Кэти Свит – Без права на ошибку. Спасти свою дочь (страница 16)

Я должен знать!

– Звонил биологический отец Вики, – говорит еле слышно. Ее всю трясет.

Замолкает. Делает глубокий вдох.

Вижу, как тяжело ей даются слова, но ничего не могу с этим поделать.

– И? – не выдерживаю паузу. На мой взгляд, она слишком сильно затянулась.

Мне действительно важно услышать ответ. Я не понимаю, как можно столько времени все держать в себе и ни с кем не делиться произошедшим?

– Он требует отдать ему дочь, – признается в итоге.

– Что?! – едва успеваю себя остановить и не повысить голос. Вика спит, а мое возмущение ее уж точно разбудит.

Силой воли гашу всплеск эмоций, я их скручиваю в бараний рог и запихиваю в то место, откуда они вылезли.

Еще не хватало им поддаться и наделать ошибок.

– На каком основании он выставляет требование? По документам Вика твоя, и теперь никто не сможет ее у тебя отобрать, – твердо заявляю. Я дико зол и не собираюсь скрывать этого.

– У нас был контракт, – говорит Настя, потупив взор.

– Он утратил силу после того, как биологические родители отказались от ребенка, – поясняю.

Настя может думать что угодно, но я-то знаю, ни один из «заказчиков» не станет рисковать и оставлять даже маленький шанс на случайность.

Подобные контракты составляются узкопрофильными юристами. Они проработаны от и до. Ни единой оплошности в договоре быть не может, ведь они проверяются вплоть до каждой запятой.

– Сама-то как? – выждав паузу, спрашиваю у стоящей перед собой девушки.

Руки не слушаются, я должен ее отпустить, но все не выходит.

Эмоции оказались сильнее, чем я думал прежде.

Стараюсь показывать свое участие и готовность прийти на помощь, но тем не менее хочу держаться чуть в стороне. В конце концов, того требует врачебная этика.

Настя поднимает взгляд и смотрит мне в глаза, а заглядывает прямо-таки в душу. Сердце аж замирает.

Я не могу оставаться в стороне, когда Настя в беде. Пусть говорит, что хочет, но она никого не обманет. Мы друг другу не чужие люди, и пора сей факт просто признать.

В конце концов, прошлое не изменишь. Не так ли?

Случилось нечто такое, над чем она не властна и чего очень боится. Я просто обязан помочь.

Обеспокоенно смотрю на девушку, пытаюсь придумать, как ей помочь, но в голову ничего путного не приходит.

Ведь когда ты совсем не в курсе ситуации в целом, переживаний и проблем, то ничего не получится. Своими попытками помочь девушке я скорее наврежу.

Без четкого понимания ситуации разве можно ее исправить?

Вряд ли. Особенно, когда дело касается тонких линий закона.

Видеть страдания Насти стало для меня самым настоящим испытанием.

Смотрю на нее и не могу оторвать взгляд. В груди появляется незнакомое ранее чувство, и оно мне не нравится. Щемит. Трудно дышать.

Такое ощущение, словно мое сердце зажали в тисках и не хотят отпускать, не удержавшись растираю грудную клетку.

Переживаю. Очень.

Настя поворачивается и смотрит на меня заплаканными глазами.

– Мне так стыдно, – произносит, опуская глаза на свои переплетенные руки. – Это был нервный срыв. Прости. Я со всем разберусь.

– Как? – не сдерживаясь, усмехаюсь.

– Как-нибудь, – поднимает плечами. – Не впервой.

Последняя ее фраза что-то ломает во мне.

Глава 19. Настя

Дима ушел, а я чувствую себя опустошенной. Сил больше нет, и это состояние меня убивает. Проходит день, ночь, наступает следующий день, но Ланской почему-то больше к нам не приходит.

Сначала я придумывала всевозможные уважительные причины, а после поняла – ему не до меня. В отделении Димы нет и до понедельника он не появится, дежурить будут другие.

Мне остается только продолжать ответственно и в полной мере выполнять распоряжение врача.

Но, как бы я ни старалась, все равно с завидной периодичностью смотрю на дверь и прислушиваюсь. Мне очень хочется услышать знакомый голос, снова поймать на себе взгляд внимательных серых глаз.

Но вместе с тем я каждую секунду жду, что откроется дверь и в палату войдет жена биологического отца моей дочки. Морально готовлюсь к столкновению с ней.

Уверена, мне придется несладко, ведь там далеко не простые люди, и связи у них соответствующие. Мне такого влияния, как у них, век не видать.

Но вместе с тем я точно знаю, что, как бы ни напирали на меня, от Вики ни за что не откажусь. Буду бороться до последнего!

– Юлька, привет! – набираю свою подругу. Мне нужно выдохнуть, а Юля – это тот самый человек, который зарядит оптимизмом по полной.

Она, даже находясь в самой глубокой яме, найдет чему радоваться. Живчик мой.

– Наконец-то ты позвонила! – в динамике раздается счастливый голос. – Я уже собиралась сама набрать, пусть ты и просила этого не делать. Но удержаться больше не могла.

– Удержалась же, – смеюсь негромко. Нависаю над детской кроваткой, смотрю на свою малышку и улыбаюсь ей. Викуля не спит.

Малышка с интересом рассматривает нарисованные на стене цветы. Они яркими пятнами выбиваются из общего бледного тона и притягивают внимание, видимо поэтому малышка не сводит с них взгляд.

– Спасибо, – улыбаюсь.

Сейчас, когда на проводе моя неунывающая Юлька, а перед глазами лежит дочка и заинтересованно разглядывает палату, мне становится значительно лучше, чем несколько часов назад.

Я забываю про тревогу, про разговор с биологическим отцом Вики и про предстоящее противостояние. Болезни и трудности тоже отходят в сторону.

Не хочу даже думать про них.

Сегодня уже закончилась рабочая неделя. В отделении была большая выписка, множество счастливых пациентов отправились домой, новых не поселили, и теперь вечером здесь полнейшая тишина.

Порой мне кажется, что на все отделение осталась всего пара малышей с мамами, Вида, да я.

– Рассказывай, как ты? Как малая? Что врачи говорят? – засыпает вопросами подруга. Она всегда жизнерадостна, и сейчас ее оптимизм как никогда нужен мне.

– Мы нормально, – начинаю делиться с Юлькой своими переживаниями. Она внимательно слушает меня и не перебивает. – А, когда позвонил биологический отец Вики, то у меня случился нервный срыв. Если бы не Дима, то не представляю как успокоилась. Он мне очень сильно помог.

– Дима? – заинтересованно переспрашивает. – Это не тот ли врач, которому ты названивала несколько дней? М? – В голосе подруги прям звучат своднические нотки. Закатываю глаза и смеюсь.

– Юль, отстань! – отмахиваюсь.

– Вот почему сразу отстань? – игриво возмущается. – Может быть я хочу помочь тебе наладить личную жизнь.

– Опять? – обреченно вздыхаю.

– Не опять, а снова, – важно заявляет. – Вот я, например, познакомилась кое с кем, – заговорщицки шепчет.

Ее голос полон энтузиазма и восторга.

– И? Где подробности? – не могу не порадоваться за подругу. Неужели она, наконец, смогла забыть своего бывшего-козла?

– Вернешься и все расскажу! – обещает. Я же чувствую ее приподнятое настроение и не замечаю, как мое тоже начинает подниматься. – Сейчас пока не хочу говорить. Не хватало еще сглазить.