Кэти Эванс – Реми (ЛП) (страница 12)

— Ага.

Медленно, я окунаю ее ногу глубже, и она полностью напрягается, а с ее лица исчезают все эмоции. Я разрываюсь между желанием перестать мучить ее и вылечить ее лодыжку.

— Добавить больше воды?

Она качает головой и затем удивляет меня, когда засовывает ногу полностью в воду.

— Вот черт! — выдыхает она. И я знаю, что должен удержать ее ногу там несмотря ни на что, но мой инстинкт защитить ее настолько усилился, что я вытаскиваю ее ногу из воды, прижимая ее к своему прессу, чтобы согреть теплом своего тела. Мои мышцы от неожиданности сжимаются, а ее широко раскрытые удивленные золотые глаза в шоке останавливаются на моем лице. Каждый из ее крошечных холодных пальцев обжигает мою кожу, а я так хорошо научил свое тело принимать боль, что мне хочется почувствовать их ближе. Я охватываю рукой ее стопу и удерживаю.

Она затаила дыхание. От холода. Или из-за меня? Ее голос также звучит слабо.

— Не знала, что ты занимаешься педикюром, Реми.

— Такой уж у меня фетиш.

Я лениво улыбаюсь, затем вытаскиваю кубик льда и нежно провожу им по ее лодыжке. Убеждаюсь, что ее кожа не горит, когда я это делаю, и я двигаюсь достаточно медленно, чтобы слышать, как ускоряется ритм ее дыхания. Перевожу свою руку на стопу и массирую пальцем изгиб, продолжая ласкать ее кубиком льда.

Ее голос дрожью проходит сквозь меня, будто перышком поглаживая мои внутренности.

— Ты и маникюр умеешь делать?

Я поднимаю взгляд на нее на кровати, смотрящую на меня так, как смотрят женщины, когда хотят отдать себя, и хищник во мне настолько готов, что я тоном своего голоса позволяю ей узнать, о чем я думаю, что я действительно хочу, когда говорю:

— Давай я сначала закончу с ногой, а потом займусь всем остальным.

Я продолжаю свои действия со льдом и, когда прикосновение ее ноги к моему прессу ощущается, как ласка, сквозь меня проходит удар молнии.

— Уже лучше? — хрипло спрашиваю я, а мой мозг кричит мне поцеловать ее. Она выглядит так, будто хочет этого. Ее розовые губы раскрыты. Ее глаза сияют от жара, когда она смотрит вниз на меня. Ее нога на моем животе ласкает квадратики моего пресса, причем не случайно. Мои руки охватывают ее ногу, и я жажду опустить голову и облизать ее пальцы, изгиб ее ноги, вверх по ее ноге. Мне хочется снять этот облегающий комбинезон с ее тела, почувствовать ее кожу своими губами, пальцами, костяшками пальцев, ладонями. Меня тянет к ее силе и сладости, ее смелости, которая пробуждает во мне желание прижать и дразнить ее, которая вытаскивает меня из моей собственной пещеры, моих собственных стен, если только для того, чтобы поймать ее и занести обратно в пещеру вместе со мной.

Я не знаю, как это называется, или может, знаю.

Это единственное в жизни, с чем я не хочу бороться.

Впервые в моей жизни я думаю о чем-то, кроме траха и драки. Мне хочется позаботиться об этой девушке. Думаю о том, как хочу жестко ее трахнуть и мягко поцеловать, крепко держать и нежно посасывать, когда она резко говорит мне:

— Да, уже намного лучше. Спасибо тебе.

Мы занимаемся каким-то перетягиванием ее ноги, когда она пытается освободить ее, а я не слишком рад отпустить, и затем открывается дверь и появляется Диана.

— Вот ты где. Я должна накормить тебя, чтобы ты восстановил силы до завтра!

Я пялюсь на Брук, сбитый с толку, как черт и то, как она смотрит на меня, будто я вообразил себе связь между нами, чертовски запутывает меня. Какого черта? Прямо сейчас я мог бы поспорить на свою жизнь, что она хотела меня так же сильно, как и я ее. Я бросаю лед в ведерко и опускаю ее ногу.

— Мне жаль, что так вышло с твоей лодыжкой, — говорю я ей. Она хотела, чтобы я извинился и теперь получает это. — Не волнуйся, если не поправишься до боя.

— Нет. Это не твоя вина. Я буду в порядке, — спешит она сказать.

Я все еще сбит с толку, когда поднимаюсь.

— Я скажу Питу найти для тебя какие-нибудь костыли.

— Я буду в порядке. Так мне и надо, буду знать, как наезжать на деревья, — отвечает она, когда я направляюсь к двери.

Я останавливаюсь и смотрю на нее, пытаясь прочесть и, на мгновение, она смотрит на меня, выглядя такой же запутанной, как и я себя чувствую.

— Удачи, Реми, — говорит она.

Подавленный огромным разочарованием, я подумываю пройти через комнату и накрыть ее рот своим, даря ей настолько чертовски влажный и глубокий поцелуй, что в ее голове не останется сомнений о том, что она моя. Вместо этого, я провожу руками по волосам и выхожу, затем направляюсь прямо в свой номер, где знаю, что найду Пита либо за ноутбуком, либо с телефоном.

— Найди кого-то, чтобы осмотрел растяжение Брук. Достань ей какие-нибудь гребаные костыли. И организуй завтра после боя две машины, я хочу быть с Брук наедине, — я пересекаю гостиную в поисках еды.

Пит звонит консьержу.

— Желаешь «Эскалейд» или ты бы хотел, чтобы кто-то отвез тебя? — его крик застает меня на кухне, когда я поглощаю еду, приготовленную Дианой.

— Достань мне водителя, хочу, чтобы мои руки были свободными.

ПРОШЛОЕ

ОНА ДЕРЕТСЯ

Я разогрелся и полностью готов.

Делая растяжку для ног и подпрыгивая на месте, я сжимаю пальцы и поворачиваю голову в одну сторону, затем в другую. Райли поднимает три пальца вверх, и я готовлюсь выйти на три. После еще пары прыжков, я снимаю наушники, надеваю халат, а затем жду, когда слышу это:

— А сейчаааас, дамы и господа, приветствуем: неповторимый, Ремингтон Тейт «РАЗЗЗЗЗРЫВНООООООЙ»!

Продвигаясь по дорожке, выхожу, следуя за объявлением, затем запрыгиваю на ринг, снимаю халат и отдаю ее ребятам в углу. Шум становится громче, когда я распахиваю руки и поворачиваюсь вокруг, оглядывая свою толпу. Сотни голов повернуты в мою сторону, размахивают плакатами и всяким дерьмом в воздухе, когда от имени Разрывного содрогается потолок.

Мои руки все еще вытянуты, я продолжаю делать повороты, осматривая толпу, пока мои глаза не останавливаются на ней. Брук Дюма. Сидящей именно там, где я и хочу. Она в окружении фанаток, которых Пит с Райли приводили в мою комнату, и у них нет ни единого преимущества над ней. У нее распущены волосы, а ее улыбка, твою ж мать, ее улыбка только для меня. Я улыбаюсь ей в ответ, думая, «это для тебя».

Затем я сосредотачиваюсь на своем сопернике, жду звука колокола и нокаутирую его. Работая в поте лица, я валю второго бойца, третьего. На четвертом и пятом я продолжаю делать джебы, хуки, двойные удары, удары прямой мощности, вести борьбу, атаковать и защищаться.

На восьмом я блокирую мощный удар его левой руки, затем наношу удар по ребрам и заканчиваю с ним апперкотом в челюсть, что окончательно его вырубает с глухим стуком. Он пытается встать, но резко падает вниз.

Толпа взрывается, когда мое имя заполняет помещение.

— РРРРРРРААААААЗРЫВНОООООЙ! — рефери поднимает мою руку и у меня перехватывает дыхание, когда ринг-анонсер кричит, — Наш победитель, леди и джентльмены. Разрывнооой!

Крики почти оглушительны и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Улыбка на ее губах такая идеальная, что я не могу дождаться, когда поцелую их.

У меня уходит пять минут на то, чтобы принять душ и переодеться в отеле, затем я прохожу через лобби туда, где ждет Брук на заднем сидении черного «Линкольна». Забираюсь внутрь, закрываю за собой дверь и, когда я занимаю свое сиденье, касаюсь её руки. Я осторожно наблюдаю за ней, ища какие-нибудь признаки того, что она хочет отодвинуться.

Мы вливаемся в поток транспорта.

Брук до сих пор не возразила.

Так что я провожу подушечкой большого пальца по ее ладони, наблюдая за ее реакцией. Она делает быстрый вдох и то, как ее грудь поднимается в ее блестящем топе, делает меня твердым. Думаю о том, как провожу пальцем вверх по ее руке к тонкой шее, затем направляю его к этому пухленькому розовому рту, который хочу почувствовать везде на себе.

— Тебе понравился бой? — произношу я низким и хриплым голосом.

Она смотрит в окно, профиль её задумчивого лица заставляет меня хотеть чертовски умолять ее.

— Нет, мне не понравилось, — признает она, когда ее глаза, наконец, возвращаются к моим. — Ты был великолепен! Я в восторге!

Эти слова поражают меня такой радостью, что я смеюсь, хватаю ее руку, подношу к своему рту и провожу губами по маленьким горбикам костяшек ее пальцев, не отрывая от нее взгляда.

— Хорошо, — бормочу я, глядя ей в глаза. У меня идут все усилия на то, чтобы отпустить ее. Но я хочу, чтобы сначала она привыкла ко мне. Хочу, чтобы она почувствовала мой запах, почувствовала меня прямо здесь. Хочу, чтобы она почувствовала тепло моего тела и привыкла ко мне. К моему присутствию. Ко всему, что касается меня. Сейчас, когда я сижу рядом с ней, я хочу, чтобы это был последний раз, когда ее плечи были напряженными и жесткими.

Вскоре, мы доезжаем до клуба. Я помогаю ей выйти из машины и, когда она кладет свою маленькую руку в мою, я чувствую себя таким чертовским собственником, что не отпускаю ее. Хочу, чтобы каждый мужчина, смотрящий в ее направлении, знал, что она моя, черт возьми. Молча веду ее мимо вышибал к приватному залу в конце здания.

— Я заказал Питу приватный танец, — у дверей комнаты говорит мне Райли, и я разочаровываюсь, когда Брук незаметно освобождает свою руку от моей. — Ты же не против, это вроде, как подарок на день рождения? — спрашивает он меня.