Кэти Ди – Лимб (страница 18)

Но комната не пустела. На своей кушетке, по-хозяйски закинув ногу на колено, уже сидел Руслан. В его татуированных руках, покрытых чернильной вязью из шипов и роз, была какая-то старая, потрёпанная книга с пожелтевшими страницами. Увидев вошедшую Софию, он ехидно усмехнулся своими тонкими губами и демонстративно отложил чтиво на железную тумбочку. Руслан вальяжно откинулся спиной на подушки, заложил руки за голову и принялся неотрывно прожигать девушку проницательным, наглым взглядом.

София молча прошла к своей койке, стараясь не обращать внимания на его давящее присутствие.

— Что, Громова, всё ещё не отошла от наших лесных монстров? — вкрадчиво, с ленивой ухмылкой нарушил тишину Руслан. Он наклонил голову набок, сканируя её бледное лицо. — Или тебя наш утренний Маратик так сильно смущает своими пацанскими подкатами за завтраком?

София замерла у края своего матраса. Внутри неё снова закипела гордость, упрямо вытесняя липкий страх перед этим лидером. Она резко развернулась к нему лицом и холодно процедила сквозь зубы:— Твой друг мне совершенно безразличен, Руслан. Как и его плоские шутки.

Вожак казармы тихо, хрипло рассмеялся, явно довольный тем, что смог вызвать у «принцессы» хоть какие-то эмоции.— Да ладно тебе, не колючесть тут врубай, — протянул он, сузив глаза. — Если не Марат, то кто же тебе тогда здесь нравится? Неужели Грач со своими дебильными магнитными погремушками?

София проигнорировала вопрос про Илью. Она просто устало села на свою кровать, выпрямив спину и упрямо скрестив руки на груди, чтобы защитить своё личное пространство.— Никто, — жёстко и отчётливо отрезала она, глядя Руслану прямо в глаза. — Я здесь точно не для того, чтобы любовные интрижки заводить, как ваша Камила. И спать ни с тобой, ни с кем-либо ещё в этой казарме я не собираюсь. У меня другие цели — выжить и вернуться домой.

Руслан пару секунд молча разглядывал её точёный профиль и чернильный водопад непослушных кудрей. На его лице не дрогнул ни один мускул, а в глазах плясали опасные огоньки.

— Посмотрим, принцесса, — лениво и самоуверенно проговорил Руслан, качнув головой. — Мы тут надолго. Судя по сбоям Системы и тому, как нас фильтруют, этот ад затянется, пока мы все нахрен не сдохнем. Так что в любом случае, так или иначе, тебе со временем станет слишком страшно и одиноко. Ты сама захочешь с кем-то себя связать, чтобы не сойти с ума под этим бетонным потолком. И если этот момент настанет... могу предложить себя. Чисто без обязательств и сопливых нежностей. Со мной надёжнее, Громова.

София аж задохнулась от такой запредельной наглости. Её щёки мгновенно вспыхнули от возмущения и дикой брезгливости.— Катись ты! — яростно шикнула она ему в ответ, резко поднимаясь с матраса.

Оставаться в одном замкнутом боксе с этим самоуверенным типом было выше её сил. София круто развернулась на пятках и быстрым, размашистым шагом направилась прочь из казармы. Она так сильно торопилась уйти, что у самого порога, в узком дверном проёме, со всего размаху столкнулась плечом с возвращавшимся в бокс Ильёй.

От сильного удара о его массивную широкоплечую фигуру Софию слегка отшатнуло в сторону. Илья, чей козырёк чёрной кепки был низко надвинут на лоб, замер, удивлённо приподняв брови и инстинктивно протянув руку, чтобы придержать её за талию. Но София, раздираемая злостью на Руслана, брезгливо и грубо отпихнула его мощное плечо в сторону:— Отвали! — бросила она на эмоциях.

Илья лишь нахмурился, его глаза опасно сузились. Он молча проводил её хмурым, тяжёлым взглядом. София, даже не обернувшись, упрямо ушагала дальше по длинному холодному коридору Лимба, направляясь прямиком в сторону кабинета Германа — туда, куда инструктор и вызвал её.

Он медленно развернулся к Руслану и, набычившись, хмуро спросил:

— Что это с ней? Какая муха её укусила, что она на людей бросается?

Руслан, всё ещё вальяжно лежавший на подушках, закинул руки за голову и ехидно, нагло прищурился. На его губах играла сытая ухмылка, который обожал чужой контроль выводить из строя.

— Да брось ты, Грач, — лениво протянул он, косясь на соседа. — Всё просто. Девчонка хочет меня, но пока что это дико отрицает. Громова же у нас гордая, ей статус не позволяет уличным пацанам на шею вешаться. Вот её и бомбит изнутри.

Руслан заливисто, хрипло рассмеялся на весь пустой бокс, явно довольный своей собственной шуткой.

Илья от такой самоуверенности соседа лишь презрительно скривил лицо.

— «Хочет придушить» — ты, наверное, хотел сказать? — жёстко, с глубоким презрением отрезал Грач.

— О-о-о, если бы... — снова громко, басовито посмеялся Руслан, подмигнув Илье и возвращаясь к своей потрёпанной книге. — Поверь моему опыту, Грач: от ненависти до постели у таких примерных девочек — один шаг. В этом бетонном мешке мы все рано или поздно сломаемся.

Илья лишь недовольно покачал головой, понимая, что спорить с этим идиотом — только время терять.

— Дурдом... — глухо и утомлённо отозвался он, уваливаясь спиной на свой матрас и упрямо отворачиваясь в сторону пустой койки Софии. — Ей-богу, дурдом какой-то устроили.

глава 9

Отражение в чужой тьме

Кабинет Германа кардинально отличался от холодной серости общей казармы, но уютом здесь и не пахло. Это был глухой, запертый со всех сторон бункер, залитый синеватым светом. Половину центральной стены занимал электронный монитор, разделенный на десятки мелких, непрерывно мигающих окон. София, сжавшись на жестком металлическом стуле в центре комнаты, невольно всматривалась в эти экраны. На них в режиме реального времени транслировалась жизнь других казарм Лимба. Где-то люди в таких же серых робах испуганно молились, где-то бились в истерике, а на одном из мониторов София с ужасом заметила пустой бокс, где на полу сиротливо лежали лишь кучки серого, безжизненного пепла. Система следила за каждым их вздохом.

Герман медленно ходил взад-вперед по кабинету. Его тяжелые армейские ботинки глухо чеканили шаг по металлическому настилу пола. На нем по-прежнему была маска, закрывающая нижнюю часть лица, и низкая кепка, но сейчас, в полумраке кабинета, его ледяные глаза казались не пугающими, а бесконечно уставшими.

Инструктор резко остановился у своего стола, заваленного тактическими картами и какими-то медицинскими картами, и повернулся к девушке.

— Как рука, Громова? — глухо, через ткань маски отозвался он. — Препарат Эвелины подействовал? Как общее самочувствие после вчерашнего полигона?

София растерянно моргнула, крепче сжимая пальцы на здоровой руке. Она совершенно не понимала, почему этот жесткий, монументальный мужчина, который еще вчера называл их «мясом» и хладнокровно обещал смерть за малейшую ошибку, сейчас проявляет к ней такое странное, почти ювелирное внимание. В его голосе не было привычной издевки Руслана или наглости Марата. Там сквозило что-то другое. Что-то, от чего внутри у Софии становилось не по себе.

— Повязка держит, боль почти прошла, — тихо ответила она, упрямо заглядывая в его скрытое маской лицо. — Спасибо... если это уместно говорить в этом месте. Но почему вы спрашиваете? Вчера вы ясно дали понять, что Системе плевать на наши жизни. Так почему сейчас вы... переживаете?

Герман на пару секунд замер, и в кабинете воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь тихим писком аппаратуры слежения. Он медленно подошел к панорамному экрану, заложив руки за спину, и уставился на мигающие казармы.

Причина его странного поведения была скрыта глубоко под этой броней и тактической экипировкой. София не могла этого знать, но она была до безумия, до дрожи в руках похожа на его любимую девушку — ту самую, которая несколько лет назад так же, как и Громова, очнулась на железной кушетке Лимба. Герман тогда был таким же обычным участником, судорожно пытавшимся защитить свою хрупкую, зеленоглазую половинку с непослушными кудрями. Но Система оказалась сильнее. В одном из жестоких раундов отбора он не успел, не удержал, совершил ошибку — и его любимая рассыпалась в пепел прямо на его глазах, оставив после себя лишь серую пыль на бетонном полу. Герман выжил, прошел все круги этого ада, но вернуться в реальность так и не смог. Он остался здесь, заключив сделку с Кураторами и превратившись в бездушного инструктора, выжигающего в себе остатки человечности. Пока в его сектор Лимба по роковой ошибке Системы не привезли Софию Громову, которая каждым своим жестом, гордым поворотом головы и кудрявой прядью волос безжалостно рвала его старые, затянувшиеся шрамы.

— Система не прощает слабости, Громова, — тихо, но как-то слишком надтреснуто проговорил Герман, не поворачиваясь к ней. — Но иногда... иногда Лимб совершает ошибки, швыряя под колёса отбора тех, кто слишком сильно напоминает о прошлом.

Герман замолчал. В синеватом полумраке его кабинета это признание прозвучало на удивление глухо и надтреснуто. Он медленно поднял руку, зацепил пальцами край плотной тёмной ткани и одним плавным, неторопливым движением стянул с себя маску. Мужчина остался стоять перед ней только в чёрной кепке, козырёк которой по-прежнему отбрасывал глубокую тень на его лоб.

София, сидевшая на стуле, инстинктивно подалась назад. Её спина плотно прижалась к спинке, а пальцы судорожно впились в ткань серого комбинезона на коленях. Она немного напряглась, во все глаза разглядывая открывшееся лицо инструктора. Внутри неё, словно от удара током, проснулось странное, непреодолимое чувство — Софи казалось, что она знает это лицо. Резкие, волевые черты, глубокая складка между бровей, упрямый разлёт губ... Всё это было ей до безумия знакомо. Но истерзанная память упрямо выдавала лишь пустоту. Она отчаянно пыталась вспомнить, где, в какой из прошлых жизней она могла его видеть, но воспоминания ускользали, как серый туман Лимба.