Кэти Астэр – Когда зацветут яблони (страница 6)

– Ник, ты домой собираешься? – в кабинет заглянул их штатный менеджер Сашка, добродушный парень с модным «андеркатом» и аккуратной бородкой. – Могу подбросить до метро.

Сашка ездил на подержанном спортивном «купе», о котором готов был болтать без умолку, как и о своих многочисленных победах на любовном фронте. Его харизма привлекала не только девушек, но и клиентов, так что на работе Сашку ценили.

– Не, Сань, сама доберусь, спасибо, – с усталой улыбкой отозвалась Вероника, обернувшись к коллеге. – Антонов прислал замечания, хочу закончить с ними сегодня.

– Тогда запри сама. Чао, увидимся завтра! – парень скрылся за дверью, оставляя Веронику наедине с Баксом и правками.

Размяв затекшие плечи, Ника вернулась к работе. Невольно вспомнилось, как на второй год ее работы, когда Сашка только присоединился к их коллективу, она, грешным делом, положила на него глаз и даже строила планы по его завоеванию, правда, довольно эфемерные. Ей чудилось, что виды на симпатичного коллегу имеет и Надя, к тому же, эти двое частенько выбирались вместе на переговоры с клиентами, пока сама Вероника безвылазно торчала за монитором. Она безбожно ревновала и злилась на Кондратьеву, которая и так во всем была лучше нее, пока не выяснилось, что серьезных отношений Сашка не ищет в принципе, а обходительные манеры и незамысловатый флирт со всеми подряд – всего лишь привычное для него поведение. Симпатия быстро прошла, а добрые приятельские отношения остались, что Нику вполне устраивало. К тому же, холеного и стильного Сашку наверняка интересовали девушки из той же лиги, к коим Вероника себя самокритично не причисляла. Модные тенденции ее не прельщали, а щегольским нарядам она предпочитала уютные свитера, мешковатые худи и удобные джинсы.

Бакс внезапно истерично зашипел и, сорвавшись с Надиного кресла, рванул Нике под ноги. Утробно урча и раздув хвост, кот забился в угол под ее столом и таращился оттуда круглыми глазами девушке за спину.

– Ты так любишь эту работу, что постоянно задерживаешься? – с усмешкой спросил Волчок, подходя ближе.

– Ты пугаешь Бакса, – парировала Вероника. – А задерживаюсь, потому что хочу вовремя сдать заказ и не облажаться.

– Как была отличницей, так и осталась, – хмыкнул заступник и без спроса прикрыл руками ее глаза.

1996 год

– У тебя сейчас одна работа – хорошо учиться, – говорит мама, когда в третьей четверти я приношу домой тройку по литературе. – Вот вырастешь – кто тебя без знаний на хорошую работу возьмет?

– Ничего, дворником пойдет, – смеется папа, но мне почему-то совсем не весело – не знаю, чем так плоха работа дворника, но из уст взрослых звучит хуже некуда.

– Ладно, сейчас поиграй до ужина, а потом – за уроки, – мама приобнимает меня за плечи, в ее голосе больше не слышится укор, и я понимаю, что буря миновала.

Устраиваюсь на диване со своим «тамагочи», которого давно пора кормить, и про себя обещаю, что впредь буду старательнее на уроках. Раз уж дворник – такая ужасная профессия, надо приложить все усилия, чтобы точно стать кем-то другим. Например, бухгалтером, как мама.

– Как думаешь, та тройка сильно повлияла на твою судьбу? – поинтересовался Волчок, внезапно прервав просмотр.

– Тройка – нет, – после короткой паузы ответила Ника, все еще щуря глаза от света ярких офисных ламп. – Но я хорошо усвоила, что обязанности надо выполнять, если хочешь добиться своей цели.

– И какую цель ты преследуешь сейчас, засиживаясь здесь до ночи? Кажется, четвертные оценки давно остались в прошлом. Да и понижение до позиции дворника тебе вряд ли грозит.

– Ой, отстань, – Ника скроила недовольную рожицу. – Лучше покажи что-нибудь еще, раз уж сам это затеял.

1996 год

Летом родители везут меня и себя на море. Я строю песчаный замок у кромки воды и пачкаю панамку грязными руками, когда ветер норовит сорвать ее с головы.

– Ника, аккуратнее, – кричит с лежака мама, когда я по щиколотку захожу в море, чтобы наловить ракушек, – далеко не заходи – волной унесет!

Замок получается очень красивым, и мама фотографирует меня рядом с ним на «Полароид». Подбегаю к маме и заглядываю ей через плечо, чтобы лучше рассмотреть, как на маленьком глянцевом квадратике сквозь белесую пелену проявляется цветное изображение…

Морем больше не пахнет. Вместо мамы фотографию держит в своих мозолистых пальцах бабушка. У меня их две: городская и деревенская. Городского дедушки больше нет, он теперь на небе – так мне мама сказала, но сейчас я уже знаю, что он умер. Деревенская бабушка живет на даче и всегда говорит, что «хорош город домами, да плох головами», поэтому в Москву ехать не хочет. Она сдвигает очки на нос и вглядывается в маленькие полароидные квадратики, а потом рассказывает, как они с дедом ездили «на юг». Деревенского дедушку я никогда не видела и плохо представляю, каким он был, но, наверное, хорошим, потому что бабушка вспоминает о нем с улыбкой. Глаза ее при этом становятся влажными, но она быстро вытирает их полотенцем и сразу же начинает суетиться, потому что ей то в огород надо, то к плите. Деревенская бабушка зовет меня Верочкой и утверждает, что я обязательно стану учительницей или врачом – такая я смышленая и одаренная. Мне пока не хочется ни того, ни другого, но, чтобы сделать бабушке приятное, я с ней соглашаюсь.

В Москву возвращаемся под конец августа, когда начинают постепенно разъезжаться мои дачные друзья. В багажнике мы везем банки с вареньем, корзинку овощей и домашние яйца, которые дала соседка тетя Лида. На магнитоле играет «Жиган-лимон» 5 , я смотрю, как за окошком мелькают знакомые места, которые мы каждый год проезжаем по пути на дачу и обратно, и вспоминаю море.

Волчок убрал руки и отошел, давая Нике возможность прийти в себя.

– Я и забыла, как хорошо на море, – тихо произнесла она.

– Почему не поедешь? – полюбопытствовал заступник.

– Сама не знаю. Как-то не до того было. Да и не с кем – у Ирки семья, остальные подруги тоже по парам или заняты. Не одной же мне ехать? Деньги нужны, опять же, а я недавно и так на новую мебель в спальню потратилась.

– А как же свежие впечатления, эмоции? – у Волчка даже шерсть на голове вздыбилась. – Разве это не важнее, чем какие-то деревяшки?

– Слушай, ты рассуждаешь, как беспечный подросток, – возмутилась Ника, поднимаясь с кресла. – Взрослая жизнь – это, в первую очередь, ответственность. Разберусь с делами, тогда и подумаю про отпуск. Только с толку меня сбиваешь.

Заключив, что сосредоточиться на проекте уже не получится, она раздраженно вдавила кнопку, выключая компьютер, и, подхватив свой рюкзак, направилась к выходу.

– Интересно, твоя подруга Диана тоже так думала? – бросил ей в спину заступник.

– Пошел ты, – выплюнула Вероника и, схватив куртку, вылетела из офиса, не слишком заботясь о том, следует ли за ней вымышленный друг.

Той ночью ей снилось, как ее песчаный замок играюче смывает волна, оставляя на его месте россыпь разноцветных гладких стеклышек, переливающихся в солнечных лучах всеми цветами радуги.

Глава 5

Ника придирчиво осматривала свое отражение в зеркале, размышляя над тем, не стоит ли ей подстричься покороче и покраситься поярче. Когда-то ей нравились необычные прически, классе в шестом она даже уговорила маму покрасить ее хной в рыжий – природный цвет казался слишком блеклым и скучным. Позже, поддавшись моде на молодежные субкультуры, она много экспериментировала с образами, но, осев в офисе и все реже выбираясь на тусовки, остановилась на нейтральном темно-каштановом оттенке и отрастила длину ниже плеч, чтобы собирать волосы в хвост во время работы.

– Тебе шел бордовый, – заступник возник в отражении, заставив Нику отшатнуться, – его внезапные появления всякий раз заставали ее врасплох.

– Снова ты? – она состроила кислую мину.

– Я хотел извиниться, – Волчок замялся, подбирая слова, и виновато прижал большие уши к голове, – не стоило напоминать о твоей подруге. Это было очень грубо с моей стороны. И совсем не помогло.

Развернувшись к гостю, Ника всмотрелась в его желтоватые глаза, силясь отыскать там ответы на незаданные вопросы.

– Не помогло в чем? – все-таки спросила она, когда заступник растерянно отвел взгляд. – И прекращай вешать мне на уши лапшу о профессиональном долге, я чувствую – тут дело в другом. Уж больно ты настойчивый.

– Ладно, – обреченно вздохнув, Волчок развернулся и вышел из ванной, Ника последовала за ним, с нетерпением ожидая признания. – Ты права: я не был до конца искренним. Мне казалось, так будет правильно. Но, судя по всему, правильнее честности еще ничего не придумали.

Они устроились за кухонным столом, Ника куталась в любимый халат с желтыми утятами и молчала. В поникших плечах заступника ей виделось что-то тревожное.

– Помнишь, я говорил, что стать заступником было моей мечтой с раннего детства? – продолжил Волчок. – Эта, говоря на понятном тебе языке, должность не всякому по силам. Чтобы ее занять, мы проходим долгую и сложную подготовку: обучаемся общаться с людьми, изучаем вашу культуру и быт, разбираемся в чувствах и эмоциях детей. Прежде чем приступить к работе, мы сдаем практику и экзамены, наподобие тех, что и вы в своих университетах. Проще говоря, каждый заступник обязан получить своеобразное высшее образование, только в случае успешного преодоления всех этапов его допускают к людям.