Кэти Ди – Проклятие Гор (страница 22)
Они шумно обсуждали женскую жилую башню. На своем гортанном наречии они рокотали о том, что кто-то ночью в одно из верхних окон знатно начудил, и там явно не обошлось без помощи кого-то из нашей расы. Обычный человеческий парень туда на такую высоту физически не залезет.
Я тут же нахмурился, чувствуя, как внутри ворохнулось нехорошее предчувствие.
— О чём сыр-бор, придурки? — хмуро уточнил я, со свистом перерождаясь обратно в человека прямо посреди вольера.
Грациозная сапфировая Сильва, сидевшая на валуне неподалёку, лениво повернула ко мне свою ледяную морду и утробно, издевательски рассмеялась.
— А подробнее можно? — процедил я сквозь зубы, сжимая кулаки.
— Противная... — буркнул я ей вслед.
Сапфировая дракониха от этих слов лишь раздражённо махнула своим длинным ледяным хвостом.
От моих слов Сильва резко замерла на месте и злобно, с явной угрозой, повернула ко мне свою красивую голову, сообразив, что я сболтнул лишнего.
— А что? Не так, что ли? — хмыкнул я.
Не желая тратить время на её обиды, я снова переродился в дракона, мощно взмахнул крыльями и взлетел повыше, решив лично глянуть, что же там так бурно обсуждают все вольеры.
И боги... В следующее мгновение я чуть не захлебнулся встречным воздухом в небе от эпического шока.
Я подлетел к жилой башне девчонок и уставился на её верхний ярус. Окно Уилы было полностью, абсолютно до самого верха завалено огромной, безумной кучей диких полевых цветов, перемешанных с выдранными с корнем кусками земли и той самой проклятой травой, которой была испачкана моя шкура. Рамы были распахнуты настежь, и из окна буквально свисал, топорщился пушистый, разноцветный ковёр из бутонов. Там просто клумба была вместо подоконника!
Я вытаращил глаза, зависнув на одном месте и бешено махая крыльями.
Значит, ночью в беспамятстве я сорвался с цепи, полетел на дикие горные склоны, накосил там целую гору цветов и притащил всё это к её окну? Потрясающе. Великий Одиночка переквалифицировался в ландшафтного дизайнера для архивной ведьмы.
Пока я возвращался обратно в загоны, внутри всё же малость отпустило и расслабилось. Значит, это была точно не Огненная фаза. Драконы в брачном периоде не таскают самкам гербарии, они требуют подчинения.
Пара? Моя истинная пара? Но почему тогда я всё ещё не ощущаю этого священного, всепоглощающего великого чувства, о котором писали в древних свитках?
— Ну что, посмотрел? — весело усмехнулась Мира, стоило мне переродиться обратно в человека. Я шёл к ней, заметно хмурясь и морщась от непрекращающейся тупой боли в груди.
— Дурдом... — проворчал я, запустив пальцы в волосы. Напустив на себя самый равнодушный вид, я прикинулся полным дураком: — И чьё это окно, интересно? Кто этот романтичный дебил в нашей штурмовой группе?
Мира лишь беззаботно пожала своими хрупкими человеческими плечами.
— Понятия не имею. Сейчас ребята-курсанты придут на кормление, и по их сплетням быстро всё узнаем. О, а вот и они!
Розовато-каштановая драконица мгновенно просияла и резво побежала к стальной решётке вольеров, громко крича и активно махая руками приближающимся всадникам. Надо признать, походка у неё на этих человеческих ногах сегодняшним утром была уже куда увереннее, чем на арене.
Вслед за ней к решётке стремительно бросился Килас. Этот светловолосый заносчивый красавчик в своей человеческой форме двигался так быстро, что я бы даже сказал — полетел на бегу, стремясь первым оказаться у ворот. И прямо на бегу он во всю глотку весело и громко кричал:
— Уила! Эй, Уила, иди сюда быстрее! Ты должна это услышать!
В ту же секунду моё сердце болезненно, до судорог защемило от дикой, первобытной ревности. Кровь мгновенно закипела, а в ушах зашумело. Мне захотелось прямо сейчас, наплевав на устав, маршала и пакт, с размаху оторвать этому золотоволосому Киласу его идеальную голову. И этой пятнистой ведьме, которая шла за строем курсантов, тоже голову оторвать! За то, что они все так радостно орут её имя на рассвете.
Но стоило мне приблизиться к Киласу и застывшей за строем курсантов Уиле, как до моих ноздрей донёсся странный, едва заметный в воздухе аромат. Обычный человек его ни за что бы не уловил, но для тонкого обоняния дракона этот запах ударил в мозг подобно раскалённой лаве.
В ту же секунду все драконы в загонах словно взбунтовались. По вольерам прокатился оглушительный, утробный и яростный рокот. Изумрудный Верс зарычал, вгрызаясь когтями в гранит, а молодой Ирис начал дико метаться вдоль стен.
Но Килас, стоявший ближе всех к девчонке, совсем рехнулся. Он резко замер прямо около Уилы, его глаза полностью затопили золотым огнём, а человеческая оболочка от дикого наплыва первобытного инстинкта начала трещать по швам — кожа на его плечах покрылась чешуёй, а из ушей повалил пар.
Я мгновенно понял, в чём дело, и среагировал быстрее всех. В один бешеный прыжок преодолев расстояние между нами, я просто грубо дёрнул Уилу за руку на себя, утягивая её за свою спину в ту самую секунду, когда Килас с грохотом переродился обратно в своего золотокрылого ящера.
Я лишь яростно оскалился, загораживая Уилу своим телом от его огромной морды, а мои кулаки мгновенно покрылись обсидиановыми шипами.
— Даже не думай, ублюдок! — вслух прорычал я ему прямо в пасть. — Проваливай отсюда, придурок, пока я тебе все зубы не выбил прямо здесь! Марш в дальний загон!
Килас, глухо и виновато зарычав, попятился назад в тень скал. Уила за моей спиной окончательно опешила. Она стояла соляным столпом, тяжело дыша и абсолютно не понимая, что за чертовщина здесь происходит и почему драконы академии внезапно сошли с ума от одного её присутствия.
Я обернулся к ней и медленно смерил её тяжёлым, сканирующим взглядом с головы до ног. После вчерашнего ночного кошмара выглядела она, конечно, безумно уставшей, но вполне нормально, на своих двоих. Вот только этот проклятый аромат, окутывавший её тело, сводил с ума и меня самого. Внизу живота завязался тугой, палящий узел, и мне стоило огромных усилий удерживать человеческую форму.
— Лучше уходи в свои комнаты, Эшфорд, — проговорил я хриплым, срывающимся басом, едва сдерживая рвущийся наружу драконий рык.
Курсантов на плацу ещё не было — группа только подтягивалась, но драконы уже бушевали вовсю.
— Так, я не понял, что здесь не так?! — к нам стремительно подошёл магистр Эйдан, сердито хмуря брови и хватаясь за рукоять своего рожка. — Рэйлан, почему ящеры бунтуют?!
— Уведи её отсюда! — яростно прорычал я руководителю прямо в лицо, чувствуя, как в глубине моих собственных зрачков начинает полыхать огонь.
— Не тебе здесь решать! — заносчиво воспротивился Эйдан, делая шаг к Уиле. — У нас по расписанию утренние занятия в загонах! Она обязана присутствовать!
От такой человеческой тупости у меня окончательно сорвало крышу. Я сделал шаг вперёд и взял магистра за грудки его кожаных доспехов, рванул на себя, и бешено прошипел ему прямо в его наглую рожу:
— Если ты, кретин, прямо сейчас не утащишь её отсюда, все драконы сорвутся с цепей от её течки! Это для неё, смертной, обычные женские дни, а для первобытной сущности дракона её запах — это призыв к немедленной готовности потомства, придурок! Мы чувствуем этот гормональный всплеск за милю, а она подошла слишком близко к вольерам! Она их провоцирует!
Уила за моей спиной резко вытаращила свои огромные изумрудные и белесые глаза. До девчонки наконец дошёл смысл моих слов. Её щёки мгновенно вспыхнули, и она дико смутилась, судорожно поджав губы и не зная, куда девать глаза от стыда.
Магистр Эйдан мгновенно напрягся. Он испуганно обернулся назад, видя, как огромный изумрудный Верс в своём загоне уже бунтует не на шутку: ящер утробно урчал, шумно принюхивался к воздуху, скреб когтями гранит и даже мелко, хаотично трепетал массивным хвостом и острыми шипами на спине — как самцы при готовности к случке в дикой природе.