Кэти Ффорд – Свадьба в деревушке (страница 20)

Лиззи ласково улыбнулась. Дольше откладывать ответ было уже невозможно.

– Сказать по правде, я подумываю о том, чтобы остаться в Лондоне. Я бы хотела найти какую-нибудь работу. В конце концов, вы столько денег потратили на то, чтобы я научилась готовить, и мне кажется, будет правильно, если я что-то заработаю, чтобы оправдать эти затраты.

Оба родителя недоуменно уставились на нее, слегка приоткрыв рот. Лиззи вроде бы с ними и не спорила – но и не кивала в знак согласия, как обычно.

– О! Вы обязательно должны услышать, где я побывала вчера! – решительно продолжала Лиззи, все так же сияя улыбкой. – Я стояла за стойкой с антиквариатом на знаменитом рынке Портобелло! Это известнейшее место! – добавила она, ожидая, когда же ее родители перестанут походить на перепуганных рыбок.

Отец первым обрел дар речи.

– За антикварной стойкой? Как ты там оказалась?

– Солнышко мое, – обратилась к ней мать, – а эти антиквары достаточно уважаемы в обществе?

– О да! Конечно! Помнишь Александру? Она приезжала со мной сюда. Так вот, у нее на пару с другом – торговая палатка на Портобелло. И я им вчера там помогала. Я пришила одной покупательнице прелестные пуговицы на платье, и она была ужасно довольна.

– Не сомневаюсь! Ты всегда умела управляться с иголкой, – сказала мама.

– И со швейной машинкой, – присовокупила Лиззи. У нее всякий раз создавалось впечатление, что мать была бы намного счастливей, если бы ее дочь просто расшивала салфетки для подносов да делала матерчатые сумочки для бельевых прищепок к ярмаркам рукоделия, в которых так активно участвовала миссис Спенсер.

– Да, ты и впрямь сшила себе несколько очень милых платьиц, – признала мать.

– А еще мне удалось внести небольшие изменения в жакет с юбкой, чтобы ты в них выглядела наряднее, правда? Если не ошибаюсь, мы поменяли там пуговицы.

– Элизабет, тебя не затруднит передать мне кувшин с водой? – попросил отец, хотя Лиззи сидела довольно далеко.

Она протянула кувшин матери, а та уже передала его отцу.

– Много тебе удалось сделать в саду, пап? Или было пока слишком холодно?

– Милая, теперь у нас садом занимается мистер Эдвардс. Неужели ты забыла? – Судя по голосу, миссис Спенсер была сильно разочарована таким провалом в памяти у дочери.

– Ах да! Мне просто очень нравилось в детстве вместе с тобой возиться в саду. У меня ведь был даже собственный кусочек сада, помнишь?

Лиззи недоумевала: почему же так туго вдруг пошел их разговор? Ведь перед ней сидели ее родители, и у всех у них определенно было что друг другу сказать!

– О! – озарило ее. – В том доме, где я живу, мы собираемся устроить вечеринку. И сейчас мы как раз продумываем меню.

Первый раз с начала их ланча мать Лиззи как будто расслабилась.

– Что ж, если ты хочешь услышать мой совет…

– Да, мама, пожалуйста!

– Начать вам следует с чего-то очень простого – например, подать запеченный грейпфрут с вишенкой в середине. Это аппетитно выглядит и довольно легко готовится.

Лиззи кивнула, уже рисуя в воображении лица других обитателей их дома, когда она озвучит им это предложение.

– А затем подать «Коронацию»[30]. Это блюдо ставят на стол холодным, что намного проще, если нет официанта с тележкой.

– А что лучше сделать к пудингу? – спросила Лиззи.

– Неизменно самый что ни на есть лучший десерт – это шоколадный мусс. И его, кстати, тоже можно приготовить заранее.

Лиззи кивнула. Шоколадный мусс и впрямь всегда получался удачным, так что это была хорошая идея.

– Спасибо, что подкинула мне эти идеи, мама! Крайне полезные советы.

– Я полагала, что как раз на курсах вас всему этому и научат, – сказала мать. – А кого вы собираетесь пригласить?

– Девушек с нашего курса, – ответила Лиззи. – И их молодых людей, у кого они есть. Разумеется, постараемся собрать четное число.

– Ну, лучше, если оно будет поменьше, – посоветовала мать. – Иначе будет слишком сложно с угощениями, каким бы простым ни было меню.

– И не переусердствуйте с выпивкой, – вставил отец. – Стаканчик шерри для начала – девушкам послаще, мужчинам посуше. А затем еще бокальчик-полтора на человека.

Лиззи согласно кивнула, вспоминая то несметное количество алкоголя, что подавали на вечеринке у Ванессы.

– А что, если сделать канапе? Или просто подать чипсы?

– Лично я всегда очень неравнодушен к хрустящим сырным палочкам, – произнес отец.

– Но их очень уж замысловато делать, дорогой, – возразила мама.

– Ну, Элизабет же ходит на специальные курсы, так что для нее это должно быть очень просто.

– Думаю, с сырными палочками я вполне справлюсь, – сказала Лиззи. – Мадам Уилсон часто заставляла нас упражняться в выпечке, и у меня это очень даже неплохо выходит, насколько я могу судить.

Лиззи заметила, что родители по-прежнему смотрят на нее как-то странно. Сперва ее это немного озадачило, но потом Лиззи поняла, что сегодня она щебечет за столом больше обычного, и для них это крайне непривычно. Она, в свою очередь, тоже удивилась, что родители не особо стремятся к разговору. Видно, заявление дочери о том, что она не собирается возвращаться домой после окончания курсов, явилось для них неожиданностью. Хотя открыто они этого не запрещали – но примерно такой реакции она, в сущности, и ждала.

– Александра нам понравилась, – сказала мама, когда отца вынудили съесть последние ломтики жареной картошки. – И мне приятно думать, что у тебя такие подруги, как она. А какого рода работой ты предполагаешь заняться?

– Я бы хотела применить на практике все то, чему научилась у мадам Уилсон, – сказала Лиззи. – Одна из моих новых подруг, Мэг, только что нашла подработку в фирме, занимающейся кейтерингом, то есть обслуживанием банкетов и праздничных ужинов. По вечерам она будет работать у них официанткой, но надеется, что очень скоро ей доверят и приготовление канапе. Ведь с ними столько возни!

– А она учится на тех же курсах, что и ты? – уточнил отец.

– Да. Ее мама давно овдовела и растила ее одна. А к нам в дом Мэг привезла прелестную маленькую собачку. И мы все ее очень полюбили.

– Мне совсем не нравится мысль, что ты будешь работать официанткой, – медленно произнесла мать.

– Это совсем не то, что быть официанткой где-нибудь в кафе или ресторане, – поспешно сказала Лиззи, зная, что ее мать уже рисует в воображении свое единственное дитя в черном платье с белым фартучком и в маленькой шляпке, все время сползающей на глаза. – Здесь все очень достойно. Другие работающие там девушки – все из приличных семей. Они туда устраиваются, потому что хотят заработать дополнительные карманные деньги – на одежду и всякие женские мелочи. – Она увидела, что родители глядят по-прежнему непонимающе. – Мэг вам обязательно понравится, как только вы ее увидите!

Мать сдержанно улыбнулась:

– Пойду-ка принесу десерт. Сегодня твой любимый, солнышко. Ананасовый пирог-«перевертыш».

На самом деле ей никогда не нравился ананасовый «перевертыш», но поскольку, когда мать впервые его испекла, Лиззи из вежливости сказала, что это невероятно вкусно, то теперь уже не могла отступить от своих слов.

Впрочем, спустя пару часов, уже к чаю, мать поставила на стол ее действительно любимое лакомство – бисквит Виктории[31] с джемом.

– Ой, мам! Какая прелесть! Он у тебя такой воздушный!

– Называй меня лучше «мама» или «мамочка», моя радость. Так, как называла всегда. Но мне очень приятно, что он тебе понравился. Ты же у нас теперь знаток! – воздела палец мама.

– Ты всегда была мастером по бисквиту Виктории, мамочка! – воскликнула Лиззи и тепло улыбнулась матери, надеясь, что та не сочтет ее похвалу неискренней.

Почему же ей так нелегко давался этот день? Лиззи поймала себя на мысли, что ей уже не терпится вернуться обратно в Лондон, что хочется скорее покинуть то место, которое она всегда считала родным. Она горячо любила своих родителей, но сейчас уже глубоко сомневалась, что сможет когда-то снова с ними жить.

Лиззи поднялась в свою комнату посмотреть, не надо ли ей что-то взять с собой в Лондон, когда мать тоже вошла в спальню и села на кровать.

– Присядь. Давненько мы с тобой не болтали вдвоем, как мать с дочерью.

Лиззи положила платье, что держала в руках. Само платье ей не нравилось, но у него была очень широкая юбка, и Лиззи уже задумалась, сможет ли она себе что-то из нее сшить.

Мама похлопала ладонью по кровати, и Лиззи сразу же мысленно вернулась к той поре, когда миссис Спенсер решила поведать ей о «реальностях нашей жизни» – о месячных и о том, откуда берутся дети. К счастью, Лиззи уже все об этом знала: мамина лекция была настолько неловкой и полной всевозможных эвфемизмов, что девочка могла так никогда и не узнать, как все в действительности происходит.

Сейчас же ее мать держалась куда более уверенно.

– Я лишь хочу, чтобы ты меня успокоила. Если ты останешься после окончания курсов в Лондоне и найдешь себе работу официантки – окажешься ли ты в таком обществе, чтобы встретить достойного мужчину?

– Что ты подразумеваешь под «достойным»?

Лиззи на самом деле и без того прекрасно знала ответ, однако она была вчерашним подростком и – даже по маминым стандартам – слишком уж юной, чтобы всерьез помышлять о браке.

– Солнышко, не изображай наивность! Я имею в виду молодого человека с хорошими карьерными перспективами. Того, с которым ты будешь как за каменной стеной, который сможет обеспечить тебя в жизни самым лучшим. Быть может, врач, имеющий обширную частную практику и впоследствии способный стать консультирующим специалистом. Но только не обычный терапевт, врач общей практики – с таким кончится тем, что ты просто станешь его регистратором, что вообще никуда не годится. Или, быть может, человек из Сити. Или адвокат. – Мать улыбнулась, с удовольствием перебирая мнимых претендентов на руку ее дочери.