Кэти Берчэл – Последнее слово (страница 9)

Когда Рэйчел наконец провожает меня в номер люкс (и бормочет, что у меня десять минут, а не пятнадцать), я вижу Изабеллу. Она сидит в уютном кресле у окна, а рядом с ней на столике стоит большая ваза с цветами.

В мире есть люди, которые просто выглядят как кинозвезды, и Изабелла Блоссом – одна из них; у нее даже имя подходящее, как будто родители знали, что однажды оно будет красоваться на кинопостерах. Она поразительно красива: большие темные глаза, острые скулы, пухлые полные губы и невероятно блестящие черные локоны.

На ней эффектное летнее платье красного цвета с летящей юбкой макси и поясом на талии, подчеркивающим ее живот.

– Привет, – здороваюсь я, направляясь к ней. – Не уверена, помнишь ли ты меня. Я Харпер, из…

– Рада снова видеть тебя, Харпер, – улыбается она и уже собирается встать.

– Пожалуйста, сиди, – настаиваю я, усаживаясь на стул напротив, пока Рэйчел бродит на заднем плане. Она здесь, чтобы наблюдать за происходящим и контролировать, чтобы ничего не случилось, – прямо как компаньонка в эпоху регентства. – Ты потрясающе выглядишь. До родов осталось совсем немного, как ты себя чувствуешь? Спрашиваю не под запись.

– Как кит, которого вынесло на берег, – говорит Изабелла, оседая в своем кресле. – Все только и твердят, что в беременность ты сияешь. Про запор никто не упоминает.

– Сок из чернослива, – рекомендую я и кладу диктофон на стол, параллельно пролистывая страницы записной книжки, чтобы найти список вопросов, которые я заготовила, пока ехала сюда на метро. – Один знаменитый нутрициолог рассказывала, что запасалась им во время беременности.

– Ага, я пробовала. Отвратительно. – Изабелла морщит нос. – Прекрасное путешествие – беременность… Чушь собачья!

Я смеюсь.

– Ох, если бы ты сказала это на записи, получился бы отличный заголовок для обложки. Ты готова начать? Я знаю, что у нас мало времени.

– Прошу, – говорит она, кивая, и Рэйчел смотрит на часы.

Я нажимаю кнопку «Запись» на диктофоне.

– Итак, Изабелла Блоссом, что…

Вдруг смежные двери ее номера распахиваются, и в комнату входит мужчина с внушающим ужас выражением на лице.

– Ты сказала этому Джонатану Клиффу из «Экспрешн», что я не писал сценарий к фильму о маяке?! – рычит он, шагая через комнату к нам.

Рэйчел напрягается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я так понимаю, это новый очаровательный бойфренд-режиссер, Элайджа.

– Милый, – говорит Изабелла с дежурной улыбкой, – это Харпер, журналистка из…

– Ага, здрасьте. У меня нет времени на представления. – Он отмахивается от меня и снова обращается к Изабелле: – Ты сказала так журналистишке из «Экспрешн»? Ты же знаешь, какие нелестные статьи он пишет обо всех!

– Поговорим об этом через минуту, сейчас у меня интервью, – предлагает она с дрогнувшей улыбкой.

– Поверить не могу! – Проведя руками по своим каштановым волосам длиной до плеч, он расхаживает взад-вперед. – Я написал сценарий этого фильма!

– Ты режиссер, – говорит Изабелла, хмурясь. – Ты его не писал. Это адаптация романа, и сценарий написал автор.

– Да, но я оказал на него огромное влияние, – спорит он. – Ты же знаешь!

– Элайджа, – спокойно вмешивается Рэйчел, – может, лучше в другое время…

– Я по горло сыт этим дерьмом! – Элайджа в ярости бросается к Изабелле, игнорируя попытки Рэйчел сгладить ситуацию. – Ты как будто из кожи вон лезешь, чтобы меня унизить.

– Я правда ошиблась! – говорит Изабелла, она выглядит обиженной. – Я не хотела расстроить тебя или выставить в дурном свете. Он спросил, кто написал сценарий, и я ответила. Я не думала, что ты тоже причастен. Уверена, ты сможешь поговорить с журналистом и поправить его.

– Думаешь, я не пытался? – говорит Элайджа, его глаза пылают от злости. – Теперь это уже неважно. Он будет думать, что я консультировал по поводу сценария, а не писал его.

– Но… ты его не писал, – отмечает Изабелла, сбитая с толку.

Элайджа останавливается, поворачиваясь к ней, кладет руки на бедра и делает драматичный вдох носом – мы втроем наблюдаем за ним в тишине. Наконец он заговаривает – медленно и уверенно, как будто сдерживает себя, чтобы не взорваться.

– Смысл не в этом, – шипит он.

– Ладно, знаешь что? Ты сам не понимаешь, что говоришь, – заявляет ему Изабелла злобно. – И у меня сейчас интервью. Обсудим это позже.

– Ну то есть я, как всегда, должен подстраиваться под твои встречи? – отвечает Элайджа, его глаза превращаются в щелки. – Нет уж, спасибо. Я ухожу.

Он разворачивается на пятках и с самодовольным видом выходит из номера, захлопывая за собой дверь. В комнате воцаряется тишина. Изабелла в отчаянии прикрывает глаза.

Рэйчел откашливается.

– Изабелла, может, воды?

– Спасибо, не нужно, – говорит она, массируя лоб кончиками пальцев.

– Могу дать тебе минутку, – предлагаю я, поднявшись.

– Нет, стой! – Изабелла резко поворачивается ко мне, и в ее взгляде читается паника. – Я знаю, что нет смысла спрашивать, но если бы ты как-то могла… опустить эту «беседу» в интервью, я была бы очень благодарна.

– Изабелла, не стоит переживать, – говорю я, усаживаясь обратно. – Передо мной ничего не происходило. Меня здесь не было.

Она колеблется.

– Не совсем понимаю.

– Ты можешь доверять Харпер, – тихо говорит Рэйчел. Она кладет руку на плечо Изабелле, а меня одаривает теплой, благодарной улыбкой. – Она ни слова об этом не напишет.

– Это не касается ни меня, ни уж тем более публики. Я здесь, чтобы поговорить о тебе и твоем фильме. Не об Элайдже.

Изабеллу это, кажется, не убеждает.

– Ты… ты никак не прокомментируешь мои отношения в своей статье?

Я тянусь за диктофоном и останавливаю запись, а потом удаляю ее. Я кладу его обратно на стол и пожимаю плечами.

– Дай мне знать, когда будешь готова начать интервью, – говорю я.

– Спасибо. – Ее глаза блестят от слез. – Это был долгий день.

– В эти дни всегда так.

– Мы оба сейчас под большим давлением, и еще ребенок… – Изабелла прерывается, нежно поглаживая живот. – Не уверена, что Элайджа действительно был готов к тому, что на себя берет. – Она вздыхает и снова поднимает на меня взгляд. – Мне жаль, что ты это застала. Мне стыдно.

– О боже, не нужно! – настаиваю я, взмахнув рукой. – Я раньше тоже скандалила с парнями на публике. Однажды это случилось в ресторане, где подавали лобстеров: я решила выбежать, но у меня на шее был завязан их специальный нагрудник, и я не могла снять эту гребаную штуковину. Я все пыталась стянуть его с шеи, параллельно двигаясь задницей к краю нашего столика, а он просто сидел, как и все остальные, кто подслушивал нашу ссору, и в тишине наблюдал, как я борюсь с этим нагрудником. Это было совсем не достойно.

Изабелла усмехается.

– Так тебе удалось его снять?

– Нет, не удалось. В итоге я выбежала из ресторана и до самого дома шла с нагрудником.

Она разражается смехом.

– Это тот парень, про которого ты мне рассказывала? Одержимый зверюшками из шариков? – спрашивает Рэйчел, наливая Изабелле стакан воды из кувшина, несмотря на ее возражения.

– Нет, тот был из школы, – поправляю я. – Парень, с которым я встречалась в шестом классе, хотел стать клоуном, – объясняю я Изабелле.

– Что? – Она смотрит на меня в неверии.

– Он поступил в клоунский колледж и все такое. Милый мальчик, но каждый раз, когда мы тусовались, он делал мне зверюшку из шариков. Вся комната была в них.

– Вау! – Изабелла кивает. – Интересное хобби. А сейчас у тебя есть парень? Извини… – она хмурится, – это не мое дело.

– Не извиняйся! Задавать вопросы во время беседы – нормально, – уверяю я. – Да, есть. Мы встречаемся недолго, но он замечательный. Вообще-то сегодня он готовит мне ужин.

– Он хороший повар?

– Лучше меня. А ты хорошо готовишь?

– Мне это нравится, – говорит Изабелла. – И я очень люблю печь.

– А, так ты пекарь-энтузиаст. Хороший?