Кэт Уинтерс – Во власти черных птиц (страница 39)

– Он в палате для больных гриппом. Посреди ночи у него поднялась высокая температура.

– Что?

– Мне сказала медсестра сегодня утром.

Я прижала к груди «Тома Сойера», впившись ногтями в обтянутую тканью обложку. Глаза защипало от слез.

– Не плачь о нем, querida. Он был немного негодяем.

– Я плачу не о нем. – Я вытерла пальцами глаза. – Не знаю. Может быть, о нем.

– Может, он не умрет. Не все умирают.

– Я знаю.

Между нами повисло ужасное молчание, от которого кресло Джонса показалось еще более пустым.

– Я вчера слышал, как ты что-то сказала о мертвом солдате. – Карлос протянул ко мне руку, опершись о подлокотник кресла. – Ты потеряла любимого?

Я кивнула.

– Его похоронили всего три дня назад. – Шмыгнув носом, я сжала пальцы Карлоса. – О, какой вздор. Это я должна вас тут утешать. Еще немного, и меня вообще отсюда вышвырнут.

– Тсс. Все хорошо. – Он сжал мою ладонь. – Я тоже потерял любимую. Она не умерла, но бросила всего один взгляд на мои отсутствующие ноги и убежала. Я не видел ее с тех пор, как в начале октября прибыл в Сан-Диего.

– Мне очень жаль. – Я снова всхлипнула. – Возможно, со временем она наберется мужества.

– Возможно. – Он пожал плечами. – Хотя на самом деле я так не думаю.

Он снова пожал мои пальцы, и это мягкое движение напомнило мне, что я в этом мире не одна.

– Откуда был твой парень, querida? Из этих мест?

– Коронадо. Прошлой весной он должен был окончить среднюю школу в Коронадо, но вместо этого добровольно пошел в армию.

– Понятно. Интересно, он был знаком с этим пареньком с Коронадо, который сейчас здесь восстанавливается?

– Что? Вы… – На несколько мгновений губы отказались меня слушаться. – Здесь… Здесь есть кто-то с Коронадо?

– Возможно, ты его видела – бедняга без левой половины тела. Я помню очередную ужасную шутку Джонса об этом мальчике. Всякий раз, когда его провозили мимо, он говорил: «Этот тип с Коронадо правее всех».

Я вспомнила этого паренька – того самого, с полностью забинтованной головой, который спал, когда я вчера к нему подошла. «Этот находится в объятиях морфина», – сказал мужчина с повязкой на глазу, прежде чем попросить дать ему печенье.

– Как вы… Как вы думаете… – мой язык с трудом поспевал за моими мыслями. – Он мог знать моего друга Стивена?

– Не знаю. – Карлос выпустил мою руку. – Пойди сама его спроси.

– Вы точно не возражаете, чтобы я пошла к нему прямо сейчас?

– Я не собираюсь за тобой гнаться.

Он усмехнулся и кивнул на свои отсутствующие ноги.

– Большое спасибо, что вы мне о нем рассказали. – Я стянула маску и поцеловала макушку Карлоса сквозь шапку густых черных волос. – Спасибо, спасибо.

– Не за что, querida. Спасибо тебе за то, что у тебя нет огромных бородавок и выпирающих зубов.

Я вернула маску на место и поспешила в другой конец зала. Однако при мысли о том, что своим громким топотом по кафельной плитке пола могу напугать спящего юношу, я замедлила шаги.

Я увидела его в том же кресле, что и накануне. Этот изуродованный паренек, вероятно, был сверстником Стивена. С одной стороны его голова обрела как будто вогнутую форму, и ее покрывали скрещивающиеся в разных направлениях бинты, скрывая и левый глаз, который мог как находиться на месте, так и отсутствовать. Левый рукав его застегнутой на все пуговицы рубашки был пуст, напоминая сдувшийся воздушный шар, как и левая штанина брюк. Все, что можно было увидеть, – это кисть руки, часть бледного лба и открытый правый глаз цвета зеленого чая.

Он сделал глубокий вдох под маской и пробормотал:

– Господи Иисусе. – Похоже, он мог говорить только правой стороной рта, и все произнесенные им «с» прозвучали с присвистом. – Я думал, что мне конец.

– Простите, я вас испугала.

– Я принял вас за ангела. – Он дышал часто и поверхностно. – И я не пытаюсь с вами заигрывать. Вы и в самом деле выглядели как золотой луч света. Я думал, вы пришли за мной.

Я покачала головой.

– Нет, я обычный человек. – Стул, на котором накануне сидел солдат с повязкой на глазу, пустовал, поэтому я подвинула его поближе к мальчику и опустилась на сиденье, скрипнув кожаной обивкой. – Вам очень больно?

– Меня держат на морфии. И когда я накачан им по самую макушку, мне уже не до боли. – Он слегка усмехнулся. – Хуже всего бывает по ночам. Когда все болит и кошмары становятся явью.

– Мне очень жаль. Другие солдаты тоже рассказывали мне о кошмарах. Это наверняка ужасно. – У меня задрожали руки. – Э-э-э… слушайте… Мне сказали, что вы с Коронадо.

– Да. – Он приподнялся, слегка выпрямив спину. – Я прожил там всю жизнь. Не считая времени, проведенного в армии, разумеется.

– Вы и в школу там ходили?

– Да. Старая добрая школа Коронадо.

– А вы знали Стивена Эмберса?

– Стивена? – Он кивнул. – Да, конечно. Когда он приехал на остров, мы сразу подружились.

Мое сердце забилось сильнее.

– В-вы в-в-видели его во Франции?

– Да, мы и другие парни из нашей школы призвались одновременно. – Он склонил голову, разглядывая меня, и приподнял свою видимую бровь, как будто внезапно меня узнав, несмотря на закрывающую большую часть моего лица маску. – Скажи… как тебя зовут?

Все мое имя означало слишком много, чтобы скрывать какие-то его части.

– Мэри Шелли Блэк.

– А-а-а… – Взгляд солдата оживился. – Так вот почему ты показалась мне знакомой. Стивен все время доставал твою фотографию.

– Правда?

– Я был рядом, когда он получил ее по почте, и, бог мой, глядя на его реакцию, можно было подумать, что ты прислала ему гору золота.

Он прижал ладонь к груди и помолчал, пытаясь отдышаться.

– Вы в порядке? – спросила я.

– Прости. Иногда бывает тяжело… говорить. – Судя по тому, как медленно он говорил, речь давалась ему с трудом, и каждая следующая «с» свистела еще сильнее предыдущей, но он продолжил: – Я только хотел добавить, что, когда мы были в окопах, Стивен держал твое фото в каске. И, когда чувствовал себя хорошо, не мог на него наглядеться. Он всем рассказывал, что ты самая красивая и умная девушка в мире.

– Так и говорил?

– Я даже… – видимая часть лба юноши порозовела, – немного его ревновал.

Я тоже покраснела и улыбнулась так широко, что завязки маски натянулись, болезненно врезаясь в кожу. Мои глаза защипало от слез, но я шмыгнула носом и взяла себя в руки, чтобы не расстраивать друга Стивена.

– Как у него дела? – спросил юноша.

Кровь отхлынула от моего лица.

– Что вы имеете в виду?

– Ты его уже видела? Или его сначала отправили в госпиталь на Восточном побережье? Такой вариант тоже не исключали.

Я растерянно прищурилась:

– Вас что, там не было, когда это произошло? В начале октября Стивен погиб в бою.

– Октября? – Он покачал головой. – Нет, это невозможно. В октябре его даже не было во Франции.