Кэт Ховард – Розы и тлен (ЛП) (страница 37)

Конечно, я не стала отказываться от возможности приобщиться к такому великолепию и выбрала платье из переливающейся серебристой ткани. Черная подводка и винно-красная помада дополнили образ. Увидев Эвана, я порадовалась, что предприняла столько усилий.

На нем был смокинг, белоснежная рубашка была сплошь вышита узорами из белого же шелка, которые, казалось, двигались и менялись под моим взглядом. На голове у него был тонкий обруч из темного серебра, который я уже видела на нем в Хэллоуин. Обруч с изогнутыми, похожими на шипы зубцами. От него словно исходило легкое свечение, отчего его силуэт казался более четким, выразительным.

– Ты выглядишь, как… – произнесла я, подыскивая верные слова, которые передали бы мое впечатление.

– Как?

– Священная жертва, приносимая в дар богам. – Я не стала кривить душой, и слова падали с моих губ, как камни.

– Понятно. Просто Гэвин пролил на меня капельку своего волшебства. Это будет интересная ночь. – Эван протянул мне руку, и я вложила в нее свою.

Я поняла, что он имеет в виду, когда мы присоединились к гостям. Казалось, в бальном зале собрались все фантастические создания, которых я видела во время бешеной скачки по владениям фейри. На сей раз фейри не стали утруждать себя, притворяясь людьми, и их земное обличье слетело с них, как ненужная вуаль. Не оставалось сомнений, что они – порождения иного мира. Мы словно сделали шаг в сторону от привычной действительности, перешли в область неизведанного.

Глаза темнее самой тьмы, немыслимо угловатые тела. Рога, закручивающиеся спиралью от самых бровей, перья, лепестки цветов, крылья бабочек вместо волос. Кожа, покрытая змеиной чешуей. Фейри вызывали ужас, и в то же время были невыразимо прекрасны. Смотреть на них можно было бесконечно, и когда ты с трудом отрывал от них взгляд, у тебя словно разрывалось сердце от неизъяснимой тоски и чувства потери.

По сравнению с их первозданным очарованием все в земном мире меркло, казалось серым, обыденным. Даже «Мелета» потеряла свою привлекательность и больше не казалась совершенной. Малейшие изъяны выступили наружу. Облупившаяся краска стен, царапины на безупречном паркете… Словно нашему миру было сложно выносить присутствие столь прекрасных существ. Впервые со времени приезда «Мелета» казалась мне блеклой, обычной. Слишком земной. В эту новогоднюю ночь, среди всех гостей именно фейри, несмотря на всю свою непостижимость, казались настоящими, исполненными жизни.

Даже зная о соглашении между фейри и людьми, зная о дани, о том, как может изменить человека долгое пребывание в их мире, я понимала, почему у нас так много легенд о людях, которые загнали себя до потери рассудка, до смерти, пытаясь найти способ остаться в Волшебной стране навсегда. О людях, которые отведали волшебства фейри и умерли от голода, желая пробовать его снова и испытывая отвращение к земным яствам. Фейри полны соблазна, но стоит ему поддаться, и тебя постигнет та же печальная участь.

Но за гулом голосов, чарующими звуками музыки, шипением шампанского и хрустальным звоном бокалов явственно слышалось тиканье часов. Обратный отсчет. Близость перемен. Конец чего-то важного.

– Потанцуешь со мной? – спросил Эван.

Я кивнула, он притянул меня к себе, и я оказалась в его объятиях. И на несколько минут в мире исчезло все, кроме музыки. Он уверенно вел, и мы кружились по паркету, совершая сложные шаги и движения в старом, как мир, танце, напоминающем магический ритуал. Я чувствовала тепло его кожи совсем близко, и жаждала его прикосновений, как воздуха.

Мелодия сменилась, и чары рассеялись. Тиканье часов, доносящееся издалека, слышалось все явственнее.

Танцуя, я оглядывала незнакомые лица, женщин и мужчин, удивительно элегантных, лощеных, изысканно одетых. Несомненно, это были спонсоры «Мелеты». Владельцы галерей, меценаты. Издатели престижных журналов. Наверняка выпускники «Лиги плюща»[18], выезжающие летними выходными в Хэмптонс[19]. Обычные люди, хотя ни один из них таковым себя не считает.

– Интересно, что они будут помнить завтра?

– Некоторые убедят себя, что были на костюмированном балу, – пояснил Эван. – Другие почти ничего не запомнят и будут смеяться, вспоминая эксцентричность некоторых представителей богемы. Но будут и те, кто досконально запомнят все, но решат, что это им привиделось от избытка алкоголя или наркотиков. Один-двое поймут, что происходило на самом деле. И это останется в их памяти навсегда, хотя они никогда не смогут никому об этом рассказать.

Он крутанул меня, отталкивая от себя и снова притягивая, в головокружительном повороте.

– А остальные, – добавил он, – будут просто веселиться.

– Не вспомнят ли они, кто такой Гэвин на самом деле, когда увидят его на сцене?

– Ну, это часть его очарования. На сцене он просто божественен и кажется неземным созданием. Люди, которые сталкиваются с ним – здесь в «Мелете» или в обычной жизни, – уже готовы видеть в нем нечто почти магическое, но вряд ли им хватит воображения представить истинную природу повелителя фейри.

Мы снова совершили поворот, и я ахнула от изумления.

– Господи, неужели это Давина Харрисон?

Миниатюрная темноволосая женщина, в тот момент беседовавшая с Гэвином, излучала такую всепобеждающую харизму, что могла соперничать даже с фейри. Что было и неудивительно, ведь она за последнее десятилетие успела получить три Оскара и две премии Тони[20]. Совершив в уме несложный подсчет, я поняла, что все эти достижения случились даже меньше, чем за десять лет.

– Да. Это она. Надо пойти поздороваться. Она служила данью до меня. Пойдем, я тебя ей представлю.

Взгляд Давины остановился на моем амулете, когда Эван представлял нас друг другу.

– Значит, вы писательница, – произнесла она. – Как интересно. Расскажите мне какую-нибудь историю. – Она подхватила меня под руку и увела в сторону от Эвана, от множества людей, желающих привлечь ее внимание.

– Вы хотите туда попасть? – спросила она.

Не стоило и спрашивать, куда.

– Да.

– Отлично. Не так много времени нам отпущено, чтобы мы не хватались за любую возможность, которая поможет приблизить к заветной цели. Ведь нет никакого греха в амбициях, но почему-то мы стыдимся в этом признаваться. – Голос ее был сладким, как мед, пьянящим, как виски. Неудивительно, что некоторые пьесы и сценарии писались так, словно авторы возносили молитвы, чтобы именно она исполнила в них главную роль.

– Вы счастливы, что были там? Говорят, что это может оказаться нелегким испытанием.

– Все, что в жизни есть ценного, достается непросто. – Она взяла бокалы с подноса проходившего мимо официанта. – Даже для такой, как она.

Я проследила за ее взглядом. Марин была в красном. Жар-птица, огненный феникс. Они с Гэвином танцевали, и на его голове виднелись призрачные ветвистые рога. Они двигались вместе в такт музыке, и это была магия. Но не первозданная магия фейри, или магия, порожденная заговорами и заклинаниями. Это была чистая магия искусства, когда сложное кажется простым, когда чувствуешь, что сердце разорвется, если отведешь взгляд. Настолько прекрасно то, что разворачивается перед тобой. Магия, бросающая вызов действительности. Эван сказал, что в Гэвине и в обычной жизни есть что-то почти мистическое. Марин не была родом из Волшебной страны, но в своей притягательности не уступала эльфийскому королю.

– Это моя сестра.

В глазах Давины промелькнуло сочувствие.

– Ну что ж, в таком случае, желаю удачи вам обеим.

Тиканье часов все громче, словно эхо биения гигантского сердца, скрытого от людских глаз.

Я танцевала с Ариэль, которая была в смокинге а-ля Марлен Дитрих, сидевшем на ней в облипку.

– Надо отдать должное фейри, – усмехнулась она. – Они устроили потрясающую вечеринку!

– А знаешь…

Она прижала палец к моим губам, предупреждая вопрос.

– Я еще ничего не решила. Не хочу думать об этом сегодня. Эта ночь для того, чтобы пить шампанское, танцевать с хорошенькими девушками и роскошными парнями и даже со сказочными фейри. Только веселье и украденные поцелуи.

Улыбаясь, она наклонилась и поцеловала меня, и я почувствовала вкус шампанского на ее губах.

– С Новым годом, Имоджен.

– С Новым годом, Ариэль.

И снова тиканье часов. Что-то близилось к завершению. Почти. Но еще не сейчас.

Внезапно языки пламени свечей взметнулись выше, тени стали еще мрачнее.

– Позволите мне потанцевать с вами?

Незнакомец во всем черном. Перчатки из мягкой кожи. Абсолютно черные глаза. Фейри.

– Конечно, – ответила я и вложила ладонь в его руку.

Он скользил плавно, как тень, в его движениях чувствовалась скрытая сила, а прикосновения жгли кожу, как лед, даже через перчатки. Мы танцевали, и весь мир, кроме него, для меня исчез. Остались лишь огоньки свечей, отражающиеся в его бездонных глазах, в которых я готова была утонуть.

– Всегда удивлялся, откуда у вас, смертных, привычка праздновать ход времени, когда его отведено вам так мало, – сказал он.

– Может быть, именно поэтому мы и празднуем, – ответила я. – Радуемся, что все еще живы, что мы здесь.

Он наклонил голову. Змея, наблюдающая за своей жертвой. Под его пристальным взглядом по спине побежал холодок, призывая бежать от него как можно скорее. Сердце трепетало, как умирающая птица.

– А может, мы все просто очень любим шампанское.