Кэти Ди – Дитя Баланса (страница 5)

— Ну всё, моя джинсовка окончательно высохла от этого ветра, — Тарана демонстративно потянула носом воздух и оперлась локтями о перила, разглядывая мутноватую зеленую воду. — Теперь я пахну не как склад просроченных энергетиков, а как приличная речная русалка. Ну, или как утопленник, тут уж как посмотреть.

— Тара, ну что за ужасы! — шутливо возмутилась Люси, но тут же весело рассмеялась.

Она резко остановилась, едва не выронив свою сумку-шоппер, и с победным видом выуживала оттуда свой заветный толстый блокнот на пружине и набор профессиональных карандашей. Устроившись прямо на широком гранитном парапете и смешно поджав под себя одну ногу в белой босоножке, ангел открыла чистую страницу. Её пальцы мгновенно задвигались по бумаге, ловя силуэты кричащих белых чаек, которые с резкими криками пикировали над водой за брошенными прохожими кусочками хлеба.

Эйлизия подошла ближе и встала рядом с ней, завороженно глядя то на быстрый грифель Люси, то на проплывающий мимо большой двухпалубный теплоход. С его открытой кормы доносилась какая-то старая земная музыка, а через секунду над водой разнесся густой, бархатный, глухой гудок. Наследница Середины невольно заулыбалась. Она думала о том, как невероятно гармонично, просто и одновременно сложно устроен этот хрупкий мир смертных. Люди строили огромные железные машины, чтобы плавать по воде, сочиняли песни, радовались солнцу…

— Слушай, Люська, ты малюешь с такой скоростью, будто за тобой черти гонятся, — Тарана подошла сзади и заглянула через плечо подруги, намеренно растягивая гласные. — Реально, у тебя там уже целая стая этих летающих крыс получилась. Расскажи лучше, чего ты так корячишься в своем меде, если у тебя руки под карандаш заточены?

Люси на мгновение замерла, её карандаш завис над бумагой. Она поправила съехавшую набок соломенную шляпку и тихо, немного смущенно улыбнулась. На её щеках проступил нежный румянец, но в глазах зажглись удивительно теплые, искренние искорки — которые в Раю Архангелы назвали бы «опасным проявлением индивидуальности».

— Ну… медицина — это то, чего от меня ждут родители, — мягко произнесла Люси, аккуратно растушевывая пальцем тень под крылом нарисованной чайки. Мысленно она имела в виду своих строгих небесных наставников. — Они считают, что помогать людям и лечить болезни — это единственный правильный, благородный путь. Но если честно… моя самая большая, безумная мечта — это стать настоящим художником.

Она повернула блокнот, показывая девочкам свежий набросок. На бумаге, помимо чаек, оживала сама река: штрихами был передан легкий бег волн, контуры далекого моста и тонущее в дымке солнце.

— Я так хочу однажды устроить свою личную выставку, — призналась ангел, и её голос зазвучал чуть громче, увереннее. — Представляете? Огромный белый зал, много света, тихая музыка… И на стенах — мои картины. Но не просто пейзажи. Я хочу рисовать свет. Рассветы, застывшие мгновения, облака, которые кажутся живыми. Чтобы люди приходили, смотрели на мои работы и забывали обо всех своих земных проблемах, стрессах и боли. Чтобы они просто чувствовали… абсолютный покой и чистоту внутри. Вот ради этого я бы рисовала день и ночь.

Тарана молча смотрела на рисунок пару секунд, а затем со свойственной ей грубоватой нежностью толкнула Люси плечом:

— Слышь, мечтательница. Когда устроиш эту свою выставку, чур мне бесплатный VIP-билет на входе. И чтобы там на фуршете были те прикольные пирожные с кремом, которые ты любишь. Я приду в самом дорогом кожаном пиджаке, буду ходить с умным видом, смотреть на твои облака и говорить всем лохам вокруг: «Отойдите, я лично знаю этого великого автора, мы с ней однажды газировкой облились!».

Эйлизия искренне, заливисто рассмеялась, чувствуя, как от этих слов внутри всё трепещет от радости:

— Я тоже приду! И обязательно куплю твою самую первую картину, Люси. Ту, где будет самое красивое и золотое солнце. Ты обязательно станешь художником, у тебя невероятный дар передавать тепло через бумагу.

— Спасибо, девочки, — Люси шмыгнула носом, тронутая до глубины своей ангельской души, и поспешно спрятала блокнот в сумку, чтобы они не заметили, как у неё предательски заблестели глаза. — Ну всё, теперь ваша очередь колоться! Тара, ты обещала показать нам свое музыкальное логово. Веди, пока я не заставила вас позировать мне вместо чаек!

— О нет, только не это, я не умею сидеть смирно больше трех секунд, — притворно ужаснулась Тарана и, крутанувшись на пятках, уверенно зашагала вперед по набережной. — За мной, девчонки! Нас ждет великое искусство и тяжелые басы!

Они подошли к массивному, сложенному из потемневшего красного кирпича зданию бывшей ткацкой фабрики, которое современные люди умудрились превратить в стильный арт-кластер. Вокруг тусовалась творческая молодежь, на стенах пестрели аккуратные граффити, а из открытых окон доносился запах кофе и доносились обрывки разговоров.

Тарана уверенно повела подруг в обход главного входа, увлекая их по бетонной лестнице глубоко в прохладный цокольный этаж, где пахло сухой штукатуркой и металлом. В самом конце тупикового коридора она остановилась перед массивной железной дверью с грозной табличкой «Тишина! Идет запись». Демоница с хитрой ухмылкой приложила глянцевый магнитный ключ к электронному замку. Тот пискнул, и дверь поддалась с тяжелым, плотным вздохом глубокой звукоизоляции.

Внутри оказалась профессиональная студия звукозаписи, и от этого зрелища Люси испуганно замерла прямо на пороге, прижав к груди свой блокнот и боясь сделать лишний шаг.

— Ого… — прошептала ангел, широко округлив глаза под круглыми очками и разглядывая космическое убранство комнаты. — Тара… это всё твое? Тут столько техники. Я боюсь даже дышать, вдруг что-нибудь сломаю!

— Да расслабься ты, мелкая, тут всё противоударное, проверено мной лично, — хохотнула демоница, по-хозяйски проходя вглубь комнаты. Под ногами мягко пружинил ковролин. — Ну, формально я тут просто подрабатываю админом по вечерам. Ну и качую, когда клиентов нет, шеф мне доверяет.

Тарана бесстыдно соврала, запрыгивая в огромное кожаное геймерское кресло на колесиках перед гигантским столом. На самом деле эту студию она просто арендовала на пару земных месяцев под чистокровными человеческими документами, швырнув хозяину пачку купюр, чтобы тот не задавал лишних вопросов.

А посмотреть здесь действительно было на что. Стены были полностью обиты футуристическими плитами из темного акустического поролона в виде пирамидок. По периметру потолка горела глубокая неоновая фиолетовая подсветка, отбрасывая таинственные тени. На столе царил монументальный микшерный пульт с сотнями светящихся всеми цветами радуги кнопок, тумблеров и ползунков. Рядом на специальных стойках, как верные стражи, застыли две дорогие электрогитары, а по бокам возвышались массивные студийные мониторы.

— На самом деле, девчонки, я не просто тупо бью по струнам, когда мне скучно, — Тарана посерьезнела, и в её движениях появилась хищная, уверенная грация Высшей Демоницы. — Я пишу музыку. Свои собственные треки. В стиле электронного индастриал-рока. Люблю, знаете ли, смешивать тяжелые гитары с грязными электронными звуками.

Она ловко щелкнула главным тумблером питания. Аппаратура отозвалась тихим, сытым гудением, а мониторы моргнули зелеными индикаторами. Тарана протянула руку, сняла со стойки матово-черную электрогитару, похожую на острое обсидиановое крыло, и небрежно закинула ремень на плечо. Её тонкие пальцы с черным маникюром молниеносно пробежались по грифу, выдавая сочный, вибрирующий, низкий аккорд. От этого мощного звука у Люси буквально затрепетало сердце, а по телу Эйлизии прошла горячая волна.

— Ну что, зацените мою последнюю аудиодорожку. Я возилась с ней всю прошлую неделю, — Тарана хищно улыбнулась и ударила ладонью по светящейся кнопке «Play» на пульте.

В студии зазвучала музыка, и пространство вокруг них словно сжалось. Это был невероятно мощный, глубокий и пугающе красивый трек. С первых секунд комнату заполнили тяжелые, качающие, рваные биты, которые заставляли внутренности содрогаться в такт. Но самое удивительное началось дальше: сквозь ярость электронных басов вдруг прорвались мрачные, величественные и безумно красивые органные партии. Они переплетались с космическими, летящими синтами, создавая ощущение огромного, давящего и монументального пространства. В этой музыке дышала вся первозданная, дикая ярость Ада, но ограненная, прирученная и закованная в безупречную земную форму.

Люси завороженно приоткрыла рот, слушая, как орган взлетает к самым небесам, а тяжелые гитары с рыком сбрасывают его обратно в бездну.

Эйлизия стояла неподвижно, чувствуя, как по коже табунами бегут мурашки. Её линзы на миг словно обожгло изнутри — магия Середины, магия абсолютного Баланса внутри нее чутко и жадно отозвалась на эту невероятную гармонию хаоса и порядка. Свет и тьма в музыке Тараны не дрались, они танцевали.

Когда трек стих, оставив после себя лишь легкое эхо и вибрирующий гул в колонках, в студии повисла оглушительная тишина.

— Это… невероятно, — наконец прошептала Эйлизия, выдыхая воздух, который, казалось, застрял у неё в груди. Она посмотрела на демоницу с искренним восхищением. — Тара, ты настоящий талант. Без шуток. Это звучит как… как гимн какого-то огромного, древнего и грозного мира, который существовал еще до начала времен.