Кэти Свит – Бывший. Спаси нашу Любовь (страница 21)

- Какая шикарная у нас сегодня компания подобралась, - говорит Кирилл Игнатов переступая порог операционной.

- И не поспоришь, - соглашаюсь с ним ухмыляясь.

Кир подходит к столу, осматривает пациента, хмурится.

- Дим, готов? - уточняет у ассистирующего хирурга.

- Естественно, - кивает тот.

- Ну, друзья, погнали, - выставляет руку ладонью вперед. - Скальпель!

Приступает к операции.

Димка и Кир два волшебника, они такое творят! Чудеса! Порой невозможно оторваться.

Удивительно быстро разрешаем проблему, спасаем малыша и довольно-таки шустро заканчиваем операцию.

За ней проводим вторую.

Третью.

На четвертую уже банально не хватает сил, но делать нечего, мы собираемся и работаем дальше.

Детки попали в трудную для них ситуацию, выскочившего навстречу автобусу лихача никто не ожидал и водитель не смог справиться с управлением.

Благо, спасли всех. Вытащили из кювета “перевертыш” и тут же развезли по ближайшим больницам. К нам в центр особо тяжелых доставили санавиацией.

Простояв порядка десяти часов в операционной я уже тупо валюсь с ног. Глаза закрываются и толком не видят, от переизбытка веществ голова становится дурной.

Мне срочно нужно выспаться.

- Серёг, ты как? - ко мне подходит Санек.

- Так же, как и ты, - тихо смеюсь.

Хмельницкий провел в операционной этой ночью не меньше меня и ему незачем объяснять состояние.

- Домой? - с надеждой спрашивает у меня.

- Да, - киваю твердо. - Я не в состоянии сегодня работать. А ты?

- И я, - признается друг.

- Ну что? Тогда переодеваемся, берем вещи и погнали? - предлагаю.

- Я вызову такси, - безапелляционно заявляет друг.

- Нам по пути, - пожимаю плечами. - Отличный вариант, кстати.

Садиться за руль в таком состоянии, как у нас сейчас довольно опасно…

- Тогда погнали!

Глава 25. Сергей

Стараясь сильно не шуметь, открываю входную дверь и переступаю порог не издавая особого шума. Захожу в свою квартиру.

Таня и Агата должны спать, ведь время обед. Не хочу потревожить чуткий сон, он им обеим очень сильно нужен.

Осматриваю коридор, но к своему удивлению обуви Тани не вижу и это меня напрягает, в голову закрадываются не самые приятные мысли и я старательно гоню их прочь. Не могла же она бросить мою дочь и уйти?

Прислушиваюсь.

В квартире стоит гробовая тишина и это напрягает еще сильнее.

Либо, действительно, никого нет, либо девочки спят. Я очень надеюсь, что мое второе предположение верно.

Ну не могли ж они уйти в конце-то концов. Куда? Таня не идиотка и не станет без крайней необходимости вытаскивать лихорадящего ребёнка на улицу.

Прохожу в комнату, в нос ударяет запах рыбного супа и этот запах меня напрягает еще сильнее. Насколько я помню, Таня ненавидит его и понимаю, что вряд ли станет варить.

Рыбный суп обожает моя мать. Она считает, что в нем гораздо больше пользы, чем в курином.

Иду в спальню. Там на широкой кровати спит моя дочь. Одна.

Мда…. Круто.

Только делаю шаг по направлении к двери и собираюсь уйти, достаю телефон для звонка, как слышу шелест за своей спиной. Оборачиваюсь.

- Таня? - удивленно смотрю на сидящую в кресле девушку. Ее растерянный и заплаканный вид разрывает сердце.

- Шшшш, - прося тишины подносит палец к губам.

Киваю соглашаясь.

Жестом показываю на дверь, прошу выйти, нам надо поговорить. Таня медленно поднимается с кресла, проверяет Агашу и только убедившись в том, что у малышки нет температуры, идет следом за мной. Плотно закрывает за собой дверь, старается избежать лишнего шума.

- Привет, - произносит осипшим голосом. По опухшим, покрасневшим глазам понимаю, что она плакала.

- Как дела? - спрашиваю пристально всматриваясь в ее лицо.

- С Агашей всё хорошо, - принимается вводить меня в курс дела. - Ты как вчера вечером ей дал жаропонижающее, так больше температура не поднималась.

- Совсем? - щурюсь.

- Тридцать семь и два, - называет точные данные. - Но сам знаешь, это нормально.

- Нормально, - соглашаясь киваю.

Продолжаю всматриваться в ее лицо. Таня расстроена и печальна.

Пусть я очень устал и едва стою на ногах, но ее грустный вид не дает покоя. Если с Агашей все в порядке, с Любочкой тоже, то тогда почему она такая? Никак не пойму…

Танечка сейчас выглядит потерянной, а от ее полного боли взгляда у меня сжимается сердце.

- Танюша, что случилось? - спрашиваю в лоб.

В голове нет ни единой более или менее подходящей причины для такого расстройства.

- Все хорошо, - сдержанно отвечает и отводит в сторону глаза. Отворачивается.

Подхожу вплотную, бережно беру ее за подбородок и разворачиваю к себе лицом, заставляю посмотреть мне в глаза.

Она подчиняется.

Встречаемся взглядами и я снова тону в ее невероятно выразительных глазах, негатив и ее предательство остаются где-то на отголосках сознания, чувства выходят на первый план. Едва сдерживаюсь, чтобы не впиться поцелуем в ее сочные губки.

Как же я соскучился по поцелуям с ней… Они вкуснее самого ароматного нектара на свете.

- Танюш, - говорю, а у самого голос хрипит. Сглатываю, чтобы хоть немного прочистить горло. - Что случилось? Я ведь вижу, - мягко давлю и внимательно слежу за реакцией, она должна многое рассказать. В конце концов, я должен разобраться в причине ее состояния.

Танечка закусывает губу, а я едва перебарываю в себе желание самому прикусить манящую розовую плоть. В памяти всплывают горячие обрывки прошлого и сдерживаться становиться просто невыносимо.

- Вчера вечером пришла твоя мать, - ее слова окатывают меня словно ушат ледяной воды. Тут же выбрасывают прочь все мечты и возвращают в суровую реальность.

- В смысле приходила? - охреневаю не сводя с девушки удивленный взгляд. - Она не должна была тебя побеспокоить.

Моя мать должна была находиться на службе до самой ночи, а потом рано утром бежать на следующую.