Кэти Ди – Проклятие Гор (страница 14)

Но каково же было моё изумление, когда среди этого побитого стада я снова увидел пятнистую.

Она едва держалась на ногах. Лицо бледное, губы искусаны, а в глазах полыхал лихорадочный блеск. Какого чёрта целители вообще выпустили её из лазарета? Но эта упрямая девка снова стояла в паре с придурком Ральфом. Сегодня комендантский сынок вёл себя на редкость странно. Его привычная наглая спесь куда-то испарилась. Он был на удивление спокоен. Бросал на неё какие-то невнятные, дёрганые взгляды и проявлял слишком много болтливости, то и дело расспрашивая её о самочувствии. Магистр Эйдан тоже крутился возле их пары, лично контролируя каждое движение Ральфа, словно боялся, что тот опять уронит её у обрыва.

Пятнистая лишь раздражённо фыркала на них обоих. Она упрямо цедила сквозь зубы, что всё у неё нормально, и пыталась держать блок. Но даже отсюда, из тени арки, я видел — ни черта у неё не нормально. Девочку откровенно потряхивало.

Всадники вокруг ни хрена не понимали, что с ней происходит. Простудилась? Отравилась?Я сжал зубы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. И почему меня это вообще волнует? Какое мне дело до физических недугов человеческой магички, которая растоптала мою гордость, слушая сплетни Верса у кормушек? Она для меня никто. Просто бракованный писарь.

— Она упрямая, правда? — раздался рядом тихий, непривычно мягкий девичий голос.

Я инстинктивно потянулся к клинку на поясе, резко обернулся и буквально вытаращил глаза от шока.

Рядом со мной, прислонившись к каменной кладке, стояла незнакомая девушка. Маленькая, хрупкая, с копной мягких розовато-каштановых волос, растрёпанных ветром, и удивительно тёплыми, медовыми глазами. На ней была простая ученическая туника цитадели.

Я никогда в жизни не видел её вне тела дракона. Я вообще думал, что она никогда не сможет этого сделать.

— Мира? ... — вырвалось у меня сиплым, ошарашенным шепотом.

Розовая драконица улыбнулась — чисто, по-человечески, обнажив ровные белые зубы. Немногим из нашей расы удавалось подавить первобытную кровь и принять этот жалкий, тесный облик двуногих. Большинство молодых ящеров даже пробовать боялись. Это дико, невыносимо больно — ломать собственный костяк, плавить чешую и загонять исполинскую магию в рамки хрупкого человеческого тела. Но со временем, если тренироваться годами, к этой боли привыкаешь.

— Давно ты так? — хмуро проговорил я, всё ещё не веря своим глазам и сканируя её взглядом.

— С самого утра, — Мира мечтательно потянулась, подставив лицо лучам утреннего солнца, и зажмурилась.

— И как? — отозвался я, криво ухмыляясь.

— Непривычно, — забавно пробубнила она, разглядывая свои маленькие человеческие ладони с тонкими пальцами. — Воздуха вечно не хватает, и эти ваши дурацкие ноги... Как вы вообще на них ходите и не падаете? Но девчонка заставила меня это сделать.

Я резко нахмурился.

— Заставила? — удивился я, чувствуя, как внутри ворохнулся укол тёмной, удушающей ревности. Значит, с Мирой она ласково болтает у кормушек и заставляет её ломать кости ради человеческого обличия, а на меня только цокает? — С каких пор ты слушаешься приказов архивной девки?

— Ну, не то чтобы заставила, — Мира тихо рассмеялась, качнув головой. — Мы разговаривали, пока ты летал в ущелье. Она просто сказала, что ей безумно интересно посмотреть, умею ли я превращаться. Спросила:

«Или только ты один у нас такой... особенный?» — драконица внезапно сделала ехидное лицо и демонстративно показала пальцами кавычки в воздухе, в точности копируя манеру общения пятнистой.Я скривил лицо, чувствуя, как челюсти сводит от злости. Особенный, значит? Вот как она меня называет за глаза, пока я считаю её своей судьбой?

— Могла бы сказать ей, что не умеешь, — раздражённо буркнул я, отворачиваясь обратно к арене и точь-в-точь повторяя её жест с кавычками. — Был бы в её глазах«особенным». Единственным нормальным драконом в этой яме.

Мира лишь весело фыркнула, усаживаясь прямо на каменный выступ у моих ног. А я продолжал сверлить взглядом спину Уилы. Девчонка на песке снова пропустила удар Ральфа, покачнулась, но упрямо поднялась, вытирая пот со лба. Она умела ломать правила. Умела заставлять драконов делать то, чего они никогда не делали ради людей. И это пугало меня сильнее, чем любая вражеская армия.

Я снова показал пальцами кавычки в воздухе, чувствуя, как внутри всё сильнее закипает обжигающая злость.

— И кого ещё наша архивная ведьма заставила сломать себе пару костей ради этого двуногого убожества? — процедил я сквозь зубы, буравя Миру требовательным взглядом.

Мира забавно сморщила аккуратный человеческий носик и хмыкнула:

— Киласа. Он вчера весь вечер мучился в дальнем загоне, выл от боли, но к рассвету всё же смог переродиться. Правда, сейчас спит без сил на скалах.

Внутри меня снова вспыхнул мощный, болезненный укол ревности, выжигая остатки самообладания. Килас. Двадцать шесть лет — мой ровесник по драконьим меркам. Очень забавный, когда не пытается прикинуться каменной глыбой, но при этом невероятно вредный, скрытный и молчаливый ящер, который никогда и никого к себе близко не подпускал. И она умудрилась уговорить и его?

«Да что со мной такое происходит? — яростно подумал я, сжимая кулаки до хруста в суставах. — Раздражает. Безумно раздражает это дурацкое, липкое человеческое чувство. Почему меня вообще волнует, с кем эта девка болтает у кормушек?»

— Ладно, пойдём поиграем, раз уж ты превратилась, — зло усмехнулся я, дёрнув уголком губ, и круто развернулся.

Мы вместе с Мирой ленивым, вальяжным шагом вышли из тени готической арки, миновали массивную стальную решётку вольеров и направились прямо в центр пыльной южной арены. На нас тут же уставились тридцать пар глаз курсантов. Ральф на секунду замер, переводя ошарашенный взгляд с меня на незнакомую хрупкую девчонку с розовато-каштановыми волосами, которая шла рядом, смешно и неуклюже переставляя босые ноги по песку.

Я громко, хлёстко свистнул магистру Эйдану, привлекая его внимание. Руководитель штурмовой группы резко развернулся, нахмурился и сердито сложил руки на груди.— Мы тоже хотим поиграть, смотритель, — лениво бросил я, кивая на застывшие пары курсантов. — Скучно просто так стоять в углу.

Эйдан смерил Миру долгим, подозрительным и очень странным взглядом. В его глазах отразилось искреннее изумление, но парень явно и быстро понял, кто именно стоит перед ним в человеческом обличии.

«Конечно, — мысленно дал я себе ладонью по лбу, чертыхнувшись. — На нас же надеты эти проклятые армейские жетоны академии, которые фонят драконьей магией за милю». Руководитель прекрасно знал, чья сила скрыта в этой хрупкой девичьей фигурке.

Эйдан быстро пробежался глазами по своему планшету, оценивая обстановку, и громко скомандовал на всю арену:

— Хорошо. Раз уж старшие ящеры решили снизойти до земного спарринга... Переформировать пары! Мира идёт в пару к Уиле. Рэйлан — к Ральфу. Будете контролировать их блоки.

Я от такой глупости громко, демонстративно цокнул языком — точно так же, как это вечно делает эта несносная пятнистая девчонка. Стоявшая рядом Мира тут же тихо, звонко хихикнула в кулак, заметив, как я перенимаю человеческие повадки, а я лишь раздражённо покачал головой.

— Нет, — я твёрдо шагнул вперёд, преграждая Эйдану путь, и бесцеремонно ткнул пальцем сначала в сторону Уилы, а затем в сторону Ральфа. — Девчонка идёт со мной. А Мира — с этим комендантским придурком.

Магистр Эйдан удивлённо приоткрыл рот, собираясь оспорить моё наглое заявление, но я перебил его, властно сузив вертикальные зрачки:

— Она ещё вообще не умеет контролировать это слабое человеческое тело, — я пренебрежительно указал ладонью на Миру, которая как раз едва не споткнулась на ровном месте. — Начнёт махать кулаками, не рассчитает драконью искру и случайно покалечит вашу ненаглядную дочку маршала. Сами потом будете страдать в лазарете и строчить отчёты Эшфорду. Мне плевать. А я свою всадницу быстро научу стойке.

Ральф от моих слов яростно сжал зубы, его разбитая губа снова затрепетала от злости, но спорить со мной староста группы не рискнул. Пятнистая девка у стены медленно подняла на меня свой уставший, лихорадочный двухцветный взгляд, в котором сейчас читалось недоумение. Но мне было плевать. Обида внутри меня требовала ответов. Я собирался лично выяснить, сколько ещё секретов эта архивная мышь скрывает за своим едким сарказмом.

Я отвёл Уилу к самому дальнему краю южной арены, поближе к обветренным гранитным пилонам и подальше от любопытных ушей штурмовиков. Терпеть не выношу, когда всякое ничтожество пялится на меня или подслушивает мои разговоры. А поговорить с этой девкой я сегодня хотел много. Точнее — задавать вопросы, которые со вчерашнего дня выжигали мне изнутри всё ментальное пространство. И я вполне обоснованно ждал, что она на них ответит. А куда ей, к чёрту, деваться? У меня в арсенале всегда имелись очень крепкие, весомые аргументы: например, скинуть её обратно в чёрное ущелье? Поджечь её архивные списки? Или сломать пару костей её комендантскому защитнику? О да, делать людям больно я умел просто прекрасно.

— Встань в позицию, Эшфорд, — лениво скомандовал я, вскидывая кулаки.

Наш бой начался без предупреждения. Стоило мне сделать ложный выпад, как пятнистая тут же рванулась вперёд и отчаянно начала махать руками. Мелкая испарина, выступившая на её лбу и висках, склеив пряди у лица, красноречиво говорила о том, что чувствует она себя, мягко говоря, паршиво. Лихорадка всё ещё жрала её изнутри. Но боги, физической силы в этой архивной мыши, вопреки её хрупкому виду, оказалось просто дохрена.