Кети Бри – Дом пустоты (страница 13)

– Сказал называть себя Хагалом.

– Как он выглядел?

Поднятый труп показал перо, которое держал в руках.

Проблема с поднятыми в том, что связи в мозге разрушаются очень быстро. Им можно поручить несложную работу, но добиться внятного ответа почти невозможно. Именно поэтому некроманты часто работают в паре с разумниками – тем проще разобраться в хитросплетениях потусторонней уже логики.

У парадного входа остановился самоход. Следом ещё один: по всей видимости, это были стражи порядка. Мартин поднялся с кресла. Среди служащих магов у Мартина скопилось достаточно знакомых, и прибывший на этот вызов разумник был одним из них. Некроманта Мартин не знал, а светлый маг бросил на него нечитаемый взгляд. Двое не одарённых магией стражей принялись осторожно ходить по дому, вполголоса надиктовывая протокол. У одного из стражей был при себе глазок – артефакт, снимающий объёмные яркие изображения.

Некромант поднял труп горничной без кисти, она ничего не видела. Граф Глейд не то чтобы поменял показания, но фраза: «Сказал называть себя Хагалом» – окончательно запутала следователей.

Мартина допросили на месте, и он видел, как хмурится разумник, заметил одни и те же вопросы в попытках уличить его во лжи. Чувствует, что что-то не так, но понять может, что именно. Воспоминания о маске и определенно подозрительном поведении графа Мартин затолкал в память так глубоко, как только мог. Наконец, разумник не вытерпел и отозвал в сторону своих коллег. Все трое шушукались минут пятнадцать, бросая в сторону Хагала полные подозрения взгляды.

Снова прошлись по дому, и, Мартин, наконец, понял, какого дурака свалял, применяя заклятие уничтожения здесь, на месте преступления. Его все же отпустили, заставив подписать договор о помощи следствию. Было понятно, что просто так от Мартина не отстанут.

– Нам стоило бы арестовать вас, мастер, – сказал ему разумник на прощание. Светлый за его спиной горячо закивал. – До выяснения всех обстоятельств. Дело весьма странное, не находите? Со времен Дома Слез не припомню ничего подобного. И что весьма характерно, здесь вы тоже в центре происходящего.

Хагал на это замечание только фыркнул. В ордене Тьмы было достаточно посредственных магов, и он точно был из их числа.

В какую Бездну рухнул Мертвец, интересно знать?

А дома его ждал ещё один сюрприз: записка, написанная рукой господина Крайса. Всего несколько слов: «В дополнение к твоему гребню». И перо, такое же пестрое, как в руке у графа Глейда.

Раннее утро, свежо, но, кажется, погода будет хорошей. Мартин раззевался и едва не уснул, пока покачивался в извозчицком самоходе. Он довольно редко навещал тестя – тот не смог простить Мартину смерть Жемчужинки и пропавшего без вести внука. Будто Мартин мог себе это простить…

Сегодня господин Крайс лично встретил своего раннего гостя. Выглядел он удивительно бодро – таким активным Мартин его давно не видел. Он почти не шаркал ногами, и даже спина казалась прямее. Последние лет десять старик держался на собственном упрямстве и магии Хагала.

– Что произошло?

– Он здесь. Мальчик здесь, в доме… Понимаешь? Ночью его привёл сюда этот…

– Мертвец?

– Только нежити мне не хватало. Жрец. Лейнард.

Мартину казалось, что у него сердце сейчас вырвется из груди. Они вошли в гостиную с задернутыми шторами, и весь мир Мартина сузился до одной тонкой фигуры. Какие у него глаза! Точь-в-точь как у Жемчужинки… И крылья за спиной. Слабые, маленькие, с пестрыми перьями. Если накинуть сверху пиджак, то похожи на горб. Мартин остановился в шаге от высокого, странно сложенного юноши, боясь протянуть руку и коснуться пустоты.

– Ты – Хагал, – хрипло сказал он, и по-птичьи склонил бритую голову набок. – Я тоже Хагал. Я знаю.

Мартин спросил:

– Я могу обнять тебя?

– Обнимай, хорошо. Магра обнимала меня. И Лейнард. Ты тоже.

Мартин стиснул сына в объятиях, выплескивая всю свою боль и всю нерастраченную нежность. Тот не сделал в ответ даже намёка на движение, не шевельнулся. Стоял с опущенными руками и с ничего не выражающим лицом. И от этого равнодушного взгляда в пустоту Мартину стало неловко.

Мартин отступил назад, еще раз внимательно осматривая мальчика. Какой он худой! Длинный, неловкий.

– Он похож на вас… – сказали за его спиной. – А глаза. Кажется, глаза как у…

– Маргариты… – эхом откликнулся Мартин и обернулся, с трудом отрывая взгляд от сына.

Лейнарда он узнал почти сразу. Постаревшего, растерявшего юную красоту. Только старый знакомый блеск в глазах, который Мартин считал отсветом доброты и веры, оказавшийся на самом деле слепым фанатизмом.

– Я вас ненавидел все эти годы. И с удовольствием дал бы вам сейчас в морду, Лейнард, – сказал Мартин и увидел, как напрягся сын. Небесные Всадники не любят насилия. – Сейчас не время и не место, впрочем. Я благодарен вам за то, что мой сын жив.

Лейнард вздрогнул, как от удара. Пожалуй, если бы Мартин его избил, он не был бы так удивлён. Но не при мальчике же.

Сын опустил голову, переступил с ноги на ногу.

– Ты можешь сесть, – сказал Лейнард.

– Как его зовут? – спросил Мартин, не отрывая взгляда от сына.

– Я не давал ему имени…

– Я не думал, что в вас столько жестокости.

Господин Крайс сел рядом с внуком, погладил его по голове, как несмышленого младенца.

– А мы сейчас выберем из наших, из семейных, да?

– Семейных, да, – эхом откликнулся его внук. – Я – Хагал.

Мартин поманил за собой Лейнарда. Тот, не колеблясь, прошел за ним в курительную.

– Что произошло? Где Мертвец?

Лейнард сел в глубокое кожаное кресло, спрятался в нем, как моллюск в ракушке.

– Я думал, так будет лучше. Магра тогда сказала… И Карин Бард тоже была убедительна.

Мартин стиснул кулаки.

– Лучше, чем что?

– Я думал отправиться в Багру. Сам. С ним. Думал, там Небесному Всаднику будет лучше.

– Прямо у вас под носом находился взрослый, адекватный Небесный Всадник. Что вам мешало попросить помощи у него?

Что-то хищное поскользнулся на лице Лейнарда.

– Это такая сила, Хагал! Вы не представляете, что значит владеть им, управлять им…

– Вы говорите о моем сыне. Захлопните рот. Впрочем, нет, рассказывайте, но без своих фанатических замечаний.

Лейнард грустно улыбнулся.

– Из Бездны нас вывела Карин Бард. Она же велела оставаться здесь. В Астурии. Она указала, где нам искать помощи…

Мартин выругался. Подошел к бару, налил себе и Лейнарду виски. Бывший жрец пить не стал.

– Он не любит запах алкоголя.

Мартин тоже поставил стакан.

– А что он любит?

Лейнард мягко улыбнулся:

– Ревеневый пирог. Сказки. Вырезать по дереву. Знаете, у него настоящий талант! Граф Глейд не разрешает давать ему острые предметы, но я тайком давал хороший нож, а дерева было в достатке. Там лес рядом. Мы их даже лаком покрывали…

Мартин спрятал лицо в ладонях. Он не мог, не хотел этого слышать. О рабстве длиною в жизнь, о бессмысленной, неосознаваемой жестокости этого фанатика.

– Проклятый говорил, что Хранители – это его продолжение… Его руки. И что же? Его левая рука не знает, что делает правая?

– Карин Бард больше не человек. Давно не человек… Она мыслит иными категориями. Она хочет, чтобы мир жил, чтобы Бездна была как можно менее опасна. Что ей за дело до меня, вас, вашего сына?

Мартин хмыкнул.

– Я понимаю ее точку зрения, – сказал Мартин. – Но не разделяю. Будь дело только во мне или в вас… Но его мучений я не прощу.

– Такие, как он, как Проклятый, как господин Исари, нужны миру… И не важно, что они при этом чувствуют, страдают или нет…

– Тогда зачем было ставить его в такие условия? Почему вы не отдали его мне? Что случилось бы, живи он спокойной и счастливой жизнью со мной, со своими близкими?

– У него было бы счастливое детство… Но кто ходил бы по Бездне и отрывал головы нежити? Была бы их здесь, по эту сторону хребта, хотя бы сотня, можно было бы позволить им роскошь быть людьми.