Кэти Ди – Проклятие Гор (страница 24)
— Я повторять дважды не стану, калека! — яростно, во всю глотку прорычал он мне вслед, так, чтобы это слышали все присутствующие на арене, и в глубине его разноцветных глаз снова пугающе полыхнул первобытный обсидиановый огонь. — Проваливай с глаз моих! Драконы не обязаны дышать твоей немощью!
Я почувствовала, как к щекам снова приливает горячая кровь — то ли от злости, то ли от путающегося в голове смущения. Я резко развернулась на каблуках берцев, упрямо вздёрнула подбородок и со всей штурмовой яростью прошипела ему через плечо:
— Я тебе не цепная собака, чтобы выполнять твои приказы, ясно тебе, Рэйлан?! — злобно выплюнула я на весь плац.
Тем не менее, я всё же послушно отошла на несколько шагов назад к стене корпуса, потирая ушибленное запястье. Деваться мне было абсолютно некуда — я осталась стоять в тени арки, кутаясь в широкую рубаху и затаив дыхание в ожидании окончательного вердикта переговаривающихся магистров. После долгих споров магистров на плацу меня не вернули в казарму. Вместо этого я снова сидела в кабинете своего отца, уставившись в знакомый узор на старинном ковре. Верховный Маршал Алистер Эшфорд молча и сосредоточенно перебирал штабные бумаги за своим столом. В помещении пахло сургучом, дорогим табаком и горьким разочарованием.
— Посидишь эти три дня в архивах, Уила, — глухо, не поднимая на меня глаз, проговорил он, с тихим шлепком опуская очередной рапорт в стопку. — Займёшься ведомостями и учётом снаряжения. На полигоне тебе сейчас делать нечего.
— Я могу сильно отстать от группы... — тихо проговорила я. Я опустила взгляд на свои колени, нервно и судорожно перебирая пальцами жёсткий кожаный ремень на штанах. Обида за то, что меня снова клеймят немощной и калекой из-за моей природы, глухо ворочалась в грудной клетке. — Парни сдают нормативы. Ральф не упустит шанса размазать меня по стене на следующей же неделе, если я пропущу практику.
— Не отстанешь, — отрывисто бросил отец, наконец поднимая на меня свой стальной, пронзительный взгляд. — Завтра ты просто не полетишь дальше внутренней тренировочной территории академии. Магистр Эйдан проведёт с тобой индивидуальные занятия на ближних утёсах. Вдали от основных вольеров. Драконы патрульного крыла будут далеко.
Я молча кивнула.
Отец отложил угольный карандаш, откинулся на высокую спинку своего кресла, и пристально посмотрел на меня. Его густые брови нахмурились, а на волевом лице проступило странное, донельзя озадаченное выражение.
— Кстати, Уила... — маршал сделал короткую паузу, словно подбирая правильные слова. — Руководитель жилого сектора сегодня утром доложил мне о странном нарушении порядка. Ты случайно не знаешь, кто именно устроил эту безумную цветочную клумбу у тебя на подоконнике?
Я мгновенно скривила нос в откровенно брезгливой и раздражённой гримасе, вспомнив утренний кошмар в своей спальне.— Нет, не знаю, — со всей злостью проговорила я, чувствуя, как щёки снова начинают обжигать пунцовый румянец стыда. — Но поверь, отец, как только я вычислю, какой именно придурок это сделал, он очень жестоко пожалеет о своей дурацкой шутке. У меня из-за этой его «оранжереи» по всей комнате дождевые червяки расползлись! Пришлось собирать их по ковру! Сплошной хаос.
Верховный Маршал Военного Совета, железный столп цитадели, которого до дрожи боялись все штурмовики выпуска, от моих слов вдруг тихо, хрипло усмехнулся. В уголках его глаз на долю секунды разгладились суровые морщины, возвращая ему мимолётный вид того прежнего, любящего отца из моего детства. — Ладно, ступай к себе, всадница, — уже спокойнее проговорил он, возвращаясь к своим картам. — На сегодня ты свободна.
Я поднялась со стула, коротко кивнула и быстрыми, чеканящими шагами вышла из кабинета, тихо хлопнув дверью.
Когда я наконец вернулась в свою комнату на самом верху башни, там всё ещё стойко пахло дикими горными травами, мёдом и ледяной мятой. Я со вздохом заперла дверь на прочный железный засов, подошла к окну и уставилась на колыхающийся ковёр из бутонов на подоконнике. Червяков, я, конечно, преувеличила, чтобы позлить отца, но масштаб катастрофы всё равно впечатлял.
Опустившись на край кровати, я вытянула свои изнурённые босые ноги и устало прикрыла глаза. Через час тоскливого прозябания в четырёх стенах я поняла, что сойти с ума от безделья мне не даст этот проклятый подоконник. Я встала с кровати и решительно подошла к окну. С гербарием нужно было срочно что-то делать, иначе на горной жаре всё это безумное месиво из бутонов и дёрна скоро начнёт вянуть и отвратительно вонять на всю спальню.
Я принялась за уборку. Аккуратно отбирала и посрывала все хорошие, яркие цветы, которые более-менее остались живы, не помялись и не поломались. А вот всё остальное — измятые стебли, выдранные с корнем куски породы и влажную землю — пришлось усердно сгребать в большие цинковые тазы и вёдра.
Слава богам, ко мне в комнату тайно проскользнула Мия. Подруга принесла дополнительные вёдра, и мы с ней битых полчаса вместе утаскивали всю эту грязь вниз по винтовой лестнице на выброс.
— Ну и работка! — весело рассмеялась Мия, вытирая тыльной стороной ладони испачканный в земле нос, пока мы тащили очередной тяжёлый таз. — Романтика так романтика, Уила! Мне прямо безумно интересно, кто из наших суровых штурмовиков-всадников так отчаянно и безумно тебя захотел, раз припёр целую поляну к твоему окну? — она заговорщицки поиграла бровями.
— Никто меня не хотел, — угрюмо пробурчала я под нос, крепче перехватывая ручку ведра. — Они просто издеваются. Смеются надо мной. Ты же сама прекрасно знаешь: для всех в этой штурмовой группе я просто аномальный урод и бракованная калека. Если бы я кому-то реально нравилась, он не притащил бы мне охапку сорняков вместе с куском скалы и землёй, а подарил бы просто аккуратный букетик. Как нормальный человек.
В этот самый момент из-за тёмного поворота коридора штабного крыла вальяжной походкой вышел Ральф.
Мы с Мией инстинктивно замерли. Выглядел староста группы сегодняшним днем весьма «красочно»: прямо по его идеальной порочной щеке, спускаясь к подбородку, струилась свежая, ярко-красная расчётная полоса крови. Мия при виде побитого комендантского сынка не выдержала и громко прыснула в кулак, едва не роняя своё ведро.— Ты что, Ральф, с драконом подрался, что ли? — со смешком спросила она.
Сын коменданта мгновенно скривил лицо в яростной гримасе. Его зрачки опасно сузились.
— Если ты прямо сейчас не заткнёшь свой весёлый смех, я тебе точно такой же узор на физиономии подарю, — сквозь зубы процедил он, буравя Мию уничтожающим взглядом.
Проходя мимо нас, Ральф со всей злости с размаху пнул ведро с дёрном и грязью, которое я только что поставила на каменные плиты, чтобы немного перевести дух. Жесть оглушительно звякнула. Ведро перевернулось, и вся собранная мной земля с травой веером высыпалась обратно на чистый пол коридора.
— Да ты совсем придурок, что ли?! — тут же в ярости прикрикнула я на него, сжимая кулаки до побеления костяшек. Мне стоило колоссальных усилий не швырнуть второе ведро ему в спину.
Ральф резко остановился. Он обернулся, как-то очень странно, тяжело и пристально посмотрел на меня своим потемневшим взглядом, словно хотел что-то сказать, но передумал. Ничего не ответив на мой крик, он круто развернулся и угрюмо ушёл прочь по коридору, громко стуча доспехами.
По итогу, ещё через час усердной работы моя комната на вершине башни снова была абсолютно чистой. Рамы окон сияли прохладой, а весь дёрн был благополучно ликвидирован. Зато теперь прямо посреди моего письменного стола, в простом глиняном кувшине с водой, стоял аккуратный, красивый и пахнущий ледяной мятой букетик из спасённых полевых цветов.
Я со вздохом опустилась на кровать, вытягивая босые ноги, и уставилась на эти лепестки. Мия развалилась прямо поперёк моего одеяла, лениво подперев подбородок ладонями, и тоже увлечённо рассматривала эти лепестки. Её волосы забавно разметались по подушке.
— Слушай, Уила... — мечтательно протянула она, переворачиваясь на бок и заговорщицки прищурив свои глаза. — А может, это всё-таки Ральф устроил? Уговорил какого-нибудь летающего недоросля из загонов, нагрузил его дёрном под завязку и притащил всю эту клумбу к твоему окну?
Я от такой абсурдной теории аж поперхнулась, судорожно глотая слюну. В груди аж перехватило.
— Ральф?! Ты шутишь? — я уставилась на неё как на умалишённую.
— А что? — тут же подскочила подруга, живо садясь на кровати и всплеснув руками. — Он очень часто тебя цепляет в коридорах! Вечно только о тебе и говорит среди старших курсантов. Да, говорит неприятные гадости, оскорбляет, но ведь говорит же! Постоянно держит твоё имя на языке и смотрит на тебя. Ты вообще видела,
— Как? — ядовито уточнила я, изогнув бровь. — Так, словно мечтает прямо сейчас сбросить меня с ближайшего обрыва, чтобы не портить своим видом идеальный штурмовой строй?
— Ну, не совсем убить, — хмыкнула она, качнув головой. — Но покалечить — вполне может. Может, у него просто тактика такая дурацкая? Чувства свои мужские проявлять совершенно не умеет? Он же парень, Уила. А они все становятся редкими, феерическими идиотами, когда по-настоящему влюблены.