Кэти Эванс – Любовный нокаут. Раунд 1 (страница 27)

Его ласки настолько медленны и нежны, что я чувствовала себя девственницей-подростком, которой была когда-то. Но я знала, что тем самым он заявляет свои права на меня, и испытывала к нему привязанность, как преданные хозяину животные. Я понимала, что он пленил меня, что уже угодила в его ловушку и он просто укрощает меня, заставляя томиться от желания в ожидании того, когда он, наконец, овладеет мной.

Нет, это невыносимо – мои трусики стали влажными при одной только мысли об этом.

Мы с ним почти не разговаривали, когда предавались опасным ласкам в его спальне. Я чувствовала, что он хочет оградить себя от всего мира, спрятавшись в своей раковине, и я его прекрасно понимала. Накануне он даже не выпустил меня из своей комнаты и весь день продержал в постели, словно безропотную рабыню, заложницу его поцелуев.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, то слушаем музыку, смотрим телевизор или едим, но бо`льшую часть времени целуемся. Часто я ничего не слышу, кроме звуков поцелуев его влажных губ на моем теле и нашего учащенного дыхания. Позапрошлой ночью я была так возбуждена, когда он зашел ко мне, чтобы увести в свою комнату, что чуть не прыгнула ему в объятия. Не успели мы упасть на его кровать, как мои руки уже гладили его волосы, язык оказывался в его теплом, таком восхитительном рту, а он отвечал животным рыком и страстным поцелуем впивался в мои губы. Я чувствовала малейшие движения его языка, посылавшие импульсы удовольствия в мой чувствительный клитор, который распух и пульсировал при каждом поцелуе… и впадала в неистовство при одном воспоминании об этом. Сейчас я чувствовала невероятное возбуждение от одного только взгляда Ремингтона. Когда он смотрел на мои губы. Когда заправлял выбившуюся прядку волос мне за ухо. Я знала, что такие ощущения могут посадить надпочечники и не давать выход таким эмоциям очень вредно для здоровья. Но я не могла остановить его. Честно говоря, мне не хотелось останавливаться, но я прошу его это сделать, потому что мы оба страдаем, и я отчаянно хочу, чтобы он продолжал, пока не буду лежать полумертвая в его объятиях, сожженная дотла ненасытным желанием.

Я безумно хотела его. Каждый час, каждую минуту, каждую секунду.

Я хотела его с того самого первого вечера, когда пыталась убедить себя в обратном и притвориться, что ничего подобного со мной не происходит. А сейчас он был нужен мне, как и многое другое, без чего невозможно существовать, – воздух, еда, желание прожить счастливую жизнь, видеться с любимой сестрой, добиться профессионального успеха. Моя тяга к нему была настолько сильна, что я хотела жить только настоящим без страха перед тем, что может или не может случиться в будущем.

Я даже не боялась того, что, возможно, он причинит мне боль. Хотя и знала, что это вполне возможно.

Когда мне придется возвращаться домой и наша связь прервется, мне будет очень больно. Ничто в мире не длится вечно – кому, как не мне, это знать.

Но я никогда в жизни не шла на поводу у страха.

Когда я решила профессионально заниматься легкой атлетикой, то не боялась, что могу потерпеть поражение в соревнованиях, получить травму и годы тренировок пойдут насмарку. Ты стремишься к заветной цели, потому что хочешь чего-то так сильно, что приложишь все усилия, сделаешь все возможное и невозможное, чтобы достичь ее, даже рискуя многое потерять на этом пути. А теперь все ресурсы моего тела сосредоточились на желании физической близости с этим мужчиной. Чувство было всепоглощающим и таким мощным, что даже когда я помогала Ремингтону делать растяжку, желание почувствовать его внутри себя, в том месте, где у меня так болело, становилось настолько непреодолимым, что я даже не представляла, что с этим делать, и мне приходилось останавливать себя.

Даже сейчас я поймала себя на том, что села как можно ближе к нему, разве что на колени не взобралась, прижимаясь всем обтянутым джинсовкой бедром к его ноге, тоже в джинсах, и он улыбался мне, а на щеках его играли ямочки, от которых у меня щемило сердце, потому что мне казалось, что ему также нравится быть рядом со мной.

Он снял наушники и наклонился ко мне, словно готовясь услышать мой рассказ о том, что происходит.

– Они о тебе беспокоятся.

Он посмотрел мне в глаза.

– Обо мне или о моих деньгах?

Этот вопрос прозвучал так интимно, что я сразу вспомнила его шепот во время наших поцелуев, когда он едва слышно произносил «поцелуй меня тоже», называл меня красивой и восхищался тем, как я хорошо пахну.

– О тебе. Но и твоих деньгах тоже.

На щеках его снова ненадолго появились ямочки, словно два ангела поцеловали его щеки.

– Я собираюсь победить. Я всегда это делаю.

Я улыбнулась, и когда он посмотрел на меня, подумала, как неприлично, должно быть, выглядят мои губы.

Они были распухшими и красными, воспаленными от поцелуев. Глаза Реми еще больше потемнели, когда он разглядывал их, и по коже у меня побежал холодок. Я попыталась избавиться от этого ощущения, не смотреть на его красиво очерченные губы, которые тоже казались соблазнительно припухшими и покрасневшими от недавних поцелуев.

– Хочешь со мной сегодня пробежаться? Чтобы быть в форме завтра? – спросила я его, с трудом произнося слова, потому что сложно было сосредоточиться на чем-то, кроме бушевавшего в моей груди пламени.

Он покачал головой.

– Ты, похоже, устал? – сочувственно произнесла я.

Он печально кивнул.

– Так безумно устал, что не могу вытащить себя из кровати.

Я посмотрела на него с пониманием, потому что и сама чувствовала то же самое. Мне не хотелось вылезать из постели. Особенно когда я делила ее с этим огромным мускулистым мужчиной, и мне ничего больше не нужно, только бы продолжалось это мучительное наслаждение, когда я умирала от неудовлетворенного желания.

Я откинулась на спинку кресла, чувствуя рядом его плечо, и мне вдруг захотелось свернуться калачиком, как в ту ночь, когда у нас уже не было сил целоваться и осталась всего пара часов для сна. Я подумала, что он, наверное, тоже знает, как я истощена, и слегка подвинулся, чтобы я могла положить голову на его плечо.

В этот момент он передал мне свои наушники.

Я слишком расслабилась, чтобы ответить ему тем же, поэтому просто послушала композицию. Раздались первые зыбкие звуки прекрасной песни Норы Джонс «Пойдем со мной», словно приглашая меня поступить так же.

Музыка и слова ее наполнены такой чувственностью, что я невольно вспоминала ночи, которые мы с Реми провели вместе, те мгновения, когда мы самозабвенно целовали друг друга, и меня бросило в жар. Неожиданно он наклонился ко мне, чтобы послушать, что звучит в моих наушниках, и я могла вдохнуть его свежий мужской запах, от чего мускулы промежности уже привычно болезненно сжались. Я тут же схватила свой плеер и выбрала недавно появившуюся песенку про чудо-боксера, который необычайно силен и всех побеждает. На самом деле мне хотелось бы поставить ему «Айрис». Что-то, что говорило бы о моей страсти к нему, о том, как я хочу, чтобы он занялся любовью со мной. Но команда беспокоилась из-за физического состояния Реми, и я знала, что то, чем мы с ним занимаемся ночью – как бы это ни называлось, – вовсе не способствует поддержанию спортивной формы. Как бы я ни стремилась продлить эти моменты, как бы ни жаждала того, что за ними может последовать, я не имела права причинять ему вред. Он слишком важен и для команды, и для меня.

Я любовалась его профилем, пока он слушал песню. Сначала лицо его сохраняло непроницаемое выражение. Когда он, наконец, поднял голову, в его потемневших глазах сквозило беспокойство.

– Значит, ты поставила мне песню про боксера?

Я кивнула.

Он отбросил мой плеер с недовольной гримасой. А затем развернулся, схватил меня за бедра и рывком усадил себе на колени. Я буквально перестала дышать, когда поняла, как сильно он меня хочет.

– Поставь другую, – потребовал он.

Я содрогнулась, увидев его наполненный первобытной силой взгляд, но покачала головой.

– Мы не можем это продолжать, Реми. Тебе нужно хорошо высыпаться, – едва слышно прошептала я.

– Поставь мне другую песню, Брук.

Его голос звучал так настойчиво, что я хотела было возмутиться, но на самом деле… меня это возбуждало. Ему нужны выбранные мной песни так же сильно, как и мои поцелуи, и от этой мысли у меня закружилась голова. Ну что ж, хорошо. Если он этого хочет, значит, сегодня ночью мы должны пойти до конца и заняться наконец любовью по-настоящему, вместо того чтобы заводить друг друга. Поэтому я нашла в плей-листе «Айрис» и поставила ее. Я выпрямилась и следила за выражением лица Реми, когда он слушал эту песню. Лицо его по-прежнему казалось непроницаемым, но когда он поднял голову, его глаза горели лихорадочным блеском. Сидя у него на коленях, я чувствовала его возбужденный, пульсирующий в такт с биением сердца член.

– Согласен, – неожиданно произнес он.

– С чем ты согласен?

Он бросил взгляд в сторону других пассажиров, а потом схватил меня за волосы и опустил мою голову, чтобы провести языком по моим губам.

– Согласен с выбором песни.

Вздрогнув, я отпрянула от него.

– Реми… У меня никогда раньше не было серьезных отношений. И я не собираюсь тебя ни с кем делить. Пока ты со мной, ты не можешь быть с другими женщинами.