Кэсси Крауз – Я дам тебе тысячу. Принцесса Виноделия (страница 13)
– Ну ало, блин, – звучит любимый раздраженный голос. – Ты теперь в молчанку играешь? Фео, ну извини, что я вспылил. Просто этот херов Клето мне все нервы поднял. Как там моя девочка?
– Нормально, – выдавливаю я. Мой голос охрип то ли от нервов, то ли от слез. На другом конце линии повисает шокированная тишина.
– Ноа… – наконец слышится не то стон, не то вздох. А потом включается тревога. – Ты в порядке?! Где Офелия?
– Я одна. Она оставила мне телефон. В «Жардин» заиграла песня, которую ты подарил мне, и… – я шмыгаю носом, – плотину прорвало.
– Мне очень жаль, – шепчет Каетано. И его шепот мурашками отдается в моем теле. – Но ты здесь! Ты говоришь со мной, Ноа!
– Сколько можно убегать. Любовь к тебе никогда не пройдет, – тихо отзываюсь я, и голос мой предательски дрожит.
– Я твоя боль. – Помолчав, заключает Каетано. Он прекрасно читает между строк.
– Ты моя любимая боль.
– Но я живее всех живых.
– Поэтому я и говорю с тобой, Каи.
– Я всегда буду рядом, – порывисто обещает он.
– Я очень на это надеюсь, – всхлипываю я. Мое сердце беснуется в груди, кровоточа всеми своими ранами одновременно. Хочу его обнять, хочу ощутить тепло и аромат его кожи, хочу обжигающей близости, хочу его силы и безопасности.
– Не плачь, прошу тебя. У нас мало времени. Расскажи, что ты делаешь? – Каетано пробует меня отвлечь, но я все равно улавливаю дрожь в его голосе, ласкающем мой слух.
– Возвращаюсь домой. Ходила за кофе.
– В кофейню?
– В магазин, за банкой растворимого.
– Бу-э.
– Мистер сноб! – смеюсь я, и Каетано вместе со мной.
– Я люблю тебя, Ноа. Так сильно…
– Так сильно… – эхом отзываюсь я.
– Пора прощаться.
– Скажешь мне: «ладно, милая, до завтра»? – прошу я, снова готовая расплакаться.
– Нет.
– Почему? – всхлипываю я.
– Я скажу тебе что-то другое, готова?
– Нет! – первая слеза уже выезжает из моего глаза.
– Ноа.
– Готова.
– Обернись.
Глава 9. Один разговор
Это самый бесценный момент моей жизни. Тот, что станет последним воспоминанием перед тем, как рассудок угаснет навсегда. Сколько бы времени не прошло. Маленькая фигурка в безразмерной куртке вздрагивает и быстро оборачивается, ища меня среди гуляющих в Сохо.
Она бросается мне в руки так стремительно, словно хочет перепрыгнуть через пропасть, разделившую нас на два мучительных года, чтобы нам снова стало девятнадцать. Ищу ее стройное тело в складках чужого пуховика и,
Мне понадобился ровно час после разговора с Фабианом на принятие этого решения. Сегодня он еще не станет ее искать. До Лондона лететь меньше трех часов, у нас разница во времени в один час. Никто не заметит моего отсутствия, если я уеду на одну ночь. Я знаю, что здорово рискую, но Ноэль пора возвращаться. Мне нужно предупредить ее о Клето.
Только… не прямо сейчас. Не когда любовь всей жизни извивается в моих руках, желая прижаться посильнее. Она отрывается от моего плеча и нетерпеливо всхлипнув, тянется к моим губам.
Это, определенно, самый сокрушительный и безумный поцелуй в моей жизни. Потому что ему предшествовало два года голода. Потому что моя девочка со мной здесь и сейчас. Потому что я верну ее домой несмотря ни на что.
Я хочу углубить поцелуй, но Ноэль не дает.
Отстранившись, она ловит мой взгляд. Потемневшие карие глаза глядят на меня с упреком и болью. Я держу ее на руках, и ее стройные длинные ноги обвивают мою талию. Мы стоим посреди узкого тротуара, мимо снуют завсегдатаи баров Сохо, выражая свое недовольство, но это не имеет никакого значения. Я дам Ноа выплеснуть все, что копилось в ее груди годами, поскольку виню себя во всем случившемся. Дельгадо вошли в ее жизнь, потому что я не смог устоять перед ней. Босоногой блондинкой в голубом платье.
– Ты разбил мне сердце этой разлукой.
– Я разбил два сердца разом, Ноа, – отвечаю я, потираясь носом о ее, обиженно шмыгнувший, – но это была плата за твою безопасность, малыш. Мне нужно было тебя отпустить.
– Малыш, – говорит она.
– М?
– Новое прозвище, – поясняет Ноа, чуть заметно улыбаясь. – Раньше ты звал меня малышкой, помнишь? – с надеждой спрашивает она.
– Помню ли я? О, Ноа, ты даже не представляешь, что я помню. Я помню, как увидел тебя впервые ночью в Бенидорме. Помню, как ты зашла в мужскую душевую и отчитала меня после отборочных, – мой шепот стелется вдоль ее шеи и обжигает ухо. Ноа льнет ко мне, сладко вздыхая. – Я помню Морайру и ту последнюю ночь на яхте. Вечеринку в белом и наше первое свидание на пляже Кап Негрет. О, малышка, я помню абсолютно все, что было на пляже Кап Негрет…
На щеках Ноэль расцветает румянец смущения, и от этого бесы во мне срываются с цепи. Я завладеваю ее ртом, не дав даже вдохнуть. К черту, пусть забирает мой кислород. Весь, до последней молекулы.
Когда ее пальчики цепляют мои волосы на затылке и настойчиво оттягивают их, из моей груди рвется нетерпеливый стон. Она сводит меня с ума. Вся она. Трехлетний голод достигает своего пика. Я толкаю ее носом и засасываю чувствительную кожу на шее. Ноэль выгибается и порывисто вздыхает. Ее поцелуи рваны и неистовы, будто она скучала по мне так же сильно.
– Впусти меня… – хриплю я, оторвавшись от нее, чтобы заглянуть в мутные пылающие огнем глаза.
– При одном условии, – выдыхает Ноа. – Ты трахнешь меня так, будто и не было этих двух лет.
– О, я однозначно в деле, малышка.
Я не знаю, как нам удается преодолеть три лестничных пролета и открыть хлипкую дверь ключом, а не снести ее с петель. Мы вваливаемся в крохотную квартирку, стаскивая друг с друга одежду. Я опрокидываю вешалку и натыкаюсь на комод, не видя ничего в темноте. Ноэль смеется и увлекает меня за собой по узкому коридору в глубину квартирки. Заскакивает в одну из комнат и выбегает оттуда с пачкой презервативов. А после затаскивает меня в спальню, где буквально все пропитано ее нежным ароматом крема с карите, и хлопает дверью. В свете уличного фонаря я вижу узкую односпальную кровать у окна, пушистый ковер, скрывающий грубые доски пола, рейл вместо шкафа и кресло-подушку.
Ноэль уже расправилась с ремнем на моих джинсах, и я спешу сократить разрыв в количестве одежды на наших телах. Снимаю с нее брюки и вступаю в схватку с пуговками на рубашке, но в конце концов просто стаскиваю ее через голову. Ноэль скидывает бюстгальтер и остается передо мной в одних только маленьких сиреневых трусиках. В темноте, которую разбавляет лишь свет фонаря, я обвожу взглядом каждый изгиб ее совершенного тела. Маленькая грудь вздымается от частых вдохов, соски напряжены и манят прикусить, а после зализать остроту ощущений. Округлые бедра требуют немедленно сжать их, развести и войти до основания. Чтобы было громко, влажно и восхитительно тесно.
– Сними их, – севшим голосом прошу я, кивая на сиреневые трусики. Ноа взволнованно вдыхает и спускает кружевную ткань вниз по своим длинным ногам. Любуясь заветным треугольником, я перестаю соображать вообще. Вся кровь из мозга приливает к паху, напрягая член до предела. Стаскиваю джемпер и остаюсь в одних джинсах.
– Коснись себя, Ноа, я хочу видеть, что ты готова для меня, – прошу я.
– Это привилегия голых, – шепчет она, кивая на джинсы.
– Долой их. Только покажи мне себя, малышка.
– До конца, – просит Ноа, облизывая пухлую нижнюю губу. Я стаскиваю боксеры и приваливаюсь спиной к стене. Мое тело удостаивается похотливого оценивающего взгляда. Он задерживается на тату осьминога и, спускается ниже. Гипнотизируя мой член, Ноа ведет подушечками пальцев по плоскому животу ниже и ниже, пока они не погружаются в жаркое и манящее меня лоно. Я знаю, как там горячо и мокро, но хочу это видеть. Ноэль поднимает на меня глаза и начинает ласкать себя неспешными, но ритмичными круговыми движениями.
Растрепанные светлые волосы едва касаются плеч, глаза возбужденно сверкают в полумраке, а с губ срывается тихий протяжный стон. Движения ее пальцев становятся быстрее.
– Мне не привыкать ласкать себя, думая о тебе, Каи. Но хочу сообщить, – Ноа всхлипывает, и я угадываю зарождающийся в ее теле оргазм, – что кончаю всякий раз, как в моей голове звучит твое…
Я стремительно приближаюсь и, тесно прижав к своему члену, меняю ее пальцы на свои. Накрыв сочащийся влагой клитор, я шепчу в приоткрытые губы:
– Кончи для меня, малышка…
Насаживаю ее себе на пальцы, срывая вожделенный громкий стон. Ноа запрокидывает голову, целиком и полностью вверяя свое тело в мои руки. Ее глаза закрыты, короткие светлые волосы обрамляют красивое, окутанное страстью лицо. Вдохи становятся поверхностными и хаотичными. Ноа выкрикивает мое имя, сжимаясь вокруг моих пальцев. Тело бьют судороги оргазма. Но я крепко держу ее в своих руках до тех пор, пока в ней не затихает дрожь.
Я целую приоткрытые губы и подхватываю Ноэль на руки, чтобы отнести на кровать.
– К звездам! – просит она, когда я устраиваюсь сверху и раскатываю по члену презерватив.
– К твоим подружкам, Ноа? Нет уж, не хочу ни с кем тебя делить. Я доставлю тебя прямиком в бездну, чтобы на миг ты забыла свое имя.