Кэти Ди – Проклятие Гор (страница 38)
— Я требую полностью снять с тебя всё управление в вольерах и отстранить от дежурств, Рэйлан, — процедил Алистер Эшфорд, с трудом удерживая маску главнокомандующего.
Я лишь лениво, хищно усмехнулся в ответ, складывая руки на груди.
— Вы не можете требовать этого, маршал. Вы вообще от меня ничего не можете требовать. Я чистокровный дракон, а вы все — всего лишь люди. Скажите спасибо, что мы вам вообще помогаем удерживать эти проклятые границы и носим ваши штурмовые сёдла.
— Ты открыто нарушаешь наши указы! — Маршал сделал шаг ко мне, и на его шее вздулись вены. — Я не допущу, чтобы моя дочь погибла в небе из-за твоей первобытной дикости или простого нежелания выполнять элементарную технику безопасности! Она едва не разбилась!
— Ваша хвалёная техника безопасности однажды чуть не стоила ей жизни! — яростно прорычал я ему в ответ, и в моих глазах золотой и синий зрачки опасно сузились в звериные щели. — Когда она потеряла сознание от лихорадки прямо в воздухе. Я не идиот, чтобы позволить ей погибнуть, маршал. Только не ей.
Алистер Эшфорд сверлил меня долгим, уничтожающим взглядом, полным чистой отцовской ненависти.
— Даже не смей, понял меня, Одиночка? — леденящим шёпотом выдавил он. — Она моя дочь. И она человек. Я в праве сам выбирать её судьбу и её партнёров по пакту.
— Узы тебе не игра, маршал, — со зловещей ухмылкой процедил я, делая к нему шаг вплотную, так, что наши плечи почти соприкоснулись. — Дракон сам выбирает себе пару. И я выбрал её.
— Я запрещаю! — во всю глотку заорал маршал, окончательно теряя контроль над своими штурмовыми нервами.
И в эту самую секунду в наш разговор внезапно вмешался его огромный изумрудный ящер. Верс тяжело, со свистом выдохнул из ноздрей струю горячего пара и ментально, мощным телепатическим импульсом обратился напрямую к своему всаднику. Маршал Эшфорд когда-то давно поделился с ним своей искрой магии, и теперь он понимал и слышал в своей голове только его гортанный, древний голос:
«Рэйлан прав, Алистер, — сурово и гулко пророкотал Верс в подсознании маршала. — Мы, драконы, сами выбираем свою судьбу и свою кровь. И если выбор Одиночки сделан — значит, он сделан. Не тебе указывать первобытной силе, человек. Мы не станем ломать инстинкт ради твоих уставов».
Эшфорд после ментального внушения своего собственного дракона резко осёкся. Он лишь плотно поджал губы, а его лицо побледнело от бессилия.
Я же про себя угрюмо промолчал. Я не стал говорить ни маршалу, ни Версу, что на самом деле никаких священных Истинных уз между мной и Уилой пока нет — её человеческий разум по-прежнему молчал. Я не стал признаваться, что это я сам, своей собственной волей так решил. Сам захотел сделать эту ненормальную, аномальную девчонку своей парой вопреки угасанию древней магии. Пусть между нами и не пульсирует та самая великая красная нить, но я хочу, чтобы она принадлежала только мне. Всё, что мне теперь остаётся — это вернуться ночью в её спальню и дать ей чётко понять: теперь ей придётся терпеть меня вечно и смириться с тем, что я так решил. И никаких пятнистых подкидышей вроде Илиана в её жизни не будет. Мне плевать, насколько сильно они похожи своими пятнами и глазами. Моя всадница Илиана даже на три шага к себе не подпустит.
Маршал снова зло смерил меня взглядом и сквозь зубы процедил:
— Я всё равно запрещаю ей приближаться к тебе завтра на рассвете. То, что твоя драконья сущность что-то там решила, ещё не значит, что ты имеешь право решать за неё, Рэйлан. Я уверен — Уила никогда добровольно не будет с драконом. Ты посмотри на себя. Ты весь покрыт шрамами и боевыми отметинами. Ты — сама война в человеческом воплощении. Ты просто разобьёшь ей сердце и погубишь её.
— Я без вас как-нибудь разберусь, маршал, — ледяным тоном бросил я, разворачиваясь к нему спиной.
Алистер Эшфорд, тяжело дыша от ярости, круто повернулся на каблуках своих начищенных сапог и стремительным шагом покинул плац, направляясь к штабному корпусу.
Его огромный изумрудный Верс не торопился уходить. Он проводил своего всадника долгим взглядом, а затем повернул свою массивную чешуйчатую голову ко мне и злобно, утробно зарычал прямо в мои мысли:
— Но ты ведь всё равно мне только что помог и заткнул его, верно? — проговорил я, нагло и хищно усмехаясь ему прямо в зубастую пасть.
В следующее мгновение пространство вокруг меня со знакомым металлическим свистом взорвалось искрами озона. Я переродился в огромного обсидианового дракона, готовясь взлететь и уйти в ущелье, но перед тем как мощно оттолкнуться лапами от прогретого гранита, я бросил Версу последнюю, жёсткую ментальную команду:
«Ты же сам слышал приказ маршала...» — недовольно, со свистом фыркнул изумрудный великан.
Глава 16
Когда я ранним утром вышла на тренировочный плац, вся штурмовая группа уже была в сборе. Курсанты проверяли упряжь, а ящеры лениво переминались с лапы на лапу на каменных уступах.
Не успела я сделать и пары шагов к строю, как ко мне тут же быстрым, уверенным шагом подошёл Илиан. Его двухцветные волосы были растрепаны утренним ветром, а острова витилиго на бледной шее казались ярче в рассветных лучах.
— Уила, привет. Мы можем поговорить? Буквально минуту, — негромко, но настойчиво попросил он.
Я молча кивнула, и мы отошли чуть в сторону от любопытных ушей, остановившись у невысокого гранитного парапета. Илиан замер напротив, пристально, с каким-то затаённым трепетом разглядывая моё лицо и правый зрачок под белёсой пеленой.
— Откуда ты, Уила? — тихо, с глухим волнением в голосе спросил он. — Я за все свои годы на пограничных фортах Севера ни разу не встречал людей... таких, как мы с тобой. С подобной аномалией крови Потерянных Земель. Кто твои настоящие родители?
Внутри меня всё сжалось от болезненного воспоминания о ледяных скалах, где меня оставили замерзать. Мне чертовски не хотелось ворошить это прошлое перед чужаком, пускай он и был моей полной копией.
— Я местная, Илиан. Родилась и выросла прямо здесь, в стенах этой цитадели, — бессовестно, со лживым безразличием соврала я ему прямо в глаза, упрямо вздёрнув подбородок.
Спрашивать, откуда принесло его самого и через какой ад прошла его погибшая группа, я сознательно не стала. Слишком много тайн было в этой академии для одной недели.
В этот самый момент тяжёлая ладонь в кожаной перчатке бесцеремонно и хлёстко хлопнула меня по плечу, заставляя вздрогнуть. Ральф беспардонно вклинился между нами, буравя Илиана сердитым взглядом.
— Хватит тут лясы точить на рассвете, Эшфорд, — нагло бросил староста группы, переводя взгляд на свой планшет с утренним распределением вылетов. — У нас вообще-то через пять минут серьёзная тренировка в тучах.
Сын коменданта резко отмахнулся перед нами рукой, устанавливая новые правила, и громко скомандовал:
— Так, Илиан. Слушай приказ. Из-за вчерашнего погрома обсидианового дикаря у нас перестановка. Сегодня ты летишь на розовой Мире.
Мира, стоявшая в своём загоне неподалёку, услышав это распоряжение на драконьем языке, довольно и весело помахала своим массивным хвостом, пуская ментальную мысль на весь плац:
«Ура! Наконец-то этот северный красавчик достался мне, а не этим криворуким первачам!».
Ральф круто повернулся ко мне, и его губы поджались в тонкую линию. На его щеке всё ещё темнела царапина.
— А ты, Эшфорд... — он повернулся ко мне, сверкнув потемневшими глазами. — Твой отец строго запретил подпускать тебя к вольеру Одиночки. Поэтому сегодня ты летишь на Вилосе. В штурмовом седле.
Я буквально вытаращила на него свои огромные глаза, чувствуя, как внутри всё заледенело от удушающего шока.
— Ты с ума сошёл, Ральф?! — в панике проговорила я, делая к нему шаг. — Вилос — молодой дракон! Он ещё вообще ни разу в жизни никого на себе не возил, у него нет опыта со всадниками! Я не полечу на нём без подготовки!
— Выполняй приказ, Эшфорд! Так маршал Эшфорд распорядился! — яростно прошипел Ральф, резко сокращая расстояние между нами и нависая надо мной всей своей массивной фигурой в доспехах.
Мы застыли посреди плаца в шаге друг от друга под пристальными взглядами затихших ящеров. Я до белизны в костяшках яростно сжала кулаки, упираясь берцами в прохладный камень пола, и, упрямо заглядывая в его злые глаза, процедила сквозь зубы:
— Нет, Ральф. Я не полечу. Вилос молодой, он не сможет отработать маневры на такой далёкой дистанции каньона. Это самоубийство.
— Уила, не беси меня сейчас, и так тошно! — со скрытой, изнурённой злостью тихо прорычал староста группы мне прямо в лицо, и его челюсти судорожно сцеплялись. — Мне твой отец сегодняшним рассветом и без тебя устроил такой выговор, что стены штаба тряслись! Маршал орал, что я совершенно не могу совладать с всадниками своего крыла и контролировать дисциплину на плацу! Ты хочешь, чтобы меня под трибунал подвели из-за твоего упрямства?!