Кэти Эванс – Любовный нокаут. Раунд 1 (страница 28)

Он провел большим пальцем по моей влажной нижней губе, пристально глядя на меня.

– А у нас не будет никаких отношений.

Я недоуменно смотрела на него, чувствуя, как в груди разбивается сердце.

Он сжал меня обеими руками и тесно прижал к себе, скользя носом по моему уху.

– Когда я возьму тебя, ты будешь целиком и полностью принадлежать мне, – произнес он, и в голосе его звучали нежность и обещание любви. – Можешь в этом не сомневаться.

В глазах его горело неутоленное желание, а от слов «ты будешь принадлежать мне» я чуть не расплавилась.

– Но я хочу, чтобы ты сначала узнала, каков я на самом деле, а потом сама скажешь, захочешь ли после этого быть моей.

– Но я и так уже знаю, что хочу быть твоей, – возразила я.

Он смотрел на мои губы с таким неприкрытым влечением, в глазах его отражалась такая мучительная боль, что я была потрясена открывшейся мне темной бездной. Он провел рукой по моей обнаженной руке, и волоски на ней тотчас же встали дыбом.

– Брук, я хочу, чтобы ты сначала поняла, кто я. Какой я на самом деле.

– Это же не мешало тебе иметь кучу женщин без каких-либо условий, – продолжала упрямиться я.

Он положил свою большую ладонь мне на попу и прижал к себе еще крепче, всматриваясь в мое лицо полными желания глазами. А я тонула в их глубине.

– Это мое условие касается только тебя.

По моему телу прокатилась дикая волна вожделения, когда я осознала, что он мне только что сказал.

Он пока не собирался заниматься со мной любовью.

А это все, о чем я могла думать. Все, чего я хотела в этом мире.

Сейчас день в полном разгаре, а я все еще жила ночными переживаниями, все еще была там, в огромной постели с ним, и он страстно целовал мои губы, словно пожирая их.

Он хотел, чтобы я узнала его получше, и я этого безумно желала, но если это произойдет, наша с ним эмоциональная близость станет настолько сильной, что мне сложно будет вернуться к прежней жизни, остаться той, которой я была до встречи с ним.

Он, конечно, физически силен, но эмоционально способен просто уничтожить меня.

У меня больше нет сил выдерживать происходящее между нами, это не может так продолжаться, прежде всего ради него самого.

Чувствуя странную тяжесть в груди, я наклонилась и прошептала ему в ухо:

– Мы не можем больше так продолжать, Реми. Тем более когда речь идет о твоей победе в чемпионате. Поэтому либо займись со мной любовью по-настоящему сегодня, либо оставь меня в покое, чтобы мы оба могли отдохнуть и прийти в себя.

Я ожидала, что мои слова вызовут у него более бурную реакцию. В конце концов, он же мужчина. С моей стороны прозвучало открытое приглашение к ничему не обязывающему сексу, а именно к этому, как правило, стремятся мужчины. Я упрощала для него задачу, принимая его и ситуацию в целом «как есть», и не задавала лишних вопросов. Ему придется выплеснуть энергию со мной в постели сегодня, после чего он будет способен возобновить тренировки уже завтра, либо провести беспокойную ночь в одиночестве без меня. И меня безмерно раздражало, что он не покупается на мое предложение, хотя, честно говоря, я очень надеялась, что он согласится наконец заняться со мной любовью. Напротив, он с хмурым видом изучал мое лицо, и я заметила, что глаза его точно не были голубыми.

– Хорошо, – произнес он с улыбкой, которая, как мне показалось, не отразилась в его глазах. Он ссадил меня с колен на мое кресло, резким движением схватил свой плеер, включил музыку и даже не предложил мне послушать следующую песню.

Поэтому я решила, что спать он со мной сегодня не собирается.

Похоже, я только что разбила себе сердце собственными руками.

Наконец-то мы в Лос-Анджелесе, погода тут прекрасна, как всегда – этот город поистине благословлен богами. Я собиралась весь день провести на свежем воздухе. Мы с Дианой снова делили на двоих номер в отеле и с удовольствием позавтракали, сидя на балконе.

На самом деле мы жили с ней вместе уже около недели, начиная с холодного Денвера, куда мы прилетели как раз после моего опрометчивого ультиматума в духе «люби меня или умри», который я предъявила Реми. Несмотря на то что я тогда ощущала полное отчаяние от того, что больше не буду с ним делить постель и предаваться странным, но таким волнующим ласкам по ночам, я не могла не ответить на искренний восторг Дианы, которая, едва мы вошли в наш номер, бросилась ко мне и тепло обняла.

– Нам с тобой следует чаще селиться вместе! – радостно заявила она.

Дело в том, что на сей раз Ремингтон заказал нам с ней в точности такой же президентский номер, что и у него, и у каждой теперь была отдельная комната с общей гостиной и столовой. Я не знала, что мне делать: плакать, смеяться или горестно вздыхать. Вот до чего он меня довел, паршивец!

В тот вечер, когда мы приехали, я помогала ему восстанавливаться после тренировки, и, чувствуя под руками его тело, его влажную от пота кожу, я изо всех сил пыталась контролировать свое сердцебиение и продолжала разминать его трапециевидную мышцу. Не удержавшись, я наклонилась и прошептала ему на ухо:

– Не хочешь мне объяснить, почему это нас с Дианой поселили в президентском номере?

Он позволил мне повернуть его шею в одну сторону, потом в другую, а потом мои пальцы задержались на его колючем подбородке, покрытом сексуальной щетиной, но он так и не счел нужным мне ответить.

– Не стоило этого делать, Ремингтон, – добавила я.

Но он лишь медленно повернул голову и легко коснулся моих губ, и тут же каждая частичка моего тела вспомнила все ощущения, которые вызывали его поцелуи.

– Попробуй мне это запретить, если сможешь, – произнес он, а потом схватил полотенце и ушел.

Я просто отказывалась его понимать.

И мне так не хватало Мелани, чтобы поговорить с ней об этом.

А еще я бы хотела поболтать с Норой. Моя младшая сестренка – девушка увлекающаяся, вечно влюбленная и постоянно вздыхающая по какому-нибудь парню, и я была уверена, что уж она-то знает, почему так получается, что невообразимо сексуальный мужчина, неженатый, совершенно здоровый, который явно испытывает к тебе физическое влечение, отказывается от прекрасной возможности иметь с тобой ни к чему не обязывающий секс.

Будь я чуть меньше уверена в себе, страдала бы сейчас от множества самых разных комплексов.

Я терялась в догадках: а вдруг мое тело потеряло привлекательность, набрав немного жирка за последние несколько лет? Может, следует изменить прическу, сделать какую-нибудь стильную стрижку вместо простенького каре по плечи? Или отрезать челку? Покрасить несколько прядок в яркий цвет?

– Перестань глазеть на себя в зеркало, ты в любом наряде выглядишь потрясающе, – заявила Диана в то утро, поймав меня за разглядыванием собственной задницы в большом зеркале, висевшем при входе в комнату.

Я рассмеялась, но мне не было весело.

Когда мы прилетели в Лос-Анджелес, выяснилось, что Реми снова забронировал для нас президентский люкс.

А мне вовсе не требовалась эта роскошь. Мне было нужно то, чего он не хотел мне дать.

Никому в жизни еще не удавалось так меня достать.

Я всегда считала себя довольно хорошенькой, и мне было плевать на то, что мужчины думают на этот счет. Мне самой нравилось, как я выгляжу, и этого было достаточно.

А теперь я на целый день расстроилась из-за того, что Диана поймала меня пялящейся на свое отражение в дурацком зеркале и гадающей, что о моем внешнем облике думает Ремингтон.

Это был наш третий вечер в Лос-Анджелесе. Реми по-прежнему занимал лишь второе место в турнирной таблице по набранным очкам, но он продолжал драться как истинный чемпион. Он сейчас был в наилучшей спортивной форме, и глаза его еще в Денвере обрели прежний ярко-голубой цвет.

Он тренировался как безумный. По многу часов занимался в зале, но даже после изнурительных тренировок казался свежим, как солнечный весенний день, и даже иногда приглашал меня на пробежку. Энергия, заключенная в его мышцах, взрывалась как динамит при каждом движении. Мне казалось, что я буквально вижу, как АТФ, отвечающий за передачу клеткам химической энергии, перерабатывался в теле Ремингтона значительно быстрее положенных восьми секунд. Я никогда не видела его до такой степени сконцентрированным. Таким сильным. Таким великолепным.

И мое тело предательски реагировало на это.

К моему полному отчаянию.

Пит и Райли пребывали в напряженном ожидании.

– Брук! – позвал меня Пит, когда я вошла в бойцовский клуб тем вечером. В Лос-Анджелесе ринг располагался в подвальном помещении одного из самых популярных и посещаемых ночных клубов, и ожидалось, что посмотреть матч придет больше тысячи зрителей. – Иди сюда, нам нужно поговорить. – Пит жестом пригласил меня пройти в раздевалку.

Ремингтон Тейт во всем великолепии своего сексуального тела сидел на скамье в дальнем конце раздевалки, а Тренер заматывал его правую руку эластичным бинтом.

Я, наверное, никогда не смогу привыкнуть к тому, что испытываю, когда смотрю на него.

Особенно если он готовится к поединку.

Я чувствовала себя напряженной, как пружина, но в то же время крепкой, как тройной узел.

На нем были наушники, из которых доносилась композиция Доктора Дре. Я подумала, что так он, наверное, приводит себя в боевое настроение, отрешаясь от всего остального.

– Иди сюда, Брук. Помоги парню расслабиться.