Кэти Ди – Проклятие Гор (страница 21)
Она окончательно слетела с моей спины. Я среагировал на чистых животных рефлексах: резко выкинул вперёд лапу и когтями аккуратно подхватил её падающее обмякшее тело, зажимая в ладони. Сделав крутой вираж у самого стекла, я с размаху бросил её сквозь открытые створки прямо на ковёр комнаты, а в следующую долю секунды с металлическим свистом переродился в человека, и сам рыбкой залетел внутрь.
Я едва успел. Мои руки перехватили её у самого пола, не дав Уиле чувствительно приложиться головой о каменные плиты. Я тяжело дышал, удерживая её на весу в полумраке спальни.
От этого резкого движения девчонка тут же судорожно вздрогнула в моих руках. Её веки затрепетали, и она медленно открыла свой изумрудный и покрытый белой пеленой глаза, растерянно уставившись на моё лицо.
— Думал, ты уже померла, пятнистая, — хрипло, возвращая на лицо привычную издевательскую маску и скрывая испуг, усмехнулся я, бережно опуская её на край кровати. — Уборка твоего трупа из ущелья явно не входила в мои планы на ночь.
Я бережно уложил её на мягкие подушки. Удивительно, но эта колючая, язвительная ведьма даже не пыталась сопротивляться или отпихнуть меня своими кулаками. Силы окончательно покинули её маленькое тело. Её длинные ресницы снова начали медленно закрываться, а плечи и бёдра всё ещё заметно мелко подрагивали, то ли от недолеченной лихорадки, то ли от пережитого ужаса перед открытой бездной Черного ущелья.
Я тут же притянул к себе пушистое одеяло и до самого подбородка укутал её в этот тёплый кокон, пряча от ледяного ночного ветра, свистевшего из распахнутого окна.
— Слабачка... — тихо, почти беззвучно проговорил я, криво ухмыльнувшись.
Но Уила мне уже ничего не ответила, окончательно проваливаясь в глубокий сон прямо у меня на глазах.
Я ещё какое-то время молча стоял у её кровати, не в силах заставить себя сделать шаг назад. В полумраке комнаты, залитой бледным лунным светом, она казалась невероятно хрупкой и беззащитной. Я медленно протянул руку и аккуратно, стараясь даже не дышать, кончиками пальцев убрал выбиравшуюся двухцветную прядь с её бледного лица. Уголок моих губ сам собой дрогнул в ленивой, собственнической улыбке, и я медленно отстранился.
Я наклонился к её спящему лицу, и едва слышно, самым тихим шёпотом, прошелестел ей прямо в ухо:
— Если древние боги надо мной пошутили и я сейчас ошибся... Я лично сброшусь со скалы, Уила. Слышишь? Точно сброшусь камнем на самые острые валуны каньона, потому что жить с этим чувством к чужой девке я не собираюсь.
Внутренний пожар Огненной фазы снова лихорадочно лизнул мои рёбра, требуя большего. Я поймал себя на том, что моё лицо замерло в каких-то жалких миллиметрах от её покусанных губ. Драконий инстинкт буквально орал:
«Поцелуй её! Заклейми! Заяви свои права!».
Я резко замер, с трудом сглатывая слюну, и мысленно со всей дури отвесил себе смачную затрещину.
Тяжело выдохнув сквозь зубы и возвращая лицу маску сурового Одиночки, я поспешно отступил от её кровати на два широких шага, чтобы не поддаваться искушению. Смерил спящую ведьму финальным, потемневшим взглядом, бесшумно забрался на каменный подоконник и рыбкой выпрыгнул обратно в ночное окно. Пространство за стенами башни со свистом взорвалось, крылья на лету поймали штормовой поток, унося меня прочь в темноту грозы. Пока мои крылья резали ночные штормовые тучи, унося меня прочь от жилой башни всадников. Что-то глубоко в груди внезапно перевернулось. Живой, раскалённый узел заворочался прямо под рёбрами, издавая тупую, пульсирующую боль. Я не мог понять, что происходит, но меня буквально всем телом разрывало изнутри. Драконья магия в венах сошла с ума. Понимая, что теряю контроль над собственным телом, мне пришлось на полной скорости резко сменить курс, уходя подальше от жилых скал академии, и рвануть обратно в свою пещеру-тюрьму.
И только я успел влететь внутрь через узкий скальный проход, как мои человеческие ноги подкосились. Я просто рухнул на колени прямо на гранитные плиты, судорожно хватая пальцами за грудь и глухо, утробно рыча от невыносимой боли.
Глаза обдало палящим, удушающим жаром; зрачки сузились в нити, а из носа и рта пошёл густой, обжигающий пар.
Кое-как переборов парализующую судорогу, я заставил себя подняться с колен. С трудом доковылял до иссечённой когтями стены, хрипя и рыча от сдерживаемого животного позыва, и лихорадочно потянулся к ржавым кандалам. Железный замок с грохотом захлопнулся — я успел приковать себя всего за одну правую руку.
В ту же секунду всё моё тело прошибло такой мощной судорогой, что я закричал на весь подземный зал. Звук моего крика, сорвавшегося на ультразвуковой драконий рёв, был такой силы, что с каменного потолка пещеры лавиной посыпалась мелкая гранитная крошка и пыль.
Я метался из стороны в сторону, насколько позволяла длина тяжёлой железной цепи. С размаху врезался спиной и плечами в гранитную стену, сползал по ней на пол, царапая пальцами камни, а потом снова и снова поднимался, одержимый безумием. В голове стоял сплошной, непроглядный туман, перед глазами дико плясали кроваво-красные искры, а в груди полыхал тотальный, всепоглощающий пожар.
Я полностью запутался в собственных мыслях и чувствах. Я искренне думал, что это снова Огненная фаза, что инстинкт брачного периода проснулся раньше времени из-за близости Уилы. Но где-то глубоко на подкорке сознания что-то настойчиво подсказывало: это другое. Это было гораздо сильнее, глубже и страшнее обычной животной страсти. Что-то ломало меня, перекраивало саму мою суть. Чего на самом деле хотела моя сущность дракона? Что нужно было этой первобытной марии? Что нужно было мне самому? Ответов не было. Был только чистый, концентрированный ад.
Эта изощрённая пытка продолжалась до самого рассвета, пока я окончательно не выбился из сил и сознание просто не покинуло меня. Ни один дракон в этой проклятой академии не знал про это тайное место в скалах. Это была моя личная, неприкосновенная обитель. И отсюда, из глубины горы, меня никто и никогда не услышит. Помочь мне в этой яме никто не сможет; я всегда был один на один со своим безумием.
Я очнулся, когда яркий, режущий луч утреннего солнца попал мне прямо в глаза. Проклятье... В ночной панике я напрочь забыл закрыть за собой дверь. Моя колоссальная, непростительная оплошность. Попытавшись шевельнуться, я глухо простонал от дикой, выламывающей боли во всех мышцах.
Но стоило мне поднять правую руку, как я опешил.
Толстая магическая цепь, прикованная к стене, была разорвана в клочья. Тяжёлые стальные звенья валялись на полу, словно их перекусили огромными щипцами. Я абсалютно ничего не помнил о том, что происходило в последние часы ночи. Полный провал в памяти.
Драконья гордость внутри меня содрогнулась. Я никогда в жизни не стал бы делать потомство от чужой, случайной женщины или драконицы из вольеров. Мне нужна была только единственная, любимая пара. Но если я ночью потерял контроль...Я заставил себя подняться на ноги, лихорадочно прислушиваясь к звукам цитадели. Нам предстоял утренний боевой вылет, и я должен был любой ценой выяснить, что со мной случилось, пока эта тайна не уничтожила меня окончательно.
Превозмогая дикую слабость во всём теле, я кое-как выбрался из тёмного коридора пещеры на залитый солнцем скалистый уступ и сильно прищурился от яркого света. Оглядев себя в человеческом обличии, я застыл на месте. Моя кожа и штаны были в каких-то мелких царапинах, налипшей земле и странной помятой траве.
Я снова со злостью вцепился пальцами в собственную голову, лихорадочно пытаясь вспомнить хоть что-то.
Голова раскалывалась. Не найдя ответов, я просто прыгнул с обрыва вниз, прямо в падении с металлическим свистом превращаясь в ящера, и на полной скорости вылетел в сторону жилых скал академии.
Вернувшись на общие драконьи территории, я сразу понял, что-то не так. Вольеры буквально гудели. Я увидел очень активно не спящих, возбуждённых и шумно болтающих драконов. Мира и Килас уже успели опять превратиться в людей и вовсю расхаживали по гранитной площадке. Видимо, им безумно понравилось это новое ощущение свободы в человеческих телах. А вот остальные ящеры, включая старого Верса, решили остаться как есть, в чешуе, но их огромные головы были развернуты в одну сторону.