гибель пациента, запрет присутствия на интереснейшей операции и встреча с Юлей доконали меня. Делаю заказ, выпиваю первую стопку и…

Утром с трудом разлепляю глаза в своей постели.

Глава 6. Юлька

— Что это с Никитой? — спрашиваю у брата. Он единственный, кто может объяснить странное поведение Скворцова. Оно меня напугало.

— У него на столе сегодня ушел пациент, — говорит прямо.

Ахаю. Грудь стискивают раскаленные щипцы. Мне становится больно.

Поднимаю на Славу полный ужаса взгляд, брат стискивает челюсть с такой силой, что у него на скулах подрагивают желваки.

Мои глаза наполняются слезами.

— Юль, бывают моменты, когда врач не в силах что-либо изменить. Пациент уйдет, чего бы ты ни делал, и твоей вины в этом нет, — принимается философствовать. — Каждый из нас осознает этот риск, когда берет в руки скальпель.

Стою на месте. Смотрю на брата.

Дышу через раз.

— Ник не виноват в смерти своего пациента? — спрашиваю самое главное.

— Нет. Не виноват, — заверяет брат. — Это просто случилось в его смену.

Молчим. Продолжая прогулку, идем рядом, но каждый из нас витает в своих мыслях. Я едва справляюсь с желанием оставить Славе коляску и не ринуться к Никите. Как никогда сильно желаю его обнять.

Мне хочется донести до его души, что она не при чем и она не одна.

Даже на расстоянии и сквозь толщу обиды я продолжаю любить этого человека.

— Зайдем в магазин? — предлагает миролюбиво. Он старается говорить бодро, но я все равно слышу, как сильно Слава переживает.

Если бы не мой брат, Ник продолжал работать в клинике и никогда не переехал. Но после сумасшедшей выходки Ника, Славка его не простил. Устроил ему такой разгром, что едва не выдворил из медицины.

Скворцов, по все видимости, нашел того, кто не побоялся и взял его к себе.

А сегодня он подвел уже и этого человека.

— Люда просила купить домой сметану, а она продается только у вас, — продолжает Славка. Он, сам того не подозревая, выдергивает меня из тягостных мыслей.

Останавливаюсь, заворачиваю к супермаркету и, как ни в чем ни бывало, иду туда. Брат направляется следом.

Купив все необходимое, прогулочным шагом возвращаемся обратно домой. Девочки просыпаются уже у самого подъезда, и нам не остается ничего другого, кроме как поторопиться.

Весь оставшийся вечер мы проводим за веселыми разговорами. Кушаем приготовленную мною домашнюю пиццу, пьем чай и болтаем ни о чем. Вспоминаем детство, веселые истории и наши невероятные приключения.

Славка всегда меня защищал. Отстаивал перед друзьями и недругами, даже несколько раз дрался.

— Как бы я хотела, чтобы у моих девочек тоже был старший брат, — вздыхаю мечтательно.

Славка хмыкает и показывает на заставку своего телефона, где изображен его старший сын.

— Смотри, — тычет пальцем в экран, как только тот собирается гаснуть. — Ваня.

Смеюсь.

— Это не считается! — фыркаю, кидая в него скомканную салфетку. Брат уклоняется.

— Почему? — хватает со стола бумажный квадратик, комкает и пуляет в меня. Попадает прямо в лоб. — Бинго! — заключает победоносно.

Не сдерживая смеха, хватаюсь за живот и складываюсь пополам. Продолжаем дурачиться.

Мы потеряли счет времени, мы полностью растворились друг в друге и вспомнили какого это когда у тебя есть семья. Когда тебя любят и принимают таким, какой ты есть.