Кэт Ховард – Розы и тлен (ЛП) (страница 61)
Внезапно я услышала стук в переднюю дверь, доносившийся снизу, и осторожно выглянула, чтобы посмотреть, кто навестил нас в столь поздний час.
– Добрый вечер, Марин. Знаю, вы обещали зайти ко мне, когда будете готовы, но мне хочется помочь вам со сборами. – Это была Дженет.
– Марин! – позвала я сестру с лестничной площадки.
– Ваша сестра сегодняшнюю ночь проведет у меня. Думаю, было бы хорошо, если бы рядом с ней сегодня был бы кто-то, кто может по-матерински о ней позаботиться и помочь в подготовке к завтрашнему ритуалу.
– Марин, подожди! – я начала спускаться вниз по лестнице, но ступеньки пришли в движение и поехали под ногами. Я оступилась и упала. Поднимаясь, я увидела, как Марин закидывает сумку на плечо.
– Благодарю вас, Дженет. Я готова.
– Несомненно, дорогая!
И они ушли.
У сказок есть одна особенность: чтобы жить долго и счастливо, необходимо до этого дожить. Счастливую жизнь надо заслужить, и не всем это удается. В одних сказках герой должен сносить три пары железных башмаков и сменить три железных посоха, чтобы победить зло, в других детишек запекают в пирожках, в третьих исполненные ревности злодеи отрубают героям руки и вырезают сердца.
Но сказки заканчиваются магическими словами «и жили с тех пор долго и счастливо». И мы забываем обо всех мрачных событиях, обо всей боли и немыслимых испытаниях, через которые пришлось пройти героям до счастливого завершения истории. Порой люди говорят, что хотят жить, как в сказке, но на самом деле они хотят лишь той жизни, которая не описана на страницах книги, а начинается после того, как герою удалось удрать от злой колдуньи, которая хотела посадить его на лопату и отправить в печь, после событий, которые случаются, когда часы бьют полночь. Мечтая о сказочной жизни, разве думаем мы о хрустальных башмачках, запятнанных кровью сводной сестры Золушки, или о принце, которого злая мачеха его возлюбленной выталкивает из башни в кусты с колючками, которые выкалывают ему глаза.
В сказке, даже если вам удалось выжить, вы вряд ли не понесете потерь и останетесь целым и невредимым. Серебряные руки могут быть прекрасны, но все же не могут заменить отрубленные руки из плоти и крови. Орешник может разговаривать с вами голосом вашей матери, но ее полуистлевшие кости покоятся под его корнями. Не всегда мертвые возвращаются к жизни, и не всегда на могилах расцветают розы.
И не каждой принцессе посчастливится выбраться из хрустального гроба.
Обещание счастливой безоблачной жизни в конце сказки – это опускающийся занавес, после которого раздаются аплодисменты. Но нет никакой уверенности, что героев действительно ждет счастье, и, в любом случае, за него всегда приходится платить.
В эту ночь я тщетно пыталась заснуть. Мне нужно было отдохнуть, по мере возможности набраться сил, ведь завтра они мне понадобятся. Быть измученной не входило в мои планы.
Но стоило мне закрыть глаза, как я видела Марин, удаляющуюся от меня верхом на белом коне. Я мысленно открывала дверь в будущее – через три-четыре года после сегодняшних событий – и видела перед собой Гэвина, который с каменным лицом сообщал мне, что моей сестры больше нет. Слышала голос матери, твердящей Марин, что я всегда ей завидовала и не хотела, чтобы она добилась успеха.
Я вывернула блузку наизнанку и сунула веточку рябины в карман.
Пройдя через кампус, я шла мимо студий. В некоторых до сих пор светились окна, хотя было уже раннее утро. Кто-то играл на виолончели, и мелодия напоминала протяжные рыдания.
Впереди появились домики наставников, в которых горели лишь несколько огоньков. Мне вдруг пришло на ум, что из всех наставников только Бет и Дженет побывали в мире фейри в качестве дани. Я гадала, бодрствуют ли они в ожидании сегодняшнего ритуала перехода, или спокойно спят в уюте и безопасности, радуясь, что срок их служения давно закончился, и они уже никогда не попадут в тот мир надолго. А может, Дженет сидит, беседуя с Марин, и в то же время завидует ей, желая быть на ее месте и торжественно въехать на белом коне в Волшебную страну, мечтая, чтобы ведущие туда двери снова открылись для нее.
Я продолжала свой путь, и теперь шла мимо буйно цветущего розария. Прошла через пустошь, где царили такие тишина и покой, что, казалось, во всей «Мелете» остановились часы, а природа затаила дыхание. Показались берега реки Морнинг с многочисленными мостами, соединяющими ее берега.
И только один мост не касался другого берега, а прерывался на середине. Я поднялась по нему, дошла до того места, где заканчивалась каменная арка, и мне показалось, что я стою на краю бездонной пропасти.
Я пристально всматривалась в темнеющий лес, туда, где начиналась вотчина фейри. Я стояла там до тех пор, пока не смогла смотреть на другой берег без содрогания, сердце мое не перестало скакать, как бешеный конь, пока дыхание не выровнялось и не перестало напоминать бурлящие под мостом воды.
– Я вам ее не отдам, – выкрикнула я.
И услышала в ответ хохот, который преследовал меня весь обратный путь, и казалось, одновременно раздавался ниоткуда и отовсюду.
Глава 32
Тиканье часов, ведущее обратный отсчет. Время, наш вечный враг и соперник.
Безжалостное время, крадущее изящество и легкость балерины, приносящее следы увядания – свидетельства нашей смертной природы. Время, натягивающее нить любви, связующую двух сестер, пока она не лопнет. Время – барабанный бой, возвещающий начало казни.
Еще один день. Семь лет. Вечность.
Церемония перехода должна была состояться сегодня.
Рассветное солнце раскрасило небо с низкими облаками в цвета ягодного шербета. Птицы звонко щебетали. Деревья красовались в новом зеленом уборе. Все в природе дышало новизной. Красота, которую я видела вокруг, призывала меня остаться, раствориться в ней без остатка. Ведь я могла осуществить свои мечты сама, без чужой помощи. Впереди меня ждала блестящая писательская карьера. Дни, полные прекрасных свершений и славы. И новые рассветы.
Запахло розами, и стены комнаты вдруг покрыли сотни разноцветных бабочек – ярко-красных, оранжевых и пронзительно, почти невероятно синих, – превративших комнату в калейдоскоп. Их крылышки то складывались, то раскрывались все одновременно, словно в такт биению какого-то гигантского сердца.
А потом они вдруг сорвались с места – сотни звезд, переливающихся всеми цветами радуги – и улетели в поисках более ярких небес. Я протянула руку…
– Имоджен! – Голос и руки Ариэль резко выдернули меня из небытия. Я словно спустилась с небес на землю.
– Ты чуть не свалилась головой вниз с лестницы. Какого черта!
– Я увидела… – Я тряхнула головой. – Ничего, мне просто кое-что привиделось.
– Это были
– Вот ведь засранцы! У меня такое впечатление, что Гэвин среди них единственный, кто соблюдает правила игры, что, кстати, делает ему честь.
– Ну, что, когда пойдем и надерем им задницы?
– Так ты пойдешь со мной?
Она усмехнулась, хищно оскалив зубы. Вид у нее при этом был самый бесшабашный.
– Ну, если ты даже по лестнице сама не можешь спуститься без того, чтобы не грохнуться, как я могу тебя оставить одну?
Я крепко обняла ее, словно она тоже была моей сестрой.
– Спасибо!
Никакой дресс-код на вечер не предусматривался, хотя, возможно, я ошибалась, и меня не потрудились уведомить, хотя и прислали приглашение. Впрочем, меня там и не ждали, разве что решили, что я передумала с ними воевать, и буду кричать от восторга и махать вслед, когда Марин проедет верхом по мосту, чтобы расстаться со мной, возможно, навсегда.
Но ведь хозяевами торжества были фейри, а они придавали большое значение внешнему виду. Для них это тоже было своего рода магией. Когда-то они показали, что ценят меня, и я оделась так, чтобы напомнить им об этом. Я выбрала серебристое платье, расшитое бисером и оттого напоминающее рыцарские доспехи. Накинула черный бархатный плащ, подбитый зеленым, словно весенний лес, шелком. Надела серебряное кольцо в виде розы, которое охватывало палец так, как будто было создано специально для меня.
И серебряное ожерелье с листочком эльфийского клена – дар того, кто служил им.
Я встала на кровать, сняла с потолка одну из звездочек, подаренных мне Марин, и сунула себе в бюстгальтер. Талисман. Напоминание о наших лучших днях.
Затем, подумав, что в хрустальных башмачках далеко не убежишь, я зашнуровала ботинки и спустилась вниз в комнату Ариэль.
Она оглядела меня с головы до ног.
– Что, ж, отличный прикид. Я бы сказала, весьма актуальненько. Готова?
Нет.
– Да.
Но фейри не теряли бдительности.
Выйдя из дома, я словно налетела на плотную стену неприкрытого, дикого желания. Самые разные эмоции раздирали меня. Передо мной разверзлась пропасть, наполненная такой нечеловеческой жаждой обладания, что я упала перед ней на колени, не в силах идти. Зов фейри, предвкушающих свежую добычу.
– Ну, ладно. Теперь понятно, как это будет. – Ариэль помогла мне подняться на ноги, и я оперлась на нее, словно пьяная.
Я шла, спотыкаясь на каждом шагу, очень медленно и неуклюже. Воздух был насыщен не просто неутолимой жаждой. Ощущения были запредельные. Казалось, частички времени засоряют мне глаза, словно песок. Волосы на затылке встали дыбом, когда я услышала за спиной стук копыт. Близко! Еще ближе! Мне едва удалось побороть нестерпимое желание бежать со всех ног, спрятаться в безопасном месте. Бежать куда угодно, лишь бы прочь отсюда.