Кэти Берчэл – Последнее слово (страница 9)

Когда Рэйчел наконец провожает меня в номер люкс (и бормочет, что у меня десять минут, а не пятнадцать), я вижу Изабеллу. Она сидит в уютном кресле у окна, а рядом с ней на столике стоит большая ваза с цветами.

В мире есть люди, которые просто выглядят как кинозвезды, и Изабелла Блоссом — одна из них; у нее даже имя подходящее, как будто родители знали, что однажды оно будет красоваться на кинопостерах. Она поразительно красива: большие темные глаза, острые скулы, пухлые полные губы и невероятно блестящие черные локоны.

На ней эффектное летнее платье красного цвета с летящей юбкой макси и поясом на талии, подчеркивающим ее живот.

— Привет, — здороваюсь я, направляясь к ней. — Не уверена, помнишь ли ты меня. Я Харпер, из…

— Рада снова видеть тебя, Харпер, — улыбается она и уже собирается встать.

— Пожалуйста, сиди, — настаиваю я, усаживаясь на стул напротив, пока Рэйчел бродит на заднем плане. Она здесь, чтобы наблюдать за происходящим и контролировать, чтобы ничего не случилось, — прямо как компаньонка в эпоху регентства. — Ты потрясающе выглядишь. До родов осталось совсем немного, как ты себя чувствуешь? Спрашиваю не под запись.

— Как кит, которого вынесло на берег, — говорит Изабелла, оседая в своем кресле. — Все только и твердят, что в беременность ты сияешь. Про запор никто не упоминает.

— Сок из чернослива, — рекомендую я и кладу диктофон на стол, параллельно пролистывая страницы записной книжки, чтобы найти список вопросов, которые я заготовила, пока ехала сюда на метро. — Один знаменитый нутрициолог рассказывала, что запасалась им во время беременности.

— Ага, я пробовала. Отвратительно. — Изабелла морщит нос. — Прекрасное путешествие — беременность… Чушь собачья!

Я смеюсь.

— Ох, если бы ты сказала это на записи, получился бы отличный заголовок для обложки. Ты готова начать? Я знаю, что у нас мало времени.

— Прошу, — говорит она, кивая, и Рэйчел смотрит на часы.

Я нажимаю кнопку «Запись» на диктофоне.

— Итак, Изабелла Блоссом, что…

Вдруг смежные двери ее номера распахиваются, и в комнату входит мужчина с внушающим ужас выражением на лице.

— Ты сказала этому Джонатану Клиффу из «Экспрешн», что я не писал сценарий к фильму о маяке?! — рычит он, шагая через комнату к нам.

Рэйчел напрягается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я так понимаю, это новый очаровательный бойфренд-режиссер, Элайджа.

— Милый, — говорит Изабелла с дежурной улыбкой, — это Харпер, журналистка из…

— Ага, здрасьте. У меня нет времени на представления. — Он отмахивается от меня и снова обращается к Изабелле: — Ты сказала так журналистишке из «Экспрешн»? Ты же знаешь, какие нелестные статьи он пишет обо всех!

— Поговорим об этом через минуту, сейчас у меня интервью, — предлагает она с дрогнувшей улыбкой.

— Поверить не могу! — Проведя руками по своим каштановым волосам длиной до плеч, он расхаживает взад-вперед. — Я написал сценарий этого фильма!

— Ты режиссер, — говорит Изабелла, хмурясь. — Ты его не писал. Это адаптация романа, и сценарий написал автор.

— Да, но я оказал на него огромное влияние, — спорит он. — Ты же знаешь!

— Элайджа, — спокойно вмешивается Рэйчел, — может, лучше в другое время…

— Я по горло сыт этим дерьмом! — Элайджа в ярости бросается к Изабелле, игнорируя попытки Рэйчел сгладить ситуацию. — Ты как будто из кожи вон лезешь, чтобы меня унизить.

— Я правда ошиблась! — говорит Изабелла, она выглядит обиженной. — Я не хотела расстроить тебя или выставить в дурном свете. Он спросил, кто написал сценарий, и я ответила. Я не думала, что ты тоже причастен. Уверена, ты сможешь поговорить с журналистом и поправить его.

— Думаешь, я не пытался? — говорит Элайджа, его глаза пылают от злости. — Теперь это уже неважно. Он будет думать, что я консультировал по поводу сценария, а не писал его.

— Но… ты его не писал, — отмечает Изабелла, сбитая с толку.

Элайджа останавливается, поворачиваясь к ней, кладет руки на бедра и делает драматичный вдох носом — мы втроем наблюдаем за ним в тишине. Наконец он заговаривает — медленно и уверенно, как будто сдерживает себя, чтобы не взорваться.

— Смысл не в этом, — шипит он.

— Ладно, знаешь что? Ты сам не понимаешь, что говоришь, — заявляет ему Изабелла злобно. — И у меня сейчас интервью. Обсудим это позже.

— Ну то есть я, как всегда, должен подстраиваться под твои встречи? — отвечает Элайджа, его глаза превращаются в щелки. — Нет уж, спасибо. Я ухожу.

Он разворачивается на пятках и с самодовольным видом выходит из номера, захлопывая за собой дверь. В комнате воцаряется тишина. Изабелла в отчаянии прикрывает глаза.

Рэйчел откашливается.

— Изабелла, может, воды?

— Спасибо, не нужно, — говорит она, массируя лоб кончиками пальцев.

— Могу дать тебе минутку, — предлагаю я, поднявшись.

— Нет, стой! — Изабелла резко поворачивается ко мне, и в ее взгляде читается паника. — Я знаю, что нет смысла спрашивать, но если бы ты как-то могла… опустить эту «беседу» в интервью, я была бы очень благодарна.

— Изабелла, не стоит переживать, — говорю я, усаживаясь обратно. — Передо мной ничего не происходило. Меня здесь не было.

Она колеблется.

— Не совсем понимаю.

— Ты можешь доверять Харпер, — тихо говорит Рэйчел. Она кладет руку на плечо Изабелле, а меня одаривает теплой, благодарной улыбкой. — Она ни слова об этом не напишет.

— Это не касается ни меня, ни уж тем более публики. Я здесь, чтобы поговорить о тебе и твоем фильме. Не об Элайдже.

Изабеллу это, кажется, не убеждает.

— Ты… ты никак не прокомментируешь мои отношения в своей статье?

Я тянусь за диктофоном и останавливаю запись, а потом удаляю ее. Я кладу его обратно на стол и пожимаю плечами.

— Дай мне знать, когда будешь готова начать интервью, — говорю я.

— Спасибо. — Ее глаза блестят от слез. — Это был долгий день.

— В эти дни всегда так.

— Мы оба сейчас под большим давлением, и еще ребенок… — Изабелла прерывается, нежно поглаживая живот. — Не уверена, что Элайджа действительно был готов к тому, что на себя берет. — Она вздыхает и снова поднимает на меня взгляд. — Мне жаль, что ты это застала. Мне стыдно.

— О боже, не нужно! — настаиваю я, взмахнув рукой. — Я раньше тоже скандалила с парнями на публике. Однажды это случилось в ресторане, где подавали лобстеров: я решила выбежать, но у меня на шее был завязан их специальный нагрудник, и я не могла снять эту гребаную штуковину. Я все пыталась стянуть его с шеи, параллельно двигаясь задницей к краю нашего столика, а он просто сидел, как и все остальные, кто подслушивал нашу ссору, и в тишине наблюдал, как я борюсь с этим нагрудником. Это было совсем не достойно.

Изабелла усмехается.

— Так тебе удалось его снять?

— Нет, не удалось. В итоге я выбежала из ресторана и до самого дома шла с нагрудником.

Она разражается смехом.

— Это тот парень, про которого ты мне рассказывала? Одержимый зверюшками из шариков? — спрашивает Рэйчел, наливая Изабелле стакан воды из кувшина, несмотря на ее возражения.

— Нет, тот был из школы, — поправляю я. — Парень, с которым я встречалась в шестом классе, хотел стать клоуном, — объясняю я Изабелле.

— Что? — Она смотрит на меня в неверии.

— Он поступил в клоунский колледж и все такое. Милый мальчик, но каждый раз, когда мы тусовались, он делал мне зверюшку из шариков. Вся комната была в них.

— Вау! — Изабелла кивает. — Интересное хобби. А сейчас у тебя есть парень? Извини… — она хмурится, — это не мое дело.

— Не извиняйся! Задавать вопросы во время беседы — нормально, — уверяю я. — Да, есть. Мы встречаемся недолго, но он замечательный. Вообще-то сегодня он готовит мне ужин.

— Он хороший повар?

— Лучше меня. А ты хорошо готовишь?

— Мне это нравится, — говорит Изабелла. — И я очень люблю печь.

— А, так ты пекарь-энтузиаст. Хороший?