Кэти Ди – Проклятие Гор (страница 13)

— Слышь, старик, сбавь обороты! Притормози! — орал Ральф то ли мне, то ли Вигору, срывая голос от ветра. — Она сейчас ремнями себя искалечит на таких виражах! Да не лети ты так быстро!

Я подлетел вплотную, зависая ровно над спиной пурпурного гиганта, и в этот момент Ральф, безумно балансируя на бешеной скорости без всякой страховки, вдруг ловко вскочил на мне на ноги. Я аж охренел знатно, утробно пробурчав на него: «Хватит топтать меня своими сапогами, смертный!», но этот сумасшедший парень меня уже не слушал.

Он просто спрыгнул с моей спины прямо на обжигающую чешую Вигора.

Я замер в воздухе, потрясенно взмахнув крыльями. Ральф удержался чудом. Он мгновенно проорал пурпурному дракону: «Возвращайся в академию! На полной скорости!», попутно на лету отстёгивая обмякшую Уилу из тренировочных ремней сиденья и кое-как, скользя берцами по фиолетовому хребту, пересаживаясь на её место.

Он пыхтел, матерился и возился в небе, наверное, минут пятнадцать. Но всё же, превозмогая бешеный ветер, Ральф сумел надёжно пристегнуть себя к креслу Вигора, а саму Уилу бережно усадил к себе на колени, крепко обхватив её хрупкое тело руками. Я летел чуть позади, наблюдая за этим безумием. Парень отчаянно пытался привести её в чувства, тряс за плечи, но девчонка оставалась абсолютно без сознания, растрепав черные и белые локоны по его кожаной куртке.

— Я же предлагал тебе обезбол, идиотка! — донёсся до меня его яростный, полный глухого отчаяния возглас сквозь гул ветра.

В следующее мгновение Вигор по приказу Ральфа рванул вперёд, и они на полной, бешеной скорости скрылись впереди, растворяясь в густых грозовых облаках по направлению к лазарету. Я сложил крылья и камнем ринулся следом за ними. Моя злость на неё куда-то бесследно испарилась.

Я приземлился на раскалённый песок южной арены в ту самую секунду, когда Ральф со своей бесценной ношей уже скатывался с аметистового хребта на землю. Старику Вигору пришлось буквально распластаться брюхом по гранитным плитам, полностью прижав крылья, чтобы эти двое не грохнулись и не переломали себе шеи окончательно.

Едва коснувшись ногами земли, комендантский сынок полностью проигнорировал подбежавшего к нему магистра Эйдана и его яростные окрики. Парень просто перехватил Уилу поудобнее, прижимая её хрупкое, бледное тело к своей груди, и бегом утащил девчонку на руках в лазаретное крыло главного здания. Её коса безжизненно свисала, покачиваясь в такт его быстрым шагам.

Вигор тяжело выдохнул струю пара, лениво повернул ко мне свою рогатую морду и странно, с каким-то заговорщицким прищуром поглядел на меня своим гигантским глазом.

«Ты видал, чё он творит, Одиночка? — пророкотал старый ящер в моей голове, кивая в сторону закрывшихся дверей штаба. — Крутой парень. Спрыгнуть со спины летящего обсидиана ради девчонки — у штурмовиков всё же железные яйца».

— Да, полный идиот, — выплюнул я вслух, яростно фыркнул, обдав гранит искрами, и, даже не перерождаясь в человека, с размаху оттолкнулся лапами от земли, улетая обратно в дикие, холодные горы.

С таким тотальным безумием в башке этот Ральф когда-нибудь точно разобьёт себе череп о валуны Черного ущелья, думал я, со свистом рассекая встречные тучи. Но почему-то мысль о том, что этот парень реально далеко не так прост, каким хочет казаться, адски интриговала и бесила одновременно. Он ведь сам ещё утром желал этой девке всех бед мира, издевался над её внешностью и называл грязной уродиной, но как только ей стало по-настоящему херово в небе — он просто спрыгнул с меня к ней при первой же безумной возможности. Рискуя сорваться в бездну.

Дурак. Слабый, ничтожный человеческий дурак.

Все эти ваши хвалёные человеческие чувства, привязанности и сопли — полная, никчёмная ерунда. Из-за них вы в небе и дохнете, ломая крылья там, где дракон пролетит и не заметит.

Я заложил крутой вираж у самой заснеженной вершины скалы, яростно взревев на утреннее солнце. Я пытался убедить самого себя, что мне плевать. Что мне абсолютно всё равно, выживет ли завтра эта бракованная аномалия из архива или нет.

Глава 7

Сознание возвращалось неохотно, урывками, словно я продиралась сквозь толстый слой болотного ила. Ближе к вечеру я наконец открыла глаза и тут же тихо застонала: голова раскалывалась, во рту пересохло, а всё тело продолжало лихорадочно гореть. Вдобавок ко всему, грудная клетка была стянута так плотно, что дышать приходилось короткими, осторожными глотками — целители лазарета туго перебинтовали мои разбитые рёбра.

Первое, что я увидела сквозь полумрак госпитальной палаты, была монументальная, угрюмая фигура моего отца.

Магистр Алистер Эшфорд сидел на жёстком стуле у самого изножья моей койки. Его форменный мундир был расстёгнут на две верхние пуговицы, плечи опущены, а по лицу было отчётливо видно, что Верховный Маршал не спал со вчерашней ночи. На его суровых скулах залегли глубокие тени. Он молча смотрел на меня своим тяжёлым, пронзительным взглядом, в котором сейчас смешались ярость, усталость и глухой отцовский страх.

Дверь палаты тихо скрипнула, нарушая звенящую тишину, и внутрь зашёл заспанный лекарь в чистом халате. В руках он держал хрустальный стакан с водой и... тот самый крошечный, стеклянный пузырёк, который я вчера так гордо швырнула Ральфу в грудь в тёмном коридоре штаба. На дне ампулы тускло поблёскивала знакомая, едва светящаяся жидкость.

— Ну что, всадница Эшфорд, очнулась? — негромко проговорил лекарь, качая головой. — Выпей-ка вот это: обезболивающий концентрат высшего ранга. Встать на ноги пока не поможет, но хотя бы лихорадку снимет.

Я послушно приоткрыла рот, позволяя целителю влить горьковатую жидкость мне на язык, и запила её прохладной водой. Эффект наступил практически мгновенно. Спустя всего пару минут в измученном теле стало так легко, тепло и невесомо, что мне на долю секунды показалось, будто я прямо сейчас могу вскочить с постели и заплясать от дикой радости. Туман из головы испарился, а ноющая боль в рёбрах притупилась, отступая на задний план.

Лекарь удовлетворённо кивнул и тихо вышел из палаты, прикрыв за собой дверь. И в ту же секунду отец смерил меня невероятно злым, уничтожающим взглядом.

— Почему не выпила сразу? — глухо, сочащимся гневом басом проговорил он.

Я опешила от неожиданности, растерянно моргнув.

— Что?.. — сипло вырвалось из моей пересохшей глотки.

— Обезболивающее, Уила, — отец тяжело опёрся локтями о свои колени, сверля меня суровым взглядом. — Я сам передал этот пузырёк Ральфу прошлым вечером. Парень первым попался мне на пути, когда я шёл из лазарета после согласования списков. Я велел ему отдать лекарство тебе, чтобы ты не устроила позор на утреннем вылете. А ты устроила. Из-за своей глупой гордости едва не разбилась в Чёрном ущелье. Комендантскому сыну пришлось прыгать с ящера на спину Вигора прямо в воздухе, чтобы перехватить твоё бездыханное тело!

Внутри меня всё перевернулось. Я застыла, уставившись в серый каменный потолок, а к горлу подступил новый, неловкий ком. Значит... Ральф не пытался меня подставить. Он действительно принёс мне лекарство от отца, а я вылила на него ушат яда, обвинила в контрабанде и швырнула ампулу в лицо.

Я тактично промолчала. Я не стала раскрывать отцу своего секрета о подозрениях на счёт Ральфа, его вчерашних жестоких издевательствах на краю обрыва и о том, что староста группы считает меня грязной уродиной. Слишком сложно было всё это объяснять. Я просто слабо, равнодушно пожала здоровым плечом, демонстрируя полное безразличие.

Алистер Эшфорд тяжело, со свистом выдохнул через нос, резко поднялся со стула и поправил воротник своего мундира.

— Отдыхай, курсант. Завтра утром жду в строю, — отрезал он, повернулся на каблуках своих начищенных сапог и стремительно вышел за дверь, хлопнув ей на прощание.

Я лежала в тишине палаты ещё какое-то время, уставившись в окно, за которым сгущались фиолетовые вечерние сумерки. Лекарство работало идеально — лихорадочный жар отступил, и мне окончательно стало лучше. Настолько, что когда лекарь вернулся для вечернего осмотра, я без зазрения совести соврала ему, что чувствую себя просто превосходно и готова вернуться в казарму. Спорить со мной целитель не стал и выписал меня из лазарета.

Конечно, я бессовестно наврала. На самом деле тело всё ещё глухо болело при каждом резком движении, а внутри меня до сих пор крупно, неприятно потряхивало, то ли от запоздалого страха высоты, то ли от недолеченной температуры. Но оставаться здесь, дыша удушливым ароматом сушёных трав и едких мазей, я больше не хотела.

Да и отставать от общей штурмовой группы штурмовиков тоже было совсем не здорово. В этой академии слабость была смертным грехом. Если я задержусь в лазарете хотя бы на пару дней, Ральф и его банда на следующих спаррингах точно и безжалостно размажут меня по гранитной стене. Мне нужно было учиться защищаться.

Я натянула свои тяжёлые берцы, завязала шнурки и медленно вышла в прохладный коридор, направляясь к своей жилой комнате.

Глава 8

Я весь день находился в обличии человека, подпирая спиной гранитную арку на краю южной арены. Скрестив руки на груди, я лениво следил за тренировками парней. Старшие курсанты с животным азартом размазывали молодняк по раскалённому песку, заставляя их жрать пыль и харкать кровью. Обычное, скучное зрелище.