Кэт Ховард – Розы и тлен (ЛП) (страница 22)

Деревья были расставлены так, чтобы образовать тропинку, уводящую вдаль от огней и ярмарочной толчеи. Идя по ней, можно было живо представить, что направляешься в какое-то тайное место, фигуры людей, встречающихся на пути, казались персонажами странного спектакля, порожденного чуждым нам разумом. Это был словно проход в Нарнию, Страну чудес, или какое-либо другое волшебное место, спрятанное в глубине пространства и невидимое для реального мира. Бархатные платья казались сотканными из розовых лепестков, за спинами людей трепетали крылья, так искусно прилаженные, что не видно было сочленений. Каждая деталь казалась еще одной каплей, еще одним едва заметным шагом, приближающим к запредельности, лежащей за краем мира.

Тропинка закончилась и передо мной открылась целая роща металлических деревьев, где игра света порождала фантастические тени. В центре рощи кружилась карусель.

Это было сказочное зрелище! Металлические животные – вставшие на дыбы кони, крадущиеся кошки, дракон, извивающийся и бесконечно мудрый. Они чем-то напоминали деревья, но были менее абстрактными и выглядели почти как живые и, казалось, можно услышать биение их металлических сердец. В неровном свете фонариков создавалось впечатление, что они дышали, медленно двигаясь по кругу.

Я застыла в немом благоговении.

– Ну как, нравится? – раздался голос Эвана.

Я была так зачарована каруселью, что даже не заметила его, пока он не подошел ко мне почти вплотную.

– Это все твое?

Он кивнул, явно преисполненный гордости.

– Это просто… что-то необыкновенное! Мое восхищение может быть сильнее только в одном случае – если я смогу прокатиться на ней.

– Когда появится Гэвин, сможешь.

– Ты серьезно? – Я обрадовалась, как ребенок.

– Абсолютно. – Эван улыбнулся в ответ, и в этот момент я порадовалась уже тому, что мое детство осталось позади.

– Значит, это тот самый проект, над которым ты работал? Я имею в виду, который он тебе заказал? – Я пыталась увязать этот оживший бестиарий с тем, что знала о Гэвине.

– Да, это часть того заказа. – Он не отрывал взгляда от своего творения, явно им любуясь.

– И что он собирается делать с этим сооружением?

Гэвин, когда не преподавал в «Мелете», жил в Нью-Йорке, где танцевал в Национальном театре балета. Карусель не тот предмет, который можно легко разместить в городской квартире.

– Я не могу выбалтывать его секреты. Даже тебе.

– Надо же, какой ты правильный, – поддразнила его я.

Эван смотрел мне в глаза с самым серьезным видом и молчал.

Потом появились Гэвин и Марин. Гэвин обошел вокруг карусели и остановился перед Эваном.

– Это даже лучше, чем я надеялся. Великолепно!

Эван кивнул, спокойно принимая похвалу. Мужчина в маске Зеленого человека[12] снял цепочку на входе на карусель, словно древний страж леса, дающий нам позволение пройти в его владения, и Эван подсадил меня на одного из диких вздыбившихся коней. Поводья были из красного шелка, и я ухватилась за них, когда карусель пришла в движение. Вначале она вращалась медленно, потом все быстрее и быстрее, и у меня начала кружиться голова. От скорости другие всадники приобрели расплывчатые, почти неразличимые очертания, пока мы все не превратились в сказочных существ.

Голова продолжала идти кругом, даже когда смолкла музыка, и мы сошли с карусели. На этот раз потому, что руки Эвана играли моими волосами, цепочкой на моей шее, а его губы прижались к моим. Первозданная природа, тепло его тела и магия ночи.

Но он не был магическим существом. Он был мужчиной из плоти и крови, я могла ощущать его тело в объятьях, и цеплялась за него, как за единственную связь с реальностью. Я прервала поцелуй, чтобы успеть прошептать: «Пойдем ко мне, прямо сейчас», и услышала, как он ответил «Да».

Казалось, мы добирались до моего дома целую вечность. Мне хотелось схватить Эвана за руку и побежать, или повалить его на траву и прижаться к нему всем телом.

Я этого не сделала.

Мы шли медленно. Так, как будто страсть не разрывала наши тела. Как будто ничего особенного не происходило между нами, и пронизанный тишиной ночной воздух, сквозь который мы двигались, не давил своей тяжестью на мою кожу, и даже это не могло заглушить тяжелого стука сердца, которое рвалось из груди. Как будто в нашем распоряжении была целая вечность, и мы никуда не спешили, как будто в моей крови не пылал огонь, способный сжечь дотла все вокруг.

Мы вошли в переднюю дверь, заперли ее и так же медленно поднялись на три лестничных пролета до моей комнаты.

Дверь захлопнулась.

Я толкнула Эвана к стене, целуя его так, словно он был воздухом, необходимым мне для жизни. Одежда летела на пол. Никаких прелюдий, мы так спешили! Его горячее тело сверху. Его пальцы внутри меня… Я сжала зубы на его плече, кончая, и он закричал вместо меня.

Простыни сминались и скручивались под нашими телами. Я коснулась губами шрамов, которые железные деревья оставили на его коже. Мы перекатились, он обнял меня, сжимая крепче и крепче, когда я позволила ему войти в меня. Я двигалась, оседлав его, прогибаясь в спине. В последний момент его израненные пальцы снова заскользили по моему клитору, и меня снова накрыло оргазмом.

Я рухнула на него, дрожа, и мы уснули, не размыкая объятий.

Краешек неба едва порозовел от восходящего солнца, когда он разбудил меня поцелуем.

– Мне пора идти.

Он уже был полностью одет.

– А если я уговорю тебя опоздать? – Я села в постели, простыни смятыми волнами собрались вокруг моей талии.

Он прикрыл глаза, лицо дрогнуло, как от боли.

– Если бы только это было возможно.

– Ладно, – сказала я. – Тогда желаю тебе доброго утра.

– И тебе доброго утра, Имоджен. – Дверь за ним закрылась.

Глава 12

Когда я, наконец, спустилась вниз на кухню, чтобы выпить кофе, Ариэль уже была там.

– Вот это я понимаю, воронье гнездо на голове! Должно быть, секс был потрясный, да, Имоджен?

Моя рука невольно потянулась к спутанной копне волос. Я почувствовала, как мое лицо заливает краска, и оно становится похожим на клубнику. Неважно, что я не испытывала ни стыда, ни смущения – из-за цвета лица у меня всегда был вид краснеющей по малейшему поводу девственницы. Я налила в кружку кофе.

– Да уж, секс был классный!

– Здорово! – продолжала Ариэль. – Значит, собираешься сегодня ночью на праздновании Хэллоуина снова позволить ему напугать тебя так, чтобы трусики сами с тебя соскочили?

– Нет, я сегодня занята.

Она усмехнулась.

– Да ладно!

Но я не лгала, и это было совсем не то, что подумала Ариэль. За неделю до Хэллоуина мне пришло письмо на официальном бланке с той же стилизованной греческой буквой «мю», что и на бумаге, в которую Бет завернула мой амулет в виде песочных часов. Там были подробные инструкции в отношении празднования Хэллоуина на центральной площади. Исключительно для тех, кто попал в число избранных, как говорилось в письме. После того, как все на Ночной ярмарке реагировали на мой амулет, я еще в большей степени укрепилась в своих подозрениях, что меня собираются вовлечь в некое тайное общество. И это, честно говоря, меня очень даже обрадовало.

День клонился к вечеру, а я никак не могла сосредоточиться на работе. В конце концов, я смирилась с тем, что, скорее всего, придется переписывать каждое слово, написанное сегодня, и отправилась на поиски Марин.

– Ты готова? – спросила она.

– Почти, – ответила я. Письмо было весьма туманным, и не сообщало почти никаких подробностей, за исключением места и времени встречи. А я не особенно люблю сюрпризы.

Я была весьма опечалена тем, что у меня не будет шанса покрасоваться на Хэллоуин в костюме Сьюзен Пэвенси. Я приготовила костюм старшей из королев Нарнии, плюс помада, чулки и веер из пригласительных открыток. Но пришлось одеться более практично. Итак: джинсы, ботинки, куртка. Марин была одета так же, с той лишь разницей, что ее куртка была флисовой, а моя кожаной. Мы выглядели как люди, идущие куда-то вместе.

Проходя по территории «Мелеты», мы видели, как люди веселятся, празднуя Хэллоуин. Некоторые не упускали возможности оторваться по полной.

– Смотри-ка, это ведь Айзек! – Марин помахала рукой добродушного вида парню, тело которого было разрисовано, как лоскутное одеяло, словно было сшито из отдельных кусочков. Он был привязан к некоему подобию лабораторного стола, водруженному на крышу дома. На него время от времени падали пульсирующие вспышки света. Айзек помахал ей в ответ и послал воздушный поцелуй.

– Отлично выглядишь! – крикнула ему Марин.

Мы прошли через кладбище, окутанное зловещим туманом, и отступили, когда мимо на полном скаку пронесся всадник без головы.

– Думаю, в данном случае не всадник понукает лошадь, а наоборот, – заметила я.

– Похоже, ты права, – Марин рассмеялась. – Кстати, если уж речь зашла о лошадях, я пыталась отыскать вас с Эваном вчера вечером. Хотела сказать ему, как мне понравилась карусель! Но вы, как оказалось, были слишком поглощены друг другом. А потом и вовсе куда-то исчезли. Все хорошо?

– Все отлично, – улыбнулась я.

– Рада слышать, – сказала она. – С нетерпением жду выступлений Елены на тему твоего недостойного поведения и низких моральных устоев.

– Она это может, но моя спальня все-таки на третьем этаже.

– Ну расскажи же мне, как все было!

Я рассмеялась. И весь оставшийся путь мы беспечно болтали, обмениваясь новостями. Самый обычный разговор двух сестер. Так разговаривают люди, живущие бок о бок. Люди, чьи жизни постоянно пересекаются, но все же в глубине души каждого есть свои тайники и запретные территории. Это было просто чудесно. На сердце было так тепло, что я чувствовала себя абсолютно счастливой.