Кэти Ди – Дитя Баланса (страница 2)
— А мне двадцать. Я… я учусь в медицинском университете. На педиатра. Ну, детского врача.
Тарана присвистнула, уважительно покачав головой:
— Ого. Мед? Подруга, да ты святая. Там же объемы инфы такие, что можно мозг через уши выплюнуть. Как ты вообще выживаешь?
— Спасаюсь только шоколадками и пирожными, — искренне вздохнула Люси, и на её щеках выступил нежный румянец. Мысленно она содрогнулась, вспомнив жестких, стерильно-холодных наставников из Рая, которых на Земле так удачно заменяли профессора анатомии. — Эта латынь… она мне снится! Иногда кажется, что я учу не названия костей, а какие-то древние заклинания для вызова демонов.
Тарана от этой фразы оглушительно расхохоталась, едва не свалившись с дивана:
— Заклинания, говоришь? Слушай, если случайно вызовешь кого-то симпатичного и с рожками — дай знать, я заценю!
Эйлизия тихо прыснула в кулак, оценив иронию, о которой Тарана даже не догадывалась. Сама же наследница Середины сделала глоток ароматного чая и, дождавшись, пока девочки повернутся к ней, спокойно озвучила свою легенду:
— Ну, а я буду вашей противоположностью. Мне девятнадцать, и я будущий юрист.
— Юрист? — Люси удивленно округлила свои огромные зеленые глаза. — Ого, Эйли, это так серьезно! Законы, суды, кодексы…
— Да, — мягко улыбнулась Эйлизия, подпирая подбородок ладонью. Для нее юриспруденция на Земле была идеальным отражением сути её родного мира. — Мне всегда нравилась идея баланса и справедливости. Поиск компромисса между двумя спорящими сторонами, где у каждого своя правда, но нужно найти золотую середину, чтобы мир не рухнул. Наверное, поэтому я и выбрала этот путь.
— Баланс — это скучно, — фыркнула Тарана, потянувшись за вторым куском пиццы. — Иногда надо просто хорошенько вломить одной из сторон, чтобы неповадно было. Ладно, а с хобби у тебя что? Не поверю, что ты в свободное время наизусть конституцию читаешь.
— Угадала, — рассмеялась Эйлизия. — Конституцию я оставляю на ночь, вместо снотворного. На самом деле, я жуткий фанат обычных прогулок. Обожаю затеряться в незнакомых улочках, завернуть в какой-нибудь старый переулок, рассматривать граффити, наблюдать за прохожими. А еще я безумно люблю читать. Настоящие, бумажные книги. Запах страниц, чужие истории, судьбы людей… В этом есть какая-то магия.
— О, книги! — Люси радостно закивала, её лицо буквально засветилось. — Я тоже обожаю! Но больше всего я люблю рисовать. Обычной акварелью. Знаете, когда рассвет только начинается, небо становится таким… жемчужно-золотым, а облака пушистыми. Я всегда пытаюсь поймать этот свет на бумаге. Правда, из-за учебы времени почти нет, рисую прямо на полях тетрадей по гистологии. Преподаватели бесятся, говорят, что у меня вместо клеток крови какие-то ангелочки получаются.
— Ангелочки на гистологии — это сильно, — улыбнулась Эйлизия, чувствуя, как внутри разливается удивительное тепло.
Они сидели в этом полупустом земном кафе, три абсолютно обычные, среднестатистические студентки из общежитий. Они жаловались на копеечные стипендии, обсуждали вредных вахтерш, смеялись над нелепыми подкатами парней на концерте и строили планы, как в следующие выходные Тарана попробует научить Люси держать медиатор, а Эйлизия покажет им свою любимую крышу с видом на город.
За окном кафе небо начало медленно светлеть, окрашиваясь в нежно-розовые тона. Ночной джаз сменился утренней бодрой мелодией. Ни Ад, ни Рай, ни Середина больше не имели значения в этой точке пространства. Здесь были только Люси, Тарана и Эйлизия — подруги, которых связал воедино безумный человеческий мир.
Когда они наконец вышли из кафе, утреннее солнце уже вовсю заливало улицы мегаполиса, заставляя заспанных прохожих щуриться. Город просыпался: где-то вдалеке шумели первые автобусы, а дворники неторопливо подметали тротуары. Девочки остановились прямо у входа, под выключенной неоновой вывеской.
— Ну что, пострадавшие, — Тарана широко зевнула, потягиваясь всем телом, и с улыбкой посмотрела на подруг. — Считаю, что посвящение в студенческое братство прошло успешно. Прикид, конечно, испорчен, но оно того стоило.
— О да, — рассмеялась Эйлизия, легонько приобняв демоницу, а затем и Люси. — Наше знакомство я точно никогда не забуду. Это же надо было так удачно друг друга замарать! Я теперь пахну как ходячая кондитерская фабрика.
— А я — как склад энергетиков, — шмыгнула носом Люси, крепко обнимая девочек в ответ. На её лице сияла самая счастливая улыбка. — Спасибо вам. Мне давно не было так весело.
— Так, без соплей, — напускным строгим тоном прервала её Тарана, хотя её глаза тоже тепло светились. — В следующие выходные, в субботу, в обед. Встречаемся прямо здесь, в этом же кафе. И попробуйте только не прийти — я вас из-под земли достану! Юрист, на тебе выбор нормальной пиццы, а медик пусть не опаздывает из-за своей латыни.
— Договорились! — в один голос ответили Эйлизия и Люси.
Они помахали друг другу руками и, весело переговариваясь на прощание, разошлись в три разные стороны по залитой солнцем улице.
Люси, мягко улыбаясь своим мыслям, свернула в тенистую аллею старого городского парка. Как только раскидистые кроны деревьев надежно скрыли её от посторонних глаз, а вокруг не осталось ни одного человека, она остановилась. Девушка закрыла глаза и сделала глубокий вдох. В то же мгновение её круглые очки и фисташковое платье растворились. За спиной соткались четыре ослепительно-белых крыла, излучающих мягкое золотое сияние, а над головой вспыхнул тонкий нимб Порядка. Пространство перед ней беззвучно разошлось, открывая сияющий зев портала, ведущего прямиком в белизну Рая. Сделав шаг вперед, Люси исчезла, оставив на траве лишь несколько золотистых искр.
Тарана, насвистывая под нос мелодию рок-хита, уверенно зашагала в узкий, глухой переулок между кирпичными высотками. Дождавшись, пока шум проспекта утихнет позади, она зашла за массивный мусорный контейнер, где царила густая тень. Демоница хищно улыбнулась, скинула на землю куртку, и её человеческая личина спала как шелуха. Кожа приобрела пепельный оттенок, из висков прорезались изящные фиолетовые рожки, а за спиной с тяжелым шорохом расправились огромные кожистые крылья. Тонкий хвост с наконечником игриво мотнулся из стороны в сторону. Тарана щелкнула пальцами, вызывая сгусток фиолетового адского пламени. Огонь мгновенно окутал её тело, разрывая пространство, и в следующую секунду демоница шагнула обратно в Железный Город Преисподней.
Эйлизия дошла до конца квартала и юркнула в прохладный, темный подъезд старого жилого дома. Поднявшись на площадку между этажами, где не было камер и людей, она остановилась у пыльного окна. Карие линзы растаяли, возвращая гетерохромный взгляд — один лазурный, второй кроваво-красный. Из темных волос показались аккуратные бордово-черные рожки, а за спиной развернулись великолепные, пугающие крылья Середины: бордово-белые, с черными лезвиями снизу и когтями летучей мыши сверху.
Эйлизия посмотрела на свои руки, на которых еще остался едва заметный запах земного ягодного чая, и тихо прошептала:
«
Она плавно повела рукой, чертя в воздухе круг. Пространство перед ней послушно раскололось, являя дуальный пейзаж её родного дома, где одновременно сияло солнце и горела бордовая луна. Наследница Середины шагнула в проход, и портал мгновенно захлопнулся, оставив земной подъезд абсолютно пустым.
2. Пункт земля
Если Рай пах стерильной скукой, то Ад благоухал железом, озоном и порохом.
В личных покоях Люцифера, расположенных в самой высокой башне Обсидианового Пика, царил привычный для него полумрак. Сквозь огромное панорамное окно без стекол открывался вид на парящую Цитадель Сатаны. Чуть ниже, в Бездне, раскинулся Железный Город. Отсюда его багрово-фиолетовые неоновые огни казались россыпью драгоценных камней, брошенных на бархат вечной ночи. Из каньонов доносился глухой гул плавильных печей и отголоски тяжелых маршей — Армия Ада никогда не спала.
Люцифер сидел в массивном кресле, высеченном из куска застывшей магмы. Наследник Преисподней находился в своем истинном облике: бледная, как мрамор, кожа, величественные каменные рога, по венам которых тускло пульсировала багровая сила, и огромные, поглощающие свет обсидиановые крылья. На нем были лишь свободные черные брюки — плотные матовые перья крыльев требовали свободы и не терпели лишней ткани. Принц Ада лениво крутил в руках тяжелый кубок из черепа какого-то древнего чудовища, наполненный темным, обжигающим горло вином Бездны.
В тишину покоев бесцеремонно, без стука, ворвался свист. А вслед за ним — и сам его источник.
— Люц, если ты еще раз заставишь меня проверять отчеты интендантов Третьего легиона, я лично скормлю их адским гончим! Вместе с интендантами! — Ксаиэль легким, чисто кошачьим движением взлетел на широкий подоконник панорамного окна.
Его четыре небольших кожистых крыла за спиной еще подрагивали от быстрой левитации, а длинный хвост с костяным жалом раздраженно молотил по обсидиановому полу. В истинном облике Ксаиэль выглядел чертовски опасно: белоснежные волосы контрастировали с ядовито-янтарными глазами-щелками, а из рукавов его неизменной земной черной худи (которую он умудрялся натягивать даже поверх крыльев) со звоном выкатились обсидиановые кинжалы кукри.