Кэти Ди – Лимб (страница 2)

— Привет, Оль. Я только закончила собираться, — улыбнулась София, зажимая трубку между плечом и ухом, пока натягивала строгую, но дорогую блузку из белого хлопка. — Настроение на удивление хорошее. Наверное, предчувствие, что диплом наконец-то примут без правок.

— Ой, сними розовые очки, Сонь! Какая работа, какие правки? Ты забыла, кто у нас сегодня принимает зачёт по макроэкономическому планированию? — Оля многозначительно сделала паузу, и София буквально физически почувствовала, как подруга на том конце провода мечтательно закатила глаза.

— Графики? План-графики производства? — София нахмурилась, вспоминая сложнейшую тему. — Я всю ночь их зубрила.

— Да бог с ними, с графиками! Принимает-то Виктор Николаевич! Наш новоиспечённый кандидат наук, тридцать лет чистого мужского обаяния, широких плеч и костюмов с иголочки. Самый сексуальный преподаватель на всём экономическом факультете! — Оля захихикала в трубку, не сдерживая эмоций. — Короче, план такой: нам срочно нужно выучить эти чёртовы графики так, чтобы сдавать ему зачёт как можно дольше. Будем тупить, задавать наводящие вопросы, заглядывать в его бездонные глаза и делать вид, что макроэкономика — это страсть всей нашей жизни!

София прыснула от смеха, прикрывая рот ладонью. Абсурдность плана подруги мгновенно развеяла остатки утренней академической серьёзности.

— Оля, ну ты точно ненормальная! — сквозь смех воскликнула София, качая из стороны в сторону идеально прямой головой. — Виктор Николаевич нас раскусит на первой же минуте. Он строгий, как налоговый инспектор, и срежет нас вопросом про эластичность спроса, глазом не моргнув. Будешь потом на пересдаче любоваться его «широкими плечами» до самого июля.

— Зато это будут самые лучшие пересдачи в моей жизни! — парировала Оля, продолжая заразительно хохотать. — Всё, Громова, прекращай занудствовать, включай режим роковой женщины и хватай свои чертежи. Увидимся у главного входа через полчаса, не опаздывай!

В трубке раздались короткие гудки. София покачала головой, чувствуя, как лицо расплывается в тёплой улыбке. Всё-таки с Олей учиться было гораздо легче.

Она бросила последний взгляд на зеркало, проверяя, надёжно ли скрыты веснушки, подхватила со стола кожаную папку с дипломными материалами и вышла из комнаты. Внизу её уже ждал сытный завтрак, приготовленный кухаркой, и личный водитель на представительском автомобиле, готовый отвезти её навстречу очередному дню, который — София была в этом абсолютно уверена — должен был пройти просто великолепно.

****

София вышла на крыльцо университета, щурясь от яркого полуденного солнца. Оля уже ждала её у массивных колонн главного входа, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Оля была полной противоположностью утончённой и строгой Софии. Невысокая, уютная и невероятно живая, она обладала той тёплой, природной привлекательностью, которая мгновенно располагала к себе людей. У неё было круглое миловидное лицо с мягкими, плавными чертами, аккуратный носик и большие, выразительные орехово-карие глаза, в которых вечно плясали весёлые чертята. Её русые густые волосы средней длины были наспех собраны в простой хвост на затылке, из которого то и дело выбивались непослушные мягкие прядки, забавно очерчивая лицо. Одевалась Оля просто и со вкусом: лёгкий оверсайз-жакет поверх футболки и удобные кеды, в которых было удобно бегать по бесконечным этажам академии.

— Ну наконец-то, Громова! — воскликнула Оля, заметив подругу, и бросилась навстречу. — Я уже думала, тебя родители на личном вертолёте доставлять будут. Наш декан, старик Палыч, свирепствует с самого утра. Говорят, он уже завернул троих отличников из первой группы. У них там графики поплыли.

— Привет, Оль, — София крепче прижала к себе тяжёлую кожаную папку с дипломом. — Не пугай меня. Я над этими графиками три ночи не спала. Если Палыч меня завернёт, я устрою экономический кризис в масштабах отдельно взятого деканата.

— Ой, тебя он не завернёт, ты же у нас ходячая энциклопедия, — Оля хихикнула, увлекая подругу за собой. — Ладно, некогда болтать, погнали в логово дракона. Если мы сейчас не сдадим, то пропустим обеденный перерыв Виктора Николаевича. А я обязана увидеть, как его тридцать лет обаяния пьют кофе!

Девушки дружно подхватили друг друга под локти и решительно толкнули тяжёлые двери университета.

Внутри главный корпус престижного экономического университета напоминал огромный, гудящий улей, охваченный предэкзаменационной лихорадкой. Величественный старинный интерьер с высокими сводчатыми потолками, монументальной лепниной и широкими мраморными лестницами сегодня казался тесным из-за сотен студентов. Повсюду сидели, стояли и буквально лежали на подоконниках взмыленные выпускники. Коридоры были заполнены шуршанием распечатанных чертежей, нервным шёпотом и запахом крепкого кофе из автоматов. Кто-то судорожно дописывал формулы прямо на коленке, кто-то мерил шагами длинный коридор, монотонно бубня под нос тезисы защиты.

Аудитория деканата встретила их звенящей тишиной и строгой, почти сакральной атмосферой. Просторный кабинет с дубовыми панелями был заставлен шкафами с архивными папками и диссертациями. За огромным столом, заваленным стопками пояснительных записок, восседал декан факультета — Пётр Павлович, которого студенты между собой ласково или с трепетом звали Палычем. Это был грузный мужчина почтенного возраста, с суровым лицом, глубокими морщинами на лбу и проницательным взглядом из-под густых седых бровей. На кончике его носа неизменно покоились очки в тонкой роговой оправе, через которые он смотрел на студентов как заправский ревизор.

Оля пошла первой, заметно растеряв свою утреннюю уверенность. Палыч долго и придирчиво перелистывал её диплом, шумно вздыхая и методично чиркая красной ручкой по полям.

— Ну что, голубушка, — проскрипел декан, поправляя очки. — Текст неплохой. Но вот в третьей главе, в расчётах рентабельности предприятия, у вас явная просадка. И поправки в план-график нужно внести. Переделать две таблицы и принести мне на подпись завтра утром. Свободны.

Оля вылетела от стола, тихо выдохнув: «Пронеслась душа по кочкам, жить буду!», и уступила место подруге.

София подошла к столу, плавно опустив перед деканом свою безупречную работу. Пётр Павлович взял её диплом, и в кабинете повисла долгая, напряжённая пауза. Он листал страницу за страницей, вчитывался в экономические модели, внимательно изучал сложные графики производства, которые София выверяла до каждого миллиметра. На его суровом лице не дрогнул ни один мускул. София замерла, едва дыша.

Наконец Палыч закрыл папку, снял очки и впервые за день мягко, по-отцовски улыбнулся.

— Ну что я могу сказать, Громова. Как всегда — блестяще. Ни одного замечания, ни единой правки. Логика железная, аналитика на высшем уровне. Всё, что тебе остаётся — это защитить эту красоту на официальной комиссии через две недели. Свободна, готовь речь.

Выскочив в коридор, София не сдержала радостного писка. Оля тут же закружила её в объятиях:

— Ну я же говорила! Ты просто гений, Громова! Всё, официальная часть закончена, теперь переходим к плану «Б». Бегом на кафедру макроэкономики, пока Виктор Николаевич не ушёл!

Девушки быстрым шагом направились в дальнее крыло корпуса, где располагались кабинеты молодых преподавателей. Подойдя к нужной аудитории, Оля осторожно приоткрыла дверь на пару сантиметров. София, поддавшись весёлому азарту подруги, пристроилась рядом, заглядывая через её плечо.

Внутри кабинета, у окна, спиной к ним стоял тот самый новый преподаватель, Виктор Николаевич. Он действительно выглядел безупречно: высокий, подтянутый, в идеально сидящем тёмно-синем костюме-тройке, который выгодно подчёркивал его широкие мужские плечи. Он неторопливо просматривал какие-то бумаги, держа в одной руке фарфоровую чашку, от которой поднимался ароматный пар свежесваренного кофе. От всего его облика веяло уверенностью, лоском и тем самым мужским шармом, от которого пищали все студентки факультета.

Оля и София синхронно захихикали, прикрывая рты ладонями, чтобы не рассмеяться в голос от собственной дерзости.

— Боже, Сонь, посмотри на эти плечи, — шёпотом запричитала Оля, толкая подругу локтем в бок. — Он же просто сошёл с обложки журнала «Экономика и стиль», если бы такой существовал!

Но их весёлый шпионаж продлился недолго. Виктор Николаевич, словно почувствовав чужой взгляд, резко повернулся к двери. Его проницательные серые глаза мгновенно сфокусировались на двух парах девчоночьих глаз, торчащих в щели приоткрытой двери. Он ничуть не удивился. Напротив, его губы тронула вежливая, едва заметная, но понимающая полуулыбка. Он плавно кивнул головой:

— Добрый день, девушки. Вы что-то хотели спросить по поводу зачёта?

От неожиданности Оля и София испуганно пискнули. Внутренний контроль Громовой и наглость Оли испарились в ту же секунду.

— Нет-нет, Виктор Николаевич! Мы просто... дверью ошиблись! До свидания! — выпалила Оля.

Девушки с грохотом захлопнули дверь и, не сговариваясь, пулей припустили по коридору, давясь от громкого, безудержного смеха. Они бежали мимо удивлённых студентов, пока не влетели в просторное, шумное помещение университетского буфета.