Кэти Холт – Мой невыносимый соавтор (страница 2)

– Тише, тише. – Ида поднялась со своего места во главе стола и сердито на нас посмотрела. Ее вряд ли можно было бы назвать грозной, но после нашего с Эйденом первого спора она показала, насколько страшна в гневе. Когда она злилась, как сейчас, облако ее рыжих кудряшек становилось похожим на пламя.

Мы с Эйденом вернулись на места, как двое насупившихся пятилеток. Я скрестила руки на груди, изо всех сил сдерживая желание показать ему язык. Семестр только начался, но между нами все еще ощущалось прошлогоднее напряжение, и я знала, что остальные в классе тоже это заметили. Что бы я ни сказала, он всегда был не согласен, так что я отвечала тем же. Уверена, о наших баталиях на мастерской в прошлом семестре до сих пор ходили слухи.

– Давайте не будем переходить на личности. Не забывайте: это все-таки безопасное пространство для обсуждения наших работ. – Ида выразительно на нас посмотрела. – Мы должны уважительно относиться к содержанию любого текста, независимо от жанровых предпочтений.

Она принялась делиться своими мыслями по поводу моей главы, но я так взвинтилась из-за Эйдена, что никак не могла сосредоточиться. Ида закончила говорить, и обсуждение перешло к чьей-то еще работе, а я уставилась на Эйдена, изо всех сил желая ему сгинуть с глаз моих. Он на миг встретился со мной взглядом, скривился в отвращении и вернулся к Иде.

Я сжала руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь, и поклялась, что однажды напишу персонажа по имени Эйден, которого убью самым изощренным и мучительным образом. С другой стороны, настоящему Эйдену скорее всего такое слишком понравилось бы.

– Не забудьте доработать свои фабулы до конца недели, потому что дальше мы плотно сядем за рукописи, – сказала Ида. – Звучит пугающе, знаю, но нам предстоит марафонский забег по завершению ваших романов. Вы знаете мои часы для консультации на случай, если возникнут проблемы. До следующей встречи.

– Рози, пойдешь с нами выпить? – спросила Джесс, пока я собирала все бумаги с полученными сегодня комментариями в свою сумку.

Мы с Тайлером, Логаном и Джесс часто собирались после занятий в находившемся неподалеку баре под названием «Причудливый паб». С Джесс я быстро сдружилась в нашем первом семестре: мы вместе переживали из-за дедлайнов и неистово творили в многочисленных кафе Гринвич-Виллидж. Тайлер был объектом ее студенческой влюбленности. Мы пересекались с ним несколько раз в библиотеке и в Доме писателя, пока прошлой весной он не вошел в двери нашей мастерской. Джесс в тот момент чуть не свихнулась, и я, как настоящая подруга, однажды пригласила его и Логана выпить с нами. После этого наша группа сложилась сама собой.

– Сегодня не смогу, – извиняющимся тоном сказала я. – У меня дополнительная смена в «Убежище». В следующий раз? – Тут я мельком взглянула на Тайлера через стол и шепнула Джесс: – Сегодня твой шанс.

Джесс закатила глаза:

– Если бы. Я ему не интересна.

– А мне кажется, еще как интересна, – настояла я. – Но если не хочешь сегодня, обещаю, в следующий раз буду у тебя на подхвате.

– Да, пожалуйста, – сказала она и ушла.

Я взглянула на телефон и поморщилась. Если хочу успеть на поезд и не опоздать на работу, до Юнион-сквер придется бежать.

– До встречи завтра на консультации, Ида, – сказала я, выходя из аудитории.

Ида по-доброму улыбнулась.

– Возьми с собой главу и отзывы.

Наши мастерские проходили недалеко от Пятой авеню, в Доме писателя имени Лиллиан Вернон. С улицы ничто не выдавало в нем здания факультета литературного творчества Университета Нью-Йорка. Это был симпатичный таунхаус с крошечными классными комнатами, и мне безумно нравилось проводить здесь время. После занятий, когда я спешила на поезд сквозь толпы Пятой авеню, я чувствовала себя настоящей обитательницей Нью-Йорка. В городе только-только начиналась осень, и я наслаждалась каждым опавшим листом, шуршавшим у меня под ногами, каждым оттенком коричневого на фоне цементных зданий.

Больше всего в Университете Нью-Йорка мне нравилось то, что весь город был для нас как студенческий городок. Это же, по совместительству, мне совсем не нравилось. Пробираться приходилось не только через толпы студентов, но еще и деловито спешивших куда-то ньюйоркцев и туристов, на каждом третьем шагу останавливавшихся, чтобы сделать фото.

Я старалась двигаться вместе с потоком. Поначалу мне было трудно привыкнуть к стремительному темпу Нью-Йорка. В Теннесси все шло прогулочным шагом: мы даже не думали о суете и никуда не спешили, неторопливо здоровались чуть ли не с каждым встречным. В Нью-Йорке все было совсем иначе.

Вопреки всей своей южной натуре, я прибавила шагу, чтобы успеть на прибывающий через две минуты поезд 6-го маршрута.

– Куда спешишь, Розалинда?

Голос Эйдена заставил меня подпрыгнуть. Он был почти на фут меня выше, но все равно как-то ухитрился застать меня врасплох.

– В ближайший туалет. Меня тошнит от твоего одеколона, – мило ответила я. Какой-то парень, двигавшийся нам навстречу, протиснулся между нами и толкнул меня в плечо. Практически с ног сбил, но Эйден уверенно подхватил меня и не дал мне упасть.

– К твоему сведению, одеколон итальянский, – сказал он, задирая подбородок. Он успел надеть черный свитер и выглядел теперь по-осеннему уютно. Я поспешила выкинуть эту мысль из головы.

– К твоему сведению, это претенциозно.

Мы наконец добрались до Юнион-сквер и вместе спустились по ступенькам на краю парка. Когда мы оба приложили телефоны к турникетам, я нахмурилась. На этой станции я бывала каждые понедельник и среду после занятий и Эйдена ни разу здесь не замечала. Он шел со мной рядом, и я украдкой бросила взгляд в его сторону. Если бы он решил меня убить, то не стал бы это делать на людях. Так ведь?

Он остановился рядом со мной на платформе в ожидании поезда. Я взглянула на него, потом на рельсы и сделала несколько шагов назад. На всякий случай.

Мы стояли молча, окруженные низким гулом проносящихся неподалеку поездов. Наконец я не выдержала и подозрительно к нему обернулась.

– Ты что, меня преследуешь? – спросила я, опустив руки на бедра и изо всех сил стараясь выглядеть устрашающе, хотя чтобы взглянуть ему в глаза, мне пришлось вытянуть шею.

Он насмешливо на меня посмотрел:

– А кто сказал, что это не ты меня преследуешь?

– Тебе разве нужен 6-й маршрут? – недоверчиво спросила я. – Раньше я тебя здесь после занятий не видела.

Он удостоил меня еще одного взгляда.

– Нет.

– Вот видишь? Ты меня преследуешь.

Мимо нас пронесся поезд, и от движения воздуха мои волосы упали мне на лицо. Эйден наклонился ко мне сквозь шум и усмехнулся, глядя мне в глаза:

– Это маршрут L.

– И надо тебе вечно действовать мне на нервы? – протянул я. – Не надоело еще?

Она прищурилась. Разозлись она еще сильнее, думаю, у нее пар из ушей пошел бы.

Ее руки сжались в кулаки. Будь она повыше, возможно, я бы взволновался. Но это было немножко мило.

– И надо тебе вечно вести себя по-уродски?

Я сделал вид, будто задумался над вопросом.

– Да. Надо.

Глава 2

– Извини, знаю, я опоздала, – заглянула я в офис, когда добралась до работы. – Села не на тот поезд, потом заблудилась, и мне все еще нужно было переодеться…

– Все в порядке, Рози, это какие-то несколько минут. – Люк, мой начальник, на меня даже не взглянул. Только небрежно махнул рукой и сказал: – В баре все равно пусто. Просто начинай свою смену.

В Нью-Йорк я переехала спонтанно. В Роджерсвилле, моем родном городке в Теннесси, жило меньше пяти тысяч человек, поэтому Нью-Йорк стал для меня абсолютно новым миром. В этом месяце я отмечала годовщину своего переезда, и этот год прошел куда тяжелее, чем я ожидала. Здесь я не могла положиться на южное гостеприимство и быстро научилась не смотреть на жизнь сквозь розовые очки. Как бы сложно мне ни было, я чувствовала, что наконец подстроилась и нашла свое место в городе.

– Опаздываем, значит, а? – Алекса наклонилась ко мне через бар, покачивая темно-каштановым каре, обрамлявшим ее улыбающееся лицо.

– Эйден, – ответила я, надевая маленький белый фартук. – Отвлек меня по пути с занятий, и я оказалась на платформе L вместо 6-й.

– ¿Cómo te distrajo? [1] – сказала Алекса, поигрывая бровями.

– Ну тебя, ты же знаешь, что я имела в виду. – Я закатила глаза и обернулась к уставленной различным алкоголем и стаканами стене, чтобы сделать ей «Ширли Темпл», как обычно перед сменой. Алекса была не из романтичных. Если я верила в любовь с первого взгляда, то она проповедовала хороший секс. Лучшим сексом в ее понимании был секс по ненависти.

– Если он так хорош, как ты говоришь…

– Я никогда не говорила, что он хорош, – возмутилась я, отправляя коктейль скользить по деревянной барной стойке.

Она легко поймала стакан и поднесла его к губам.

– Еще как говорила. Каждый раз говоришь: краснеешь, когда речь заходит о нем и когда обязательно упоминаешь его зеленые глаза.

– Зеленые, как сопли.

Алекса рассмеялась, запрокидывая голову. Ее темные глаза засияли от радости.

– Однажды ты поймешь, что я права. От любви до ненависти – один шаг, Рози. Один шаг.

– Ничего не один, – пробормотала я.

Хотя если честно, прошлой осенью я была немного влюблена в Эйдена Хантингтона. Джесс притащила меня на какие-то студенческие чтения, в которых участвовал Тайлер, и Эйден тоже там выступал. Тогда я увидела его впервые, и он, неоспоримо, был красив: широкоплечий, с темными волосами. В зале было тусклое освещение, но я рассмотрела квадратную челюсть и зеленые глаза. Увидела, когда он повернулся ко мне в профиль, что его нос самую чуточку вздернутый. Не сдержалась и сделала его в своем воображении героем любовного романа.