Кэти Берчэл – Последнее слово (страница 10)

– Отличный, – с уверенностью говорит она. – Я пеку лучшее печенье в стране.

Я киваю на ее живот.

– Этот ребенок – счастливчик. Его мама печет лучшее печенье в мире.

– В стране, – поправляет она, усмехаясь. – Мир – это немножко перебор.

– Не-а, – говорю я. – Твой ребенок будет думать, что оно лучшее в мире. И важно только его мнение.

Изабелла тепло улыбается. Она опускает взгляд на живот, выводя на нем круги правой рукой. Наконец она поднимает глаза и делает глубокий вдох.

– Спасибо, Харпер. Думаю, теперь я готова к нашему интервью.

– Да? Отлично. Рэйчел, сколько у нас осталось времени по графику?

Рэйчел проверяет свои часы.

– Твое вышло восемь минут назад.

– Значит, времени полно, – заявляю я, после чего обращаюсь к Изабелле в серьезном тоне. – Надеюсь, ты готова к этим новаторским вопросам.

Она мне ухмыляется.

– Я в нетерпении.

– И правильно. Первый тебя просто потрясет. Спорим, сегодня никто тебя об этом еще не спрашивал?

Она хихикает, ерзает в кресле, чтобы сесть поудобнее, и кладет сцепленные руки на колени. Я тянусь к диктофону и нажимаю кнопку «Запись», прочищая горло.

– Итак, Изабелла Блоссом, что привлекло тебя в этой роли?

– Харпер, подожди! – окликает меня Рэйчел, и ее голос отражается от стен вестибюля в «Кларидже».

Я поворачиваюсь и вижу, как она бежит ко мне (а на каблуках это настоящий подвиг).

– Что я забыла? – спрашиваю я, на автомате перепроверяя сумку на плече.

– Нет-нет, ничего, – говорит она. – Я просто хотела поблагодарить тебя за это интервью. Ты правда помогла Изабелле успокоиться, учитывая всю эту историю с Элайджей…

– Рэйчел, не стоит волноваться. Я обещала.

– Я знаю, но все равно хотела сказать тебе спасибо, – настаивает она. – Изабелла тоже.

– Она уже. Передай, что интервью вышло отличное. И не переживай насчет сокращенного времени. Я понимаю, что у тебя еще много людей.

Рэйчел поднимает руки, чтобы остановить меня.

– Она хочет дать тебе эксклюзив о ребенке.

Я хлопаю глазами.

– Что?

– Изабелла Блоссом хочет дать тебе эксклюзив, когда родится ее ребенок, – уточняет Рэйчел. – Ты можешь первой сообщить миру пол и имя, напечатать первые фото и так далее. Она даст тебе эксклюзивные права. Никаких релизов и постов в соцсетях, пока не выйдет твоя статья.

– Ты… ты шутишь.

– Нет.

– Но разве она не хочет отдать эти права журналу, который заплатит ей приличную сумму? Или какому-нибудь ежемесячному глянцу, который устроит ей большую съемку с известным фотографом, приглашенным из ЛА?

Рэйчел трясет головой.

– Она не хочет всего этого. Она хочет, чтобы у тебя, Харпер Дженкинс, был эксклюзив. И она непреклонна.

Я пялюсь на Рэйчел.

– Вау! Не знаю, что и сказать! Такая честь для меня.

– Еще раз спасибо за сегодня, Харпер, и дай мне знать, когда выйдет статья об этом фильме. Пришлешь пдф?

– Конечно, – киваю я.

Она смотрит на часы.

– Мне пора возвращаться. Мы сильно отстаем. Я буду на связи, и до скорой встречи!

Поцеловав меня в щеку на прощание, она бежит к лифту.

– Рэйчел, – зову я, и она, нажав кнопку вызова, поворачивается. – Спасибо.

– Я здесь ни при чем, Харпер, – отвечает она, заходя в лифт. – Это все ты.

Глава четвертая

Во время ужина мне звонит папа.

Я не беру трубку, но Лиам замечает выражение моего лица при виде входящего звонка, мигающего на экране.

– Прости, – говорю я, переворачиваю телефон экраном вниз и отодвигаю его. – Нужно было проверить, вдруг это Шамари. Ты же знаешь агента Одри Эббот? Я все еще жду звонка, чтобы узнать, получилось ли у нее договориться насчет интервью. Скрестим пальцы!

– Да ладно. – Лиам с любопытством наблюдает за мной, пережевывая еду. – Ты нечасто говоришь о родителях.

– Нечего особо говорить.

– Ты ничего не рассказывала ни о них, ни о сестре, – комментирует он, глотая. – О моей семье ты все знаешь.

– Я рассказала достаточно. У меня двое родителей и старшая сестра Джулиет. Вот, пожалуйста.

Он поднимает свой бокал с белым вином, задумчиво его вращая.

– Да, но какие они? Я знаю только то, что они юристы, и все. Каждый раз, когда я у тебя что-нибудь о них спрашиваю, ты меняешь тему.

Я изображаю удивление.

– Правда?

Лиам склоняет голову набок.

– Ты не хочешь о них говорить.

– Я не то чтобы не хочу о них говорить, – вздыхаю я. – Просто… Не знаю. Ладно, может, я не хочу о них говорить.

– Ты рассказала им обо мне? – спрашивает Лиам выжидающе.

Я сомневаюсь и подумываю соврать, но решаю быть честной, чтобы потом не попасться.

– Нет. Но дело не в тебе. Моя семья… Мы не так часто общаемся, так что возможности еще не представилось. – Я беру свой бокал и делаю два больших глотка вина. – Давай сменим тему.

– Хорошо. – Он набирает немного риса на вилку. – Так что, как тебе Изабелла Блоссом в жизни? Она довольна своим нынешним агентом? И кстати об этом, нужно дать тебе своих визиток. Я сегодня получил весьма многообещающее письмо от музыканта, который начинает набирать популярность в ТикТоке…

Я пытаюсь сосредоточиться на словах Лиама, кивая когда нужно и прикладывая максимум усилий, чтобы выглядеть заинтересованной, но из головы не выходит звонок отца. Рано или поздно придется ему перезвонить, и мысль о том, каким неловким и чопорным будет наш разговор, приводит меня в ужас. Хотелось бы мне, чтобы он просто прислал сообщение или написал в Вотсапе, как нормальный человек, но когда дело доходит до общения, папа предпочитает традиционные методы: обычно он сначала звонит, чтобы договориться о встрече за ужином, а следом отправляет официальное письмо, где подтверждает дату, которую мы только что обсудили.

Если так подумать, наши с ним отношения похожи на отношения коллег, испытывающих взаимную неприязнь, но вынужденных поддерживать связь друг с другом.

– Так… что думаешь?

Вопрос Лиама застает меня врасплох. Я прослушала абсолютно все, что он говорил.