Кэти Эванс – Любовный нокаут. Раунд 1 (страница 31)

– Во время следующего матча я твердо намерен одержать победу в ее честь и хочу, чтобы каждый из вас, кто незаслуженно оскорбил ее сегодня, подарил ей красную розу, сказав, что это от меня!

Тишина взорвалась восторженными криками и рукоплесканиями. Но больше всех радовалось мое сердечко: оно трепетало, словно птичка, бьющаяся о прутья моей грудной клетки, полное радостного недоумения, – я поверить не могла в то, что он только что произнес.

Он понес меня в гостиницу через весь холл, заботливо прикрывая плечами и руками, словно хотел защитить от всех невзгод. Внезапно нервное напряжение этого вечера дало о себе знать, и я принялась хохотать. Это, конечно, был хоть и истерический, но все же смех. Я продолжала смеяться и в лифте, и он нетерпеливо несколько раз нажимал на кнопки.

– А еще говорят, что фанаты Джастина Бибера ненормальные, – выдавила из себя я, все еще прерывисто дыша от пережитого шока.

– Прошу прощения за их ужасное поведение. Я действительно сегодня сильно разочаровал их, – произнес он хрипловатым голосом, аккуратно стряхивая остатки скорлупы с моей одежды.

Однако мой смех стих, когда я почувствовала его быстрое, сердитое дыхание на моих волосах на затылке. Оно было таким теплым, таким сладким. Я вдыхала его запах, и это сводило меня с ума. Как и все остальное в нем.

Изо всех сил стараясь подавить нервную дрожь, я обняла его за твердую, широкую шею и обрадовалась, когда стоявшая у лифта пара, уставившаяся на нас, словно мы были озабоченными, вдрызг пьяными подростками, предпочла не входить в лифт вместе с нами. Мне так не хотелось, чтобы он выпустил меня из рук, пусть даже это эгоистично с моей стороны. А самым главным доводом для наших несостоявшихся попутчиков стало свирепое выражение лица Реми, словно именно они швырялись в нас яйцами. Поэтому, когда он, придерживая дверцу лифта одной рукой, а другой прижимая меня к своей груди, предложил им войти в лифт, они оба отскочили и сказали: «Нет, спасибо».

Мы поднимались в лифте вдвоем, и я так и стояла, зарывшись носом в его шею.

– Спасибо тебе.

Он прижал меня к себе еще сильнее, и мной овладело такое чувство безопасности, что, будь моя воля, я бы целую вечность провела в его объятиях. Мне в голову пришло, что, если бы в день моей злосчастной травмы Ремингтон был бы рядом и так же прижимал меня к себе – возможно, никакое поврежденное колено не имело бы для меня значения. Ничто в мире не было бы важным, кроме его рук, обнимающих меня.

Пит и Райли все еще находились в пентхаусе, когда Реми открыл дверь и внес меня в комнату.

– Рем, что происходит, черт возьми? – требовательно спросил Пит.

– Парни, просто уматывайте отсюда. – Рем придерживал дверь, указывая им на нее одной рукой, а другой по-прежнему держа меня. – Я поступаю так, как считаю нужным, слышите? – рыкнул он.

Оба мужчины посмотрели на меня, как мне показалось, с довольно испуганным видом.

– Мы тебя услышали, Рем, – безропотно пробормотал Райли и побрел вслед за Питом.

– Вот и не забывайте об этом, черт возьми.

Он захлопнул дверь за ними и запер ее, чтобы никто не мог войти в президентский номер даже с ключом, а потом отнес меня в ванную комнату при своей огромной спальне.

Признаю, я еще не готова была покидать его объятия, и когда я переплела пальцы на его затылке, он все понял и продолжал держать меня на руках, даже пытаясь открыть кран.

Из душа полилась вода, он сбросил свои кроссовки, стянул с меня туфли и шагнул в душевую кабину вместе со мной.

– Давай-ка смоем с тебя эту гадость.

Он провел пальцами по моим мокрым волосам, и я сползла по его телу вниз, вставая на ноги. Ощущение воды, текущей по телу, было потрясающим, он стянул с меня платье через голову, и теперь я чувствовала его руки, скользящие по моему телу, даже через белье. Я закусила губу, пытаясь не реагировать на его прикосновения, но это было невозможно – они словно проникали мне под кожу. Ничего другого я не могла чувствовать и ни о чем ином не могла думать в тот момент.

Теперь мне было абсолютно безразлично, что Пит и Райли могут меня возненавидеть за то, что я сорвала Реми поединок. Что моя сестра не желает меня видеть. Даже по Мел я не скучала. И меня совершенно не беспокоило, что в скором будущем я могу лишиться работы.

Все мысли мои, все ощущения сосредоточились на этом мужчине, я почти не могла дышать, все тело застыло в радостном предвкушении. Куда теперь скользнут его руки? Какая часть моего тела ощутит прикосновение его мокрых пальцев к разгоряченной коже?

Он осторожно прикасался ко мне намыленными руками, и я почти задыхалась от сладостных ощущений, но, он, казалось, оставался невозмутимым. Он медленно намыливал мне руки, подмышки, между ногами, вернулся к шее, затем сорвал с себя майку и быстро натер мылом свое тело. Мускулы перекатывались на его мощных плечах. Я возбудилась, глядя на его соски.

– Поверить не могу, что твои фанаты обозвали меня шлюхой, – произнесла я, стараясь не думать, что стою в душе почти голая, а на нем только спортивные штаны и каждая мышца его мощного торса поблескивает от воды.

Он быстро намылил голову.

– Ничего, думаю, ты это переживешь.

– Думаешь, на это нужно наплевать?

– Абсолютно в этом уверен.

Теперь он пытался намылить мне голову шампунем, и все его столь желанное для меня внимание сосредоточилось на моих волосах.

– Но они теперь меня ненавидят, – сказала я, глядя ему в лицо. – Я не смогу присутствовать на твоих поединках, не боясь, что они меня линчуют.

Он схватил душ и направил воду прямо на мою голову. Я закрыла глаза и позволила мыльным пузырькам стекать по лицу, а когда открыла их, он смотрел прямо на меня. Струйки воды стекали с его квадратного подбородка, задерживались на ресницах. Он отбросил мокрую прядку волос с моего лба, и я почувствовала, как мое сердце бешено заколотилось.

Его ослепительно голубые глаза смотрели прямо на меня и сверкали гораздо сильнее, чем обычно. Как и я, он насквозь промок. Внезапно он сжал мое лицо ладонями и пристально посмотрел мне в глаза. Дыхание его было тяжелым и прерывистым. Его взгляд скользнул по моему носу, остановился на губах. Он погладил мои губы своим крепким, мозолистым большим пальцем. И эти движения отзывались в каждой клеточке моего тела.

– Этого никогда не случится, – произнес он странным, горячечным шепотом.

Я почувствовала неожиданную слабость, ноги мои подкосились, и меня покинули остатки воли. Я никогда не жаждала ничьего взгляда так, как жаждала его. Не нуждалась ни в чьих прикосновениях так, как в его прикосновениях. И не хотела ничего так мучительно, как хотела любви Ремингтона.

Мое горло болезненно сжималось, когда я заговорила.

– Тебе не стоило… так говорить им обо мне, Реми. Они могут подумать… что ты и я… – Я тряхнула головой, понимая, что мои пальцы покалывает в воде от невыносимого желания коснуться его мокрых взъерошенных волос.

– Что ты моя девушка?

Эти слова, слетевшие с его губ, и пристальный взгляд сверкающих голубых глаз заставили мой живот болезненно сжаться в спазмах неутоленной страсти. Я рассмеялась.

– Что в этом смешного?

Он открыл стеклянную дверцу душевой кабинки и обернул бедра полотенцем, легко сбрасывая мокрые спортивные штаны на пол. Вернувшись, он закутал меня в большое пушистое полотенце и отнес в номер. Устроив меня в центре кровати, он, нахмурившись, произнес насмешливым тоном:

– Тебе смешно при мысли о том, что ты можешь стать моей девушкой?

Он сунул руку под полотенце и стянул с меня мокрые трусики, потом бюстгальтер, а потом вытер волосы и все тело досуха. Его глаза больше не блестели так ярко.

– Ответь, это действительно смешно? – Он положил руки на мою грудь и принялся вытирать воду, все еще глядя мне в глаза. – Смешно, Брук? – настойчиво спросил он, продолжая смотреть мне в глаза.

– Нет! – Я выдохнула это слово, чувствуя, как вибрируют все мои нервные окончания. Он принялся вытирать меня между ног, и я приподняла бедра, не в силах противиться охватившему меня желанию.

Он провел полотенцем по моим ногам, и я облизнула губы, когда он наконец опустил голову – мои кости словно расплавились от невыносимой жажды. С особой заботой, очень осторожно он вытирал мою травмированную коленку, бережно проводя полотенцем по застарелому шраму. Мне оставалось лишь беспомощно наблюдать за ним, все мое тело плавилось от невыносимого внутреннего жара.

На одном из его маленьких коричневых сосков задержалась капелька воды, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы побороть непреодолимое желание потянуться к нему и лизнуть этот соблазнительный бугорок.

Мое сердце бешено колотилось, когда я протянула дрожащую руку и коснулась его головы.

– А ты когда-нибудь принадлежал кому-то без остатка? – спросила я едва слышно в тишине спальни.

Он поднял голову, и я почувствовала, как страсть пожирает меня изнутри. Он уже завладел моим сердцем и моей душой, и они теперь жаждали, чтобы он завладел и телом.

На его лице отражались сильнейшие эмоции, черты заострились. Он протянул руку, обхватил мой подбородок своей большой ладонью, и в этом прикосновении было столько же неприкрытой страсти, как и в его взгляде.

– Нет. А ты?

Мозоли его ладони царапали мою кожу, но я все теснее прижималась к ней.

– Я тоже.

Этот момент был бесконечно интимным, полным невысказанных чувств. В воздухе между нами повисло такое напряжение, что, казалось, вот-вот полетят искры.