Кэт Ховард – Розы и тлен (ЛП) (страница 62)
Земля и вся вселенная вдруг ушли из-под ног, кожу словно покалывали тысячи льдинок, а я танцевала со странным партнером, чьи глаза были бездонны и черны, и в них отражалась вечность.
Ариэль вдруг отпустила мою руку, и я упала навзничь. Проще и безопаснее навсегда остаться здесь. Ведь Марин сама стремится в мир фейри. Я должна уважать ее выбор и отпустить ее.
Чья-то рука звонко хлестнула меня по лицу. Я моргнула и выругалась.
Передо мной была Ариэль с занесенной для нового удара рукой.
– Имоджен, осторожнее, твою ж мать. Не отпускай мою руку. Ты только что на пару секунд превратилась в зомби. К тому же мы теряем время. Солнце уже почти заходит. Надо торопиться!
– Спасибо!
Я вцепилась в нее и больше не отпускала. Я была в полуобморочном состоянии, ноги мои заплетались, но Ариэль упорно тащила меня вперед. Наконец мы добрели до реки Морнинг и увидели собравшуюся там толпу. Знакомые лица людей вперемежку с лицами, в которых не было ничего человеческого.
– Мне все еще хочется съездить ей по роже, – сказала Ариэль, глядя на Дженет. Та стояла рядом с группой фейри, которые обращали на нее не больше внимания, чем если бы она была деревом.
– Разделяю твое желание, – согласилась я. Как ни странно, когда мы оказались на месте, мне стало легче стоять на ногах, в голове прояснилось, и я уже могла сосредоточиться на главном. Но я была уверена, что это лишь временная передышка.
Другие обитатели «Мелеты» тоже были там – соискатели, принимавшие участие в церемонии отбора. Некоторые до сих пор носили на шее амулеты в виде песочных часов. Может быть, надеялись, что каким-то чудом им представится еще один шанс попасть в мир фейри, до сих пор считая это легким путем к успеху. Поэтому и нацепили серебряные цепочки, которые снова застегивались. Свою я с тех пор ни разу не надевала.
Свет солнца угас, небо потемнело. Стук моего сердца был подобен бою часов. В голове звучала тысяча голосов, приказывающих мне уйти, убеждающих, что меня ждет поражение. Что я погибну, и Марин погибнет вместе со мной. Что ее последняя мысль будет о том, что я ее ненавидела, что хотела забрать все, что по праву принадлежало ей.
– Как ты узнаешь, что пора действовать? – спросила Ариэль.
Ветер внезапно усилился, взбивая холодные воды реки в белую пену.
–
Как же мне хотелось, чтобы разразилась гроза!
Земля под ногами задрожала от оглушительного стука копыт. Ветер подул еще сильнее, хлеща меня волосами по лицу, срывая листья с деревьев и кружа их в воздухе. Я чувствовала, что меня толкает кто-то невидимый, наносит мне удары, убеждая, что мое присутствие здесь нежелательно.
В моей голове звенел голос матери, требующий, чтобы я немедленно ушла. Чтобы не мешала триумфу Марин из-за своей зависти. Что я не заслуживаю ничего хорошего в этой жизни.
Но, в конце концов, ничего нового она мне не сказала. Я слышала от нее все это и раньше. Настойчивые утверждения, что я ничтожество, что у меня ничего никогда не получится.
Но я ведь уже доказала, что это неправда. Мне удалось совершить все, на что, по ее словам, я была неспособна. Она не смогла выжечь из моего сердца истории, которые я хотела поведать миру. И ничего из того, что она говорила, ко мне не относится, так почему я должна прислушиваться?
Ни она, ни ее слова не имели для меня значения. Для меня была важна только Марин.
Первый конь в процессии был черным, как вороново крыло. На нем ехал Гэвин. Лицо его было суровым и непроницаемым. Это не было лицо влюбленного, ждущего встречи с возлюбленной, но лицо повелителя, заключившего договор ради блага своей страны. Он держал за поводья второго вороного коня, на котором сидел Эван, прошлая дань, закончившая свое служение.
Голову Эвана украшал серебряный обруч с шипами – непременный атрибут избранного. Наступила мертвая тишина, был слышен лишь шум речной воды. Всадники приблизились к мосту, и кони остановились.
Эван спешился, снял обруч с головы и отдал Гэвину. Срок его служения закончился, и тяжелое бремя больше не тяготило его. Он медленно стал удаляться от коня, от моста, от толпы фейри, подошел ко мне и встал за моей спиной.
Удивленные возгласы и шипение прокатились по толпе. Фейри выпустили когти и клыки, но не это было самым страшным. На меня обрушилась вся сила их магии, хотя ее проявления и были невидимыми. Их зов, их безумная жажда тянули ко мне жадные щупальца. Их неутолимый голод, такой сильный, что мне казалось, что я вот-вот умру. Беспредельное отчаяние, от которого слабели ноги, и сердце готово было остановиться. Наведенные воспоминания, когда я чувствовала, как пламя лижет мою руку. Я крепко сжала кулак, прикрывая следы ожога пальцами.
Гэвин надел обруч избранного на себя.
Лошади, на которых сидели фейри, пустились вскачь. Это, конечно, был не бешеный галоп, как во время Дикой охоты, но в то же время казалось, что они скачут наперегонки с ветром. Странные кони, в основном гнедые, от темно-бурых, цвета запекшейся крови, до насыщенно-шоколадных и светло-песочных. Сидящие на них фейри были одеты в причудливые одежды из паутины, переплетенной серебряными нитями, бархата, обшитого осенними листьями, кружев, украшенных розами. Глядя на этих фантастических всадников, я испытывала неизъяснимую тоску. Мне хотелось броситься вслед за ними, или под копыта их лошадей.
Я шагнула вперед.
Меня схватила за плечо чья-то рука и резко дернула назад.
– Если пойдешь за ними сейчас, они заберут тебя с собой в свой мир. Дождись Марин. Она будет на белом коне.
Я повернулась, чтобы увидеть, кто не дал мне броситься за всадниками. Это был Эван. На его висках виднелись капельки крови от шипов на обруче избранного.
Марин.
Сердце мое бешено колотилось, но я осталась стоять там, вся в слезах, пока жуткая кавалькада не проскакала мимо нас по мосту и не скрылась из глаз.
А потом…
Мимо проскакал белый конь. Белый, как смерть, белый, как истина, белый, как надежда. На его спине сидела избранная.
Марин.
В белоснежном, как и ее конь, платье, с семью золотыми лентами, вплетенными в волосы, с руками, связанными впереди волшебными огоньками.
Я побежала. Казалось, сама земля вздыбилась, пытаясь остановить меня, и я упала головой вперед. Я цеплялась за траву, вспахивая землю ногами и руками, чтобы прекратить скольжение, а потом со всей силы ударилась о подножие моста.
Я вскочила на ноги, успев ухватиться за поводья белой лошади, которые теперь жгли мне ладони. Пользуясь замешательством, вцепилась в подол белого платья сестры и потянула ее за лодыжку. Она отчаянно сопротивлялась и погоняла коня. И тогда я собрала все свои силы и намертво вцепилась в нее, чувствуя, как срываются ногти с пальцев, задыхаясь от невыносимой боли, когда копыто лошади опустилось на мою ногу.
Но я крепко держала сестру, словно от этого зависела моя жизнь, и все-таки каким-то невероятным образом умудрилась выдернуть ее из седла.
– Отпусти меня! – она отталкивала меня, колотила руками и ногами, попав локтем по лицу и ударив коленом в живот так, что я чуть не задохнулась.
А потом я увидела, что подо мной уже не Марин, а белый лебедь, отчаянно бьющий крыльями. Я чуть не выпустила его из рук от изумления, глазами ища, куда подевалась сестра.
Но вдруг над всем этим хаосом взмыл звонкий голос Ариэль:
– Имоджен, держись!
Лебедь пытался выклевать мне глаза, лапами оставляя на теле кровавые полосы.
Внезапно лебедь исчез.
Небольшая юркая змея, шипя, чуть не ускользнула в темноту, но я успела удержать ее. Она обвилась вокруг моей руки, глубоко вонзая зубы в запястье. Кровь моя словно вскипела.
Яд бурлил в венах, ноги отнимались, я почти не чувствовала их. Во рту появился вкус желчи, и меня вырвало на землю зеленой пеной, но змея, в которую превратилась сестра, все еще извивалась в моей руке.
Теперь передо мной был огромный медведь. Он издавал оглушительное рычание, из пасти его разило мертвечиной, он щелкал зубами прямо перед моим лицом. В его глазах была смерть. Медведь обернулся львом, рвущим острыми когтями мое тело под тонкой тканью платья. Но несмотря на боль, я крепко держала тварь, в которую превратилась Марин, пока не почувствовала запах горящей кожи. Лев в моих руках превратился в раскаленный докрасна кусок металла.
Потрескивание горящей кожи, шипение металла, расплавленные капли которого падали с моего платья, как бусины. Жутковатые голоса фейри, их выкрики, одновременно встревоженные и торжествующие.
И вдруг случилось невероятное! Ариэль запела. Удивительно сильный и звонкий голос рок-звезды вдохновенно выводил ту же самую арию, которую я услышала от нее в первую нашу встречу –
Я пойду на Старый Мост и брошусь в реку…»
Река!
Проточная вода имеет свойство разрушать магию фейри.
Я покатилась по земле, прижимая к себе раскаленный кусок металла. Вниз по берегу и прямиком в быстрые воды реки Морнинг. Я нырнула так глубоко, как только смогла, не думая о том, что могу утонуть. Вода шипела и закипала вокруг нас. Мои легкие горели, и голову пронзила острая, словно нож, боль. Перед глазами вспыхнули белые искры.