Кэти Свит – Ходячее недоразумение майора Попова (страница 32)

— Приедешь, пожарим шашлычки, затопим баньку, — обещает Малышев. — У нас она такая, — мечтательно говорит.

— Не хуже нашей в части, — переводит в шутку Крапивин.

— Так ты приедешь или нет? — спрашиваю у него в лоб. — Смотри, нам скоро назад. Сам видишь, служба ждет, враг не дремлет, — показываю на уже чистое небо.

Егор ведет взглядом по указанной мной траектории, оценивает чистоту и простор. На лице друга появляется самодовольная улыбка.

— Если сегодняшняя ночь будет тихой, то завтра ждите меня, — обещает.

— Совсем другое дело! — тут же воодушевляется Кислый. — Мясо хорошее привези, пожарим. С нас все остальное. Да, мужики?

Дружно киваем.

Уверен, знай Санек где здесь продают хорошее качественное мясо, то сам бы купил. Но мы на чужой территории, всех ходов-выходов не знаем, а травануться как-то не хочется.

— Смотри, ловлю на слове, — подхватывает Малышев.

— Да приеду, приеду, — обещает Крапивин. — Ждите.

— Одного или? — уточняю скорее для порядка. Крапива у нас товарищ не простой, к прекрасному полу без претензий, но с очень большими запросами.

— Или, — отвечает ничуть не смутившись.

— Даже так? — изумляется Малышев.

— Хотел бы я на нее посмотреть, — хохмит Тихий.

— Ты сначала со своей личной жизнью разберись, — тут же отрезает Димка в открытую тыча Леху в грозящие ему явные проблемы из-за связи с сестрой Золотого.

— Если будет нужна помощь, зови, — прерываю препирательства друзей. Тихий и Малышев снова готовы схлестнуться не на жизнь, а насмерть из-за Лерки. — Но сейчас нам пора, — пихаю парней. — В коттедже остались наши девчонки. Надо проверить.

— Раз так, то, конечно, езжайте. Не смею задерживать, — Егор выставляет ладони тыльной стороной вперед. — Своим красавицам привет и благодарность за то, что отпустили.

— Словно у них кто спрашивал, — шуруя к машине посмеивается Витька, за что тут же получает от меня леща.

— Молодой, запомни. Жена офицера всегда старше его по званию, — заявляю авторитетно.

Вот вечно этих зеленых нужно учить! Каким бы крутым ни был офицер, жена это святое. Она хранительница очага, мощный тыл, поддержка и опора в трудные времена. Всякое в жизни бывает, не каждая выдержит быть офицерской женой. А к той, кто достойно несет это гордое звание, отдельные почесть и уважение.

Забираемся в пазик, рассаживаемся, выезжаем из части. По пути к дому заезжаем в цветочный магазин и мы с Тихим покупаем по большому красивому букету для своих женщин.

Дорога до коттеджа проходит в относительной тишине. Пока едем слушаем приколы Кислого, пение Рязани, жалеем, что не взяли с собой гитару, а после Малышев принимает травить байки и мы дружно ржем. Даже водила и тот присоединяется с веселыми рассказами.

— Интересно, что приготовили девчонки? Может блинов нажарили в наше отсутствие? — начинает воодушевленно мечтать.

— Радуйся, если тебя яичница ждет, — мигом опускает его с облаков на землю Тихий. — А то и сковородкой можешь получить по лбу.

— С чего это? — искренне изумляется Витька.

— С того, — отмахивается Кисляков.

— Поэтому я и не женюсь, — высказывает свою позицию Димка.

Мы с Тихим многозначительно переглядываемся, ухмыляемся, но ничего не говорим. Делаем вид будто не видели, как Малышев пытался подкатить к Лерке в начале отпуска.

Саня, Рязань и Димка уходят к себе в дом, а мы с Лехой направляемся к нашим девчонкам.

— Слушай, как думаешь, ждут? — мечтая о горячей встрече спрашивает Рязань.

— Понятия не имею, — говорю честно. Дергаю входную дверь, она открывается. Мы снова переглядываемся. — Проверим?

Глава 36. Антон Попов

В доме стоит полная тишина, витает аромат свежей выпечки и мы с Тихим удивленно переглядываемся. Неужели наши девчонки вместо сна решили простоять у плиты?

Оказавшись на первом этаже, первым делом направляемся в кухонную зону и находим прикрытые крышкой от микроволновки оладушки.

Я хватаю один и тут же отправляю его в рот.

— Вкуснота, — заключаю уже беря второй и обильно поливая его сгущенным молоком. Закидываю в рот следом за первым.

— Ты ешь, за не объедайся. Остальным оставь, — Тихий встает рядом со мной и подключается к уничтожению ароматнейшей выпечки. — Блин, как же круто!

— А то, — хмыкаю жуя пятый оладушек.

Греем воду, наводим чай и от с голодухи уминаем добрую половину тарелки.

— Вот это мы жрать, — присвистываю оценивая масштаб бедствия.

Была большая тарелка с горкой, а после нашей скромной с виду трапезы, от нее остались жалкие крошки.

— Так всю ночь пахали, не удивительно, — ухмыляется Тихий и тянется еще за одним оладушком. Бью его по рукам.

— Харе, — осекаю.

— Ты сдурел? Дай пожрать по-человечески, — хмурится.

— А оставить другим? — бросая жадный взгляд на тарелку с едой, задаю резонный вопрос. — У парней в доме нет наших девчонок и никто им ничего не напек. Сам знаешь, пахали сегодня все по-полной. Нужно уважить друзей.

Тихий цокает языком и качает головой.

— Пожалуй, ты прав, — нехотя соглашается. — Мож отнесем? — кивает на дверь.

— Напиши, пусть сами приходят, — показываю на телефон. — Нам делать нечего, чтобы им жрачку носить?

— Тоже верно, — кивает и берет в руки смартфон.

Пока Тихий отправляет парням сообщение, я убираю со стола, мою кружки и привожу кухню в первозданный вид. Девчонки старались, пекли для нас, так надо проявить чуткость и не выставить себя свиньями, пожравшими и бросившими грязную посуду на не менее грязном столе.

Едва прибираемся, как на пороге дома появляется Рязань и мы передаем ему угощение. Выпроваживаем, а после отправляемся на поиски своих хозяюшек.

Девушки даже не представляют как нас порадовали сейчас.

— Слушай, Маши в спальне нет, — подхожу к задумчивому Тихомирову.

— Леры тоже. Ни у себя, ни у меня, — произносит смотря куда-то за мое плечо.

Прослеживаю за его взглядом и замечаю разложенный диван на первом этаже. Переглядываемся.

— Думаешь о том же, о чем и я? — предвкушая встречу с Машей, спрашиваю у Лехи.

— Угу, — кивает и мы спускаемся вниз по лестнице.

Проходим холл, заворачиваем за угол и обалдеваем, когда находим своих девчат.

— Ох-ре-неть, — присвистывает Тихий.

— Вот это да, — выдыхаю чувствуя как мои брови взлетают вверх.

Маша и Лера лежат на диване прижавшись друг к другу и свернувшись калачиком. Одеяло сползло и теперь валяется на полу.

— Всего-то стоило оставить их на ночь одних, — хмыкает поражаясь примирению подруг.

Смотрю на спящую Машу и сердце наполняется теплом.

— Страх сближает, — выдаю значительно тише. — Уверен, этой ночью здесь было громко, вот они и испугавшись, прибежали друг к дружке.

— Значит, если поругаются еще раз, то надо их напугать, — хохмит Леха.