Кэт Линн – Анушка (страница 5)

– Постараюсь дождаться ее, и отложить поездку в Крым.

– Вы снова покинете дворец?

– Да, здоровье уже не то. А ты здесь как давно?

– Полгода, Ваше Величество. – Анна не хотела говорить, чем именно она тут занимается, но ведь Мария Александровна, наверняка, и сама все знает.

– Ты к кому-то приставлена? – она спрашивала осторожно, будто не хотела слышать ответ на свой вопрос.

– Да, к княжне Долгоруковой.

– Ах, вот оно как. Ты для нее это несешь? – Мария Александровна кивнула на книги, которые Анна все еще прижимала к груди.

– Нет, Ваше Величество, мне нужно их вернуть в библиотеку.

– Позволь? – она протянула руку и взяла одну из книг, когда Анна отстранила их от себя. Мария Александровна улыбнулась, как-то грустно, пролистав несколько страниц.

– Интересно, что эту книгу никто никогда не брал из библиотеки, кроме меня. И как? Екатерине Михайловне она пришлась по душе?

– Да, она ее перечитывала. – шепнула Анна, не зная, как реагировать на такие вопросы, но решила быть честной. Мария Александровна снова улыбнулась, посмотрев на юное личико, на котором читалась растерянность.

– Я бы хотела с тобой поговорить немного позже. Составишь мне компанию за вечерним чаем?

– Конечно, Ваше Величество, приму за честь. – Анна оживилась, ей очень хотелось поговорить с императрицей, вспомнить детство и ее заботу, ее теплое отношение к себе. Ей этого не хватало. Мария Александровна не успела ничего ответить, из-за угла внезапно появился Павел. Он резко замер, увидев в компании матери юную княжну.

– Добрый день, Ваше Величество. – Павел склонил голову, обратившись к матери.

– Здравствуй, Павел. Ты вернулся. – Мария Александровна расплылась в нежной улыбке, посмотрев на юношу. Было видно, что она скучала по нему, что любит своего младшего сына, что он для нее, как лучик света в этом полутемном коридоре дворца, да и в жизни, наверное, тоже.

– Да, сразу решил зайти к вам. Когда вы прибыли во дворец? – Павел не обращал внимания на Анну, которая стояла рядом, боясь даже пошевелиться. Она все еще злилась на него, особенно сейчас, когда увидела снова.

– Сегодня утром. Павел, ты же помнишь Анну? Вы в детстве когда-то дружили. – Мария Александровна перевела взгляд на Анну. Девушка покраснела и тут же сделала книксен.

– Ваше Высочество.

– Княжна. – Павел коротко кивнул ей, приветствуя. Он не хотел на нее смотреть, не хотел казаться заинтересованным, но тот танец на балу все еще был в его памяти и вспоминал он о нем чаще, чем это было нужно.

– Анна, дитя мое, я пришлю за тобой немного позже. – Мария Александровна протянула ей книгу, которую все еще держала в руках.

– Хорошо, Ваше Величество.

– Павел, идем, расскажешь мне все, что тут происходит. – императрица провела ладонью по плечу сына и улыбнулась. Павел бросил на мать долгий нежный взгляд и его губы дрогнули в улыбке. Анна заметила, как на его щеках появились еле заметные ямочки, как в детстве. Он был красив, безумно красив, и этот факт вызывал внутри трепет. В груди разливалось тепло, все замирало, а сердце гулко колотилось, заглушая все мысли в голове. Анна покраснела, поймав себя на том, что пристально разглядывает его лицо. Павел, кажется, удивился ее вниманию, так как его брови слегка приподнялись. Почему она так смотрит? Он и сам не понимал, почему эта девушка его так привлекает, и так злит. Злило лишь то, что она фрейлина любовницы его отца. От этой мысли он снова нахмурился. Анна поймала его перемену во взгляде и опустила лицо.

– Я сейчас приду. Мне нужно переговорить с княжной Голицыной. – Павел посмотрел на мать. Мария Александровна улыбнулась, бросив взгляд на удивленную Анну, которая напряглась, услышав слова Павла.

– Конечно, сынок. – она медленно удалилась в сторону своих покоев. Павел молчал, ожидая, пока мать не скроется за дверью. Анна выжидающе стояла на месте, замерев, и не понимая, что он от нее хочет. Прошла, казалось, целая вечность, пока Павел не заговорил, тихо, почти шепотом.

– Я запрещаю вам общаться с моей матерью. – его грубые холодные слова, как тысячи мелких ледяных осколков, вонзились в, ничего не ждущую, душу Анны, до боли задев ее. Она изумленно смотрела на него, не зная, что ответить и нужно ли было это делать.

– Я не позволю вам разносить сплетни по дворцу о ее состоянии, особенно в кулуарах вашей княжны Долгоруковой, я не дам ей шептаться о моей матери. Вы меня поняли? – Павел почти склонился над Анной. Ее большие серые глаза наполнились слезами, он видел это, и внутри что-то больно сжалось. Он довел ее до слез?

– Я не собираюсь… – Анна не успела договорить. Павел резко выпрямился, его тяжелый холодный взгляд скользнул по ее лицу и почему-то замер на ее губах. Что с ним? Анна замерла, когда он подошел еще ближе. Его терпкий запах с такого расстояния ощущался сильнее, от чего был слаще и приятней. Щек коснулся румянец, губы приоткрылись, но сказать что-то было сложно, вырвался лишь громкий вздох. Павел наблюдал за ней, наблюдал, как меняется ее лицо, как шевелятся ее губы, и как она краснеет.

– Я все сказал. Если я узнаю, что вы снова бываете рядом с моей матерью, я сделаю все, чтобы вас здесь больше не было. – он шагнул мимо и, случайно, или нарочно, задел книги, которые Анна держала в руках – они с грохотом повалились на пол. Стало еще обидней. Анна почувствовала, как слезы застелили пеленой ей глаза, а в груди стало невыносимо больно. Почему он так с ней обращается? Она ведь ничего не сделала, ни ему, ни его матери – никому! Обида и злость вспыхнули внутри, как тогда на балу. Павел, сделав шаг, все-таки остановился. Он посмотрел на книги, которые раскрылись и все еще лежали у ног Анны, а она лишь смотрела на них. Павел заметил, как она вздрогнула и быстро вытерла ладонями щеки. Плачет? Стало ее жаль, стало противно от самого себя. Он вдруг вспомнил детство, как она плакала тогда в саду, когда упала в лужу. Эти слезы он запомнил на всю жизнь. Павел сжал пальцы в кулак и зажмурился. Гордость не позволяла ему переступить через себя. Анна села на корточки, подол ее платья накрыл пол. Она аккуратно закрыла одну из книг, потом потянулась к следующей, но не успела ее даже коснуться, чья-то рука ее опередила – это был Павел, он резко и быстро подобрал книги и выпрямился. Анна посмотрела на него снизу-вверх. Они не сказали друг другу ни слова. Павел ждал, но потом протянул ей руку. Анна смотрела на его большую ладонь, не решаясь ее коснуться.

– Поднимайтесь. – приказным тоном вдруг произнес он. Анна вложила свою ладонь в его, почувствовав, как он вздрогнул, когда их ладони соприкоснулись. Его рука была горячей, мягкой. Павел потянул Анну вверх, поднимая с пола, и, когда она уже стояла на ногах, сразу отпустил ее руку. Хотя его ладонь еще хранила это приятное ощущение от ее невесомого прикосновения. Маленькая ладошка и тонкие пальчики были немного холодными, но он согрел их, по крайней мере, ему так показалось. Анна приняла из его рук книги.

– Княжна. – Павел снова кивнул, на этот раз прощаясь, и резко развернувшись, зашагал прочь. Анна смотрела ему в спину, не понимая, почему он так ее презирает. Она ведь просто выполняет приказ его отца, и не она выбирала, чьей фрейлиной быть. Нужно держаться от этого молодого человека подальше, ничего хорошего их встречи не несли. Анна посмотрела на свою руку, за которую всего мгновение назад держал ее Павел, и задумчиво всмотрелась в линии на ней. Было так странно чувствовать к нему обиду и злость, смешанные с теплом, которое он вызывал внутри. Да, нужно держаться от него подальше. Анна тряхнула ладонью, будто хотела сбросить хранящееся на коже прикосновение Павла, и быстро двинулась в сторону библиотеки.

Темные Петербургские сумерки вошли в город. Небо снова висело низким потолком, пролетал снег вперемешку с дождем. Анна погасила масляную лампу на прикроватном столике Екатерины Михайловны и обернулась, когда в покои вошел Император. Он замер у двери, смерив Анну взглядом. Девушка склонила голову, присев в глубоком реверансе.

– Ваше Величество.

– Вы еще здесь? – он говорил тихим уставшим голосом.

– Она уже уходит. – отозвалась Долгорукая. Анна поспешно отошла в сторону двери, забрав по пути книгу со стола. Александр Николаевич позволил ей выйти, а после закрыл дверь. Анна слышала, как заскрежетал ключ в замочной скважине, и бросила взгляд на ручку двери – та дернулась и замерла. Нужно уходить, сегодня она больше точно не понадобится Екатерине. Посмотрев в даль полутемного коридора, Анна направилась снова в библиотеку, чтобы унести очередную книгу, на этот раз ту, что читала сама, и хотелось взять почитать еще что-то. Было немного грустно и одиноко. От Императрицы за ней так никто сегодня и не пришел, наверное, Павел ей что-то наговорил, или просто Марии Александровне снова нездоровится. Может, зайти к Софье и поговорить с ней? Да, наверное, она избавила бы ее от одиночества. Но стоит ли делиться с ней подробностями встречи с Павлом? Анна хотела кому-нибудь рассказать, но боялась, что сделает хуже не только себе, но и Его Высочеству, а думать только о себе она не привыкла. В коридорах было тихо. Время было еще не совсем поздним, но дворец, кажется, уже уснул. Подойдя к библиотеке, Анна огляделась – лишь бы снова не наткнуться ни на кого из императорской семьи, а особенно – на Павла. Мысль о нем вызвала лишь злость, вспомнив, как он вел себя сегодня. Анна осторожно открыла дверь в библиотеку и шагнула внутрь. В самом конце помещения тускло горела лампа, стоявшая на большом письменном столе. Все внутри сжалось от страха, когда из-за одного из стеллажей с книгами послышались гулкие шаги. Анна не знала, что ей делать. Убежать, пока не заметили? Или все же тихонько вернуть книгу? Она решила бежать, но пока думала об этом, из-за стеллажа показался Павел. Он резко остановился, заметив силуэт у двери. Анна, кажется, забыла, как дышать. Павел узнал эту фигуру, стоявшую в полумраке.