Кэти Свит – Ходячее недоразумение майора Попова (страница 30)
На позиции нас пока трое: Леха, Саня и я. Мы заняли место едва заступили на точку. Дежурство дежурством, а усталость дает знать о себе.
Остальные либо отдыхают, либо пашут на установке. Но я точно знаю, в нужный момент каждый из них будет в полной боевой готовности.
— Не переживай, не провороню, — через плечо говорит Леха и трет уставшие за ночь глаза. — Ты сам, главное, не протупи. Говорил тебе, нехрен так много бухать, — бубнит под нос. — У тебя руки трясутся, как у алкаша!
— Они затекли, — пресекает его недовольство Саня. Вытягивает ладони вперед и демонстрирует, что те не дрожат.
— Кислый, ты б завязывал с алкашкой. Не дело это, — снова доношу до товарища свои мысли. — Жену не вернешь, только себя угробишь быстрее.
— Да знаю я, — бурчит отмахиваясь. — Не буду пить больше. С меня хватило.
Смотрю на Санька и по глазам вижу, что не лжет. Он решил бросить.
— Хочешь, мы тоже завяжем? — предлагаю, желая поддержать его порыв.
— Но-но! — встревает Тихий. — За всех-то не говори.
— Сказал тот, кто вечно за рулем и не пьет, — ловко подмечает Кисляков.
Ржем, разряжая обстановку, а после снова становимся предельно серьезными. Не время расслабляться.
Мы отразили первую волну, она была не большой, но с такой интенсивностью и стратегией мы ещё не работали. Благо, Крапива не попал в лазарет и быстро ввёл нас в курс дела, поделился наработками по тактике и отражению.
Напряжение на грани, глаза всматриваются в даль. Если ночью было еще ничего, то под утро, когда концентрация на нуле и клонит в сон, нам обещают самое пекло.
Слуха настигает лёгкий, едва слышный гул.
Обмениваемся с парнями многозначительными взглядами.
Напряжение нарастает.
— Слышишь? — спрашиваю Тихого, высматривая на радаре цель.
— Вижу, — Леха пальцем показывает на стремительно приближающуюся точку.
— Ох, ё, — чешет голову Кислый и показывает реальный рой.
— Работаем, — выходя из каптерки даёт команду Малышев.
Мы приступаем к тому, что умеем лучше всего. К защите мирного неба над головой.
Глава 34. Маша Елкина
Беспокойная ночь заканчивается еще более неспокойным утром. После отъезда Антона мне стало не по себе, я волновалась за него и ничего не могла с собой поделать, а когда наступил вечер, то легла в кровать и потом еще долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, перекатывалась с места на место и едва закрыла глаза, как мне пришлось их экстренно распахнуть.
Вокруг так бабахало жутко…
Обхватив себя руками, сажусь на кровати и прислушиваюсь к вдруг ставшей звенящей тишине. В груди громыхает перепуганное сердце, уши закладывает, поджилки трясутся и хочется спрятаться от происходящего под одеялом. Но я уже давно не маленькая девочка, которая решает свои проблемы зарывшись головой в песок.
Да и проблемы гораздо серьезнее… Одеяло от них не спасет. Песок тоже.
Выпутавшись из одеяла, спускаюсь с кровати и на ватных ногах подхожу к окну. Я иду по ледяному полу босыми ступнями, но от волнения не чувствую холод. Лишь зубы от страха стучат.
Останавливаюсь. Перевожу дух. Чуть приоткрываю штору и сквозь образовавшуюся щель смотрю на бескрайнее серое утреннее небо. Прислушиваюсь.
Слышу монотонный, гудящий, противный звук.
В ту же секунду замечаю движение в небе и как ненормальная отскакиваю от окна. Штора колышется и принимает свое исходное положение, комната погружается в темноту, но для меня она выглядит еще более устрашающей.
От страха в голове все мысли перемешались, а сердце бьется так сильно, что вот-вот сломает ребра и вылетит прочь. Не раздумывая ни секунды, несусь к двери и со скоростью света вылетаю из спальни. Оглядевшись по сторонам, бегу к лестнице, перебираю ногами по ступенькам так быстро, как только могу. А оказавшись на первом этаже, останавливаюсь.
В голове вместо мозгов каша, ни одной здравой мысли просто нет. Понятия не имею куда мне теперь деваться.
Я еще никогда не попадала под атаку, а оказавшись сейчас, растерялась. Забыла, что надо делать и никак не могу вспомнить.
За окнами начинается очередной шум. Его трудно разобрать, но он монотонный и не сулящий ничего хорошего.
Снова раздается грохот. Да такой, что окна в доме начинают звенеть. Еще немного и их выбьет нафиг.
Паника накрывает здравый смысл. Опешив, так и стою посреди большого просторного холла с панорамными окнами и с прекрасным видом на улицу. Ноги вросли в пол, сдвинуться не могу, хоть пытаюсь.
Теперь я точно знаю ощущения людей, застывших и смотрящих на несущееся на них цунами.
— Машка! Дурында! — перекрикивая громыхание орет Лерка. — Немедленно уходи! Здесь опасно! Живо ко мне!
А я стою и не могу пошелохнуться. Лишь смотрю на разворачивающийся армагеддон огромными от шока глазами.
Заметив мой ступор, Лерка выскакивает из своего укрытия, подбегает ко мне, хватает за руку и с силой тащит за собой. Мой мозг отмирает от ужаса, руки-ноги начинают слушать здравый смысл и выполнять приказы.
Золотарева уводит меня прочь с открытого пространства, заталкивает в лишенный окон и света небольшой коридор между стеной и лестницей на второй этаж. Заводит в самый угол, как можно дальше от входа.
Лерка не выглядит напуганной, она действует четко, грамотно и слаженно, каждое движение подруги полно решимости. Она точна, последовательна и уверена в своих действиях.
Ох, как бы я хотела быть такой… А пока я больше похожа на перепуганную лань, бегущую куда глаза глядят и не дающую отчета своим действиям.
Бабахает. Еще и еще. Я визжу от страха, закрыв ладонями уши, сжимаюсь в комок и молюсь, чтобы нас не коснулось.
Лерка стеклянными глазами смотрит перед собой и не произносит ни единого звука.
— Ты нахрена туда поперлась? — едва оказавшись в относительной тишине подруга накидывается на меня. — Везде же пишут, отойдите от окон! А ты потащилась куда? Правильно! В холл! К панорамным! — верещит вне себя от переживания.
— Я забыла… — выдыхаю опускаясь вниз по стеночке на ступеньку. Присаживаюсь, ноги не держат, дрожат. Того и гляди, упаду на пол.
Лерка со смесью страха, сочувствия и заботы смотрит на меня, цокает, качает головой и… опускается рядом.
— Забыла она, — фыркает. — А голова тебе для чего? Для красоты?
— Если бы, — хмыкаю обреченно.
Ну не сознаваться же, что мой мозг отказался соображать в критический момент. Лерка сама прекрасно все видела.
— На подкорку себе вбей, — тычет пальцем мне прямо в голову. Уклоняюсь от прикосновения, но разве от Золотаревой увернешься? Она дотянется и сделает в пять раз сильнее. — Поняла? Запомни!
— Да поняла я, поняла, — опять уворачиваюсь от тычка.
Лерка опускает руку и смотрит на меня очень серьезно.
— Машк, это не шутки. Безопасность сейчас наше все, — говорит уже совершенно иным голосом, она искренне за меня переживает и не скрывает этого.
— Да знаю, — отвечаю ей обессилев. После адского стресса во мне не осталось ни единой эмоции, я выжата как лимон.
Бессонная ночь и ужасное пробуждение сделали свое дело, моя психика решила самосохраниться и сделала меня апатичной совершенно ко всему.
— Тогда почему бежишь к окну? Это самое опасное место в доме! — продолжает сокрушаться подруга.
А после она двигается ближе ко мне, кладет голову на плечо. Я сижу не шелохнувшись, глаза не открываю. Внутри меня царит пустота.
— Машк, прости меня, пожалуйста, — жалостливо просит Лерка. — Я была такой дурой! Идиоткой! Обиделась на тебя из-за сущего пустяка, поставила свою обиду на первое место, холила ее и лелеяла, а ты чуть не погибла из-за меня…
С каждым новым словом Лерка говорит все тише и тише, шмыгает носом, а под конец и вовсе начинает реветь.
Сгребаю подругу в объятия, обнимаем друг друга чуть ли не до удушения. Соскучились.
— Больше никогда так не поступай, — выдаю успокоившись и чуть отстранившись.
Смотрю Золотаревой прямо в глаза и встречаю в них искреннее раскаяние. Подруга действительно не осознавала в какой опасности оставила тогда меня и в этот самый момент я ее окончательно прощаю.
— Я на тебя сильно разозлилась и решила поехать на канатке на гору, — признаюсь. — Мне нужно было остыть, подумать как быть дальше, ведь если тебя заинтересовал Леша, то мне уже к тому времени дико нравился Антон, — хмыкаю вспоминая наши с ним первые встречи.